Больше жизни

      POV Джаспер       Блекло оранжевое солнце только показалось из-за горизонта, и первые лучи осторожно коснулись ее расслабленного лица. Марта тут же поморщилась сквозь сон, но не проснулась.       Я бесшумно потянулся вперед, чтобы опустить солнцезащитный козырек с ее стороны, а затем поправил край ее кофты, что спадал с плеча и оголял ключицу. Хотелось, правда, совсем другого: потянуть ниже, позволяя ткани оголить идеальную грудь, а затем оставить яркий след на ее коже. Продолжить то, что закончилось несколько часов назад…       На моих пальцах все еще фантомно ощущались тепло и мягкость ее тела. Мозг сам вызывал в памяти картины того, что было, стоило мне бросить на нее мимолетный взгляд. И вот вместо ее размеренного дыхания меня окутывает плотный туман хриплых вздохов и протяжные, отдающиеся где-то в паху, стоны. Под губами ощущалась не загорелая ровная кожа, а разгоряченная и раскрасневшаяся от моих прикосновений, терпких засосов и укусов. Ее сжигающий и одновременно глубокий взгляд затягивал меня в пучину, где раствориться можно было лишь друг в друге. Мир ограничивался только ее телом, а за его пределами была лишь бесформенная тьма пустой и бессмысленной реальности.       Довольная ухмылка сама растянулась на моих губах.       Какой же она была до боли узкой и горячей… В одно мгновение мне даже казалось, что она сожжет меня жаром своего тела дотла, и я бы даже не воспротивился этому. До последних секунд бы наслаждался тлеющим пожаром и собственной смертью.       И самое странное во всем этом было то, что я наслаждался «от» и «до», каждую секунду и мгновение, а голос совести молчал.       Однажды испробовав женское человеческое тело, я навсегда запомнил те позорно приятные ощущения. И я дал себе слово, уйдя от Марии, что больше никогда не повторю этого, не посмотрю ни на одну человеческую женщину, даже мысли не допущу о подобном. Но Марта ведь не была человеком.       Редкий голос ядовитой совести, который выворачивал все вокруг наизнанку, даже не проснулся ни на мгновение. Стоило мне только признать, что дело было не в жажде снова почувствовать под собой такое упруго мягкое и теплое, податливое и хрупкое женское человеческое тело, а в том, что мне просто нравилась Марта, и совесть исчезла. До этого я считал, что тянуло меня к ней лишь по одной причине — желание повторить в реальности свои больные, ублюдские фантазии или попытаться выбить их клином. Думал, что она лишь способ удовлетворить безумного зверя, что жил во мне, вот только этот зверь рядом с ней не проснулся. Я не чувствовал его, потому что его никогда и не было. Я не сходил с ума от того факта, что она живая настоящая женщина, пусть это и было до одури приятно. И я не повторял прошлых ошибок, потому что больше не был под влиянием дара Марии. Я был свободен. И, черт возьми, не был гребаным психопатом.       Желание оторвать голову знойной мексиканской вампирше было нестерпимо сильнее, чем остаться с Мартой. Прошлое с новыми уликами не отпускало, но и будущее не вызывало восторга. Сама мысль о счастливой жизни вызывала полное отторжение. Я не хотел отношений, хождения по свиданиям, подарков, сюрпризов, томных речей и обещаний. От одного этого меня мысленно выворачивало, особенно когда вспоминал обо всем том, на что я пошел ради Элис и искупления собственных грехов. С меня было достаточно, больше чем достаточно. И надеюсь, что окончательно искуплю свой долг тогда, когда избавлю мир от такого паразита как Мария. Больше пусть вселенная от меня не ожидает. Я и так долго терпел и вылепливал из себя хорошее нечто, которым совершенно не был. Теперь в этом не осталось смысла. Я возвращался к прежнему образу жизни, что подходил мне больше, и играть в искупление грехов больше не собирался.       