Лучше

Даня упрямый. Даня его не слушает. Заводит в свою квартиру, откуда Никита сбежал чуть больше недели назад, и разворачивает к себе. Касается большими пальцами его лица. Смотрит. Молчит. Никита тоже молчит. Чувствует, как его начинает мелко потряхивать от напряжения. Даня старается быть нежным. Слишком нежным, в то время как Никита просил его о боли. Целует мягко, касается аккуратно, словно Никита какая-нибудь очередная дорогущая ваза в его квартире, а не покалеченный подросток со сбитыми костяшками и саднящей спиной. — Тебе нужно обработать раны, — шепчет в разорванный поцелуй. Никита зажмуривается. — Похуй, — тянет обратно к себе. Губы сталкиваются снова и снова. — Но… — Похуй, — повторяет упрямо. Ближе. Нужно еще ближе. Слишком много на них сейчас одежды. Когда Даня поцелуями спускается к шее, Никита не может сдержать голодного до ласки стона. В ответ же Даня ухмыляется — Никита чувствует это кожей — и чуть прикусывает шею, а затем охуеть как сильно всасывает место укуса — так, что Никита охает против своей воли. — Больно? Извини, я… — Даня поспешно отстраняется. — Не, — мотает головой Бойко. — Все норм. И утягивает в следующий поцелуй. Данины губы отдают горечью сигарет и свежестью ментола. Никита не может перестать трогать их языком. Да и не очень хочет, если честно. Все, чего он хочет — быть ближе. Даня читает его мысли, не иначе. Потому что в следующую секунду он, не отрывая Никиту от себя, тянет его куда-то назад и немного в сторону, мимо дивана и тех самых дурацких ваз. — Куда… — В комнату. Мою, — шепчет. — Или ты передумал? — останавливается вдруг и спрашивает слишком неуверенно для носителя почетного титула «главный красавчик центра». У Никиты щемит сердце от того, насколько мило выглядит замерший в ожидании Даня. С широко распахнутыми глазами в обрамлении длинных ресниц и зацелованными закушенными чуть ли не до крови губами. И как вообще парни могут быть настолько красивыми? Это нечестно. Никита нежно — пиздец нахуй приплыли, сам не ожидал, что умеет — улыбается и целует его снова. Заходит в комнату первым. Даня заходит следом. Медленно закрывает дверь, как будто вновь дает шанс передумать и уйти. Которым Никита ожидаемо не пользуется. Вместо этого он толкает Макеева к двери и пытается поцеловать. — Нам в другую сторону, — смеется Даня и, вывернувшись из-под руки Никиты, тащит того на кровать. Никита и не думает сопротивляться, вновь удивляя самого себя своей покорностью. И куда только характер делся неуемный, как и его фамилия? Впервые в жизни ему хочется подчиниться чьей-то воле. И это офигенное чувство. Странное, но офигенное. — Ложись. — Даня мягко надавливает ему на плечи, вынуждая сесть. Пока что просто сесть, опершись сзади руками о матрас. Сам же Даня становится между Никитиных разведенных ног и наклоняется, чтобы поцеловать. Никита обхватывает его за спину и тянет на себя. — Погоди, не так быстро, — смеется и идет к письменному столу. Никита давит в себе разочарованный вздох и неожиданно ощущает, что в штанах становится тесно. И почему он раньше этого не замечал?.. Даня возвращается неожиданно. В руках он держит презервативы и два флакона: со смазкой и с чем-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось ментоловым освежителем дыхания. Против воли Никита начинает нервничать, но не может сдержать смешок. Серьезно, блять?.. — Ты фанат ментола, что ли? — не удерживается от вопроса. — А? — Ну, сиги с ментолом, эта хуйня с ментолом… — Ты вот реально думаешь, что сейчас самое время об этом говорить? — Даня садится рядом с ним. — Все хорошо, просто расслабься, — целует вновь, лезет руками под футболку. Это кайфово и одновременно больно. Командует: — Подними руки. И Никита поднимает. Даня осторожно стягивает с него футболку. Ткань на спине отходит довольно болезненно. Никита шипит. — Дай я посмотрю, — просит Даня, и Никита послушно поворачивается к нему спиной. Знает, что Даня там увидит: старые синяки, несколько новых и свежесчесанную кожу на позвоночнике. Зажмуривается крепко-крепко. Думает о том, что сейчас, вот сейчас Даня над ним посмеется и скажет: «Ну ты и уродец, реально подумал, что я с тобой пересплю? Смешно». Но Даня молчит. А затем Никита чувствует осторожные прикосновения сначала пальцев, а затем и губ. Кожа покрывается мурашками. — Ты красивый, — раздается тихое, но с такой всепоглощающей нежностью, что Никиту буквально подбрасывает на кровати. Четко осознает: нельзя даже на секунду задуматься о том, насколько он уязвим сейчас, в этот момент, спиной к этому незнакомому Дане. Иначе — Никита это понимает — он замкнется. Снова. А делать этого очень не хочется. Особенно сейчас, когда он поворачивается и видит прямой и открытый Данин взгляд, замутненный желанием, таким сильным, что Никита даже удивляется: и как вообще такой додик, как он, может возбудить хоть кого-то, не говоря уже про Даню?.. — Слишком много думаешь. — Дане, видимо, надоедает ждать, пока Никита поборет собственные комплексы, поэтому он резко опрокидывает его на кровать и перестает осторожничать. Никита даже охнуть не успевает, как с него одним рывком стягивают шорты с боксерами. Раз — Даня накрывает его член своим ртом. Невероятно горячим и мокрым. Два — делает что-то фантастическое, из-за чего Никита чуть ли не кончает в считанные секунды, но Даня просто не дает ему этого сделать, сжимая рукой у основания, а другой нашаривает руку Никиты и кладет себе на голову. Никита зарывается пальцами в мягкие волосы Макеева и честно старается не дергать слишком сильно. Три — Даня снова насаживается и ловит взглядом ошалевший Никитин взгляд. Никита не может долго удерживать зрительный контакт и запрокидывает голову. Смотрит в потолок и охуевает от того, что с ним вытворяет этот невероятный парень. Четыре — он все же не выдерживает и кончает. Кажется, даже в рот. Сука. Пять. Когда же Никита приходит в себя, Даня улыбается чуть смущенно — серьезно, блять? поздновато спохватился — и вытирает рот. Его ширинка топорщится. — Могу я?.. — Бойко охватывает странная робость, но хули нет-то, собственно говоря? — Если хочешь, — кивает Даня. Бойко игнорирует приятную негу во всем теле и расстегивает его джинсы чуть дрожащими руками. Приспускает белье. Аккуратно обхватывает пальцами ствол. Делает пару движений. А дальше ловит каждую Данину эмоцию. И это даже более кайфово, чем кончать самому — видеть, как кончает от тебя и твоих действий кто-то, кто у тебя давно в мыслях. Да и в члене, чего греха таить. — Охуенно, братан, — отдышавшись, Даня нарушает возникшую тишину. — Согласен. Они ложатся рядом. И только тогда Никита понимает, что не снял с Макеева футболку. Ну блять. Ладно. Отложим до лучших времен. Да и про флаконы с гондонами, валяющиеся, как оказалось, где-то на полу возле кровати, они благополучно забывают. — Еще наверстаем, — говорит Даня. И это чертовски сильно похоже на обещание, сонно думает Никита, неожиданно держа в своих объятиях Даню и чувствуя такие же крепкие объятия в ответ. *** Пробуждение выходит не из приятных. Все тело болит так, словно по нему проехался асфальтоукладчик. Что за… Ах, да. Бухой батя. Падение со скейта. Потом драка. И, наконец, финальная остановка — постель Макеева. Пиздец одним словом. Никита чуть морщится и открывает глаза. Щурится, фокусируя зрение. На другой стороне кровати лежит Даня. Бодрый. Довольный. В одежде. Блять. И они больше не обнимаются. Сука. — Доброе утро, — тем временем желает Макеев. — Я заказал нам еды, скоро должны привезти. — Доброе. Эм… Да. Круто, — мнется Бойко. Понимает, что проспал почти двенадцать часов и что его и Макеева наверняка уже потеряли в центре. Ну пиздец нахуй. Доброе, блять, утро, ага. Даня, видя его замешательство, чуть ухмыляется и сконфуженно встает с постели. Видимо, неловкость Никиты передалась и ему. — Можешь пока в душ сходить… если хочешь, — говорит нервно. — Да не, давай ты первый. Я потом как-нибудь. После тебя, — не менее нервно отвечает Бойко, стараясь смотреть куда угодно, только не на красивого парня в метре от себя, с которым охуеть как неплохо провели время. — Хорошо. Даня уходит в душевую. Никита хватается за голову и валится обратно на постель. Блять. Нахуйпиздецблятьсука. Но долго терзать себя чувством вины ему не дают. Раздается звонок в дверь. Никита без особого энтузиазма встает с постели и идет открывать. Но это вовсе не доставка. На пороге Даниной квартиры стоит Ковалев и шокированно смотрит на Никиту. Учитывая, какими бурными были прошлый вечер и ночь, тот примерно представляет, что имеет несчастье лицезреть его тренер, а именно: растрепанного, характерно раскрасневшегося, с огромными, блять, синяками и явно не женскими засосами по всему телу подростка. Да еще и со сбитыми костяшками — но это зрелище уже привычное. Выражение его лица непередаваемо. Никита ухмыляется и искренне жалеет, что его телефон лежит где-то на полу Даниной комнаты, а сам Даня в душе и не может видеть эту картину. — Что за… так, ладно, ничего не отвечай, я не хочу этого знать. Ты, — указывает пальцем на Бойко, — я за тобой приехал. Собирайся в центр, живо. Блять-Александра рвет и мечет. Никита сдувается, как лопнувший гондон. С добрым утром, блять, ага. А вот и реальность подъехала.