Вот только что теперь делать с Мартой? Согласится ли она на то непонятное что-то, что я даже предложить ей не мог? Я не готов был «узаконить» наши отношения на словах, но и друзьями нас не назовешь. Острая потребность людей и вампиров называть вещи определенными именами наверняка заставит меня сделать какой-то выбор.       В Калифорнии на вопросы ее знакомых, что встретились нам совершенно случайно, Марта ответила, что мы не в отношениях, а просто притираемся друг к другу. Может, так оно и есть? Куда лучшее описание этого пограничного состояния я бы и не придумал. Только согласна ли она на эти долгие притирки? Отношения без отношений… Я как полный мудак, который не хочет ничего усложнять и пользуется наивной дурочкой. Но и с Марией мы никогда не встречались, это были просто отношения, у них не было имени. Такому не придумаешь названия, мы просто были любовниками.       И пусть мне всего этого не хотелось, но желание называть ее своей все равно ехидно проклевывалось даже в действиях. Она целиком пропахла мной, уж я-то постарался. Если раньше мне хотелось оставить в секрете наши непонятные отношения, то в этот раз я сделал так, чтобы любое сверхъестественное существо знало, что она занята.       Собственником я никогда не был, но с ней хотелось. Да даже назло всем: Калленам, ее брату, Марко, полукровке Пьетро. Хотелось, чтобы оставили в покое и не совались в то, что их не касается. Мы сами с ней во всем разберемся. Правда разобраться бы только в начале в той вязкой жиже, чтобы была в моей голове.       Месть или будущее? Мария или Марта? Почему я опять выбираю, если уже все решил?       Я снова бросил взгляд на Марту и вздохнул. Во сне она казалась куда миловиднее, чем в жизни, видеть ее такой мягкой и спокойной было непривычно. Я не удержался и слегка коснулся ее загорелой кожи, нежно проводя вдоль острого плеча и стараясь не разбудить. Тепло приятно кольнуло пальцы, и я громко втянул воздух, прикрывая глаза.       Будущее или все же прошлое?       Я уже готов был убрать руку, чтобы сосредоточиться на дороге, но Марта тут же перехватила мою ладонь и обняла ее, застав меня врасплох.       — Ты не спишь? — я нахмурился, пытаясь понять, как мог не заметить того, что она проснулась.       Подрагивающие во сне веки все еще были прикрыты, а грудь также размеренно поднималась, говоря о том, что Марта и вправду спала. Но кривоватая улыбка медленно исказила ее прекрасное лицо. Губы тут же зашевелились, произнося слова вызывающе и протяжнее, чем обычно:       — Она спит, зато не сплю я.       Какого хрена? Нахмурившись, я попытался вытащить свою ладонь из ее цепких рук, но она только сильнее сжала ее. Откуда в ней вообще столько силы? И что она вообще здесь делает? Пришлось подавить свое недовольство, которое медленно начало маячить на периферии.       — А разве Марко не запретил тебе, отдав приказ, брать верх над телом? — поинтересовался я, уставившись на нее, но волчица не открыла глаза. Лишь самодовольно хмыкнула.       — Фактически, — манерность и вульгарщина начали пробиваться в ее тоне, вызвав желание поморщиться, — я никогда не сплю ночью и охраняю нас. Если бы Марко запретил вообще все, то тогда мы были бы уязвимы ночью. Любой враг смог бы застать нас врасплох и убить, — звучало логично, вот только был один нюанс, который мне не нравился, и прежде чем я задал его, она добавила: — Я люблю искать лазейки, Джаспер Хейл.       В этом я не сомневался. И вдобавок к этому еще и любит делать так, как хочется ей. Самоуверенная и капризная, не знающая слова «нет». Ядерное комбо. И как найти с ней общий язык, ежесекундно борясь с желанием придушить или попросить заткнуться? Только если перевоспитать или же чуть направить ее в другое русло, показав, как делать не стоит. Это могло даже сработать…       Но сейчас меня волновало не это. Насколько я помнил из книги про Детей Луны, лунатили только те волки, что сходили с ума.       — Вообще-то лунатят все, — ответила она после того, как я озвучил свое опасение. — Бдят и охраняют всю ночь, такова наша роль. Ну и я немного обхожу приказ альфы, общаясь с тобой, ведь ночью контроль всегда принадлежит волку, — в ее голосе тут же послышались нотки заигрывания, и я готов был закатить глаза. — А те, кто сходят с ума, там уже волк может вести двойную жизнь, желая взять полный контроль над человеком. Но Марте это не грозит, она покладистая девочка. Почти.       Я почувствовал, как она начала поглаживать мою руку, и вновь предпринял попытку высвободить ее, но волчица переместила ее к себе на грудь, заставляя меня ее смять.       Мне на удивление было все это неприятно. Хоть минуту назад я и грезил о том, чтобы вновь почувствовать ее манящие холмики под своими ладонями, но меня в тот же момент окатило ледяной волной отвращения. Почему у меня было такое ощущение, что я изменяю Марте с Мартой?       — И когда же ты спишь? — уточняю, стараясь не вестись на ее провокации и не думать о том, как ее мягкая грудь ощущается под моей ладонью. Пытаюсь не замечать твердый сосок, сквозь ткань кофты… и чуть не пропускаю ее следующие слова.       — Я не сплю никогда, — изящный подбородок гордо поднялся вверх, но глаза все еще были прикрыты, — человеческая часть Марты это делает за нас.       Как жаль, что не наоборот.       Если она теперь каждый раз так будет делать, то наблюдать за ее сном под своим боком будет моим самым нелюбимым занятием. Хотя что еще делать в ночи, когда она будет оставаться у меня? Я и так обычно смотрю в потолок, ожидая рассвета, а затем еще весь день плавлюсь в бессмысленности проживания опыта ученика старшей школы. Если бы она была хорошим собеседником, то дело бы не было настолько безнадежно каторжным…       — У тебя есть имя? — интересуюсь. Вот мы и проверим, насколько она может отойти от своих рамок и выйти за их пределы. Можно ли ее чему научить или даже стараться не стоило.       — Я Марта, как и Марта-человек, — неуверенно заикнулась она, и я за это зацепился.       — Но ты же не Марта, — стоило мне это уверенно произнести, как грозный рык тут же завибрировал у нее в груди, наэлектризовывая воздух. Она наконец открыла глаза и цепким взглядом въелась в меня с каким-то чужим опасным блеском. Но я невозмутимо продолжил, отвернувшись. — У тебя есть свое сознание, вы два разных существа, что уживаются под одной крышей. У тебя тоже должно быть имя. Свое собственное, — а вот тут я уже перевел на нее взгляд и серьезно, понизив голос, добавил: — Ты же хочешь, чтобы я различал вас и мог обращаться именно к тебе, а не к ней? Например, мог бы позвать тебя, чтобы поговорить? Ты же не хочешь, чтобы я говорил Марта-2 или Марта-волчица?       Пока я медленно все это говорил, в ее глазах постепенно гас воинственный огонек и расцветала самодовольная улыбка. Я не был удивлен, что это сработало, впрочем как если бы она в итоге и не повелась на это. Законы диких джунглей я до конца не понимал.       — Для тебя я буду кем захочешь, — вальяжно и пошло протянула она, а после ее довольного флиртующего подмигивания я не смог сдержать улыбку. В этот момент волчица напомнила мне самовлюбленного нахального школьника-качка с тупыми подкатами, на которые так часто велись девушки. Только не хватало какого-нибудь ласково-слащавого прозвища в конце. «Для тебя я буду кем захочешь, мой орел».       Волчица блаженно прикрыла глаза и переместила мою руку к себе под щеку. Так-то лучше, главное подальше от интимных мест.       — Ты хочешь, чтобы я сам дал тебе имя? — интересуюсь, поглаживая ее по нежной коже большим пальцем.       — Ммм… — она явно поплыла и была неспособна на большее.       Ей нравятся ласки? Что-то невинное и… романтичное, не так ли? Я мысленно задавался вопросами. Марта как-то сказала, что волчица попросила нежный и романтичный поцелуй. Вот только зачем он ей, когда она только и жаждала, как в полнолуние разорвать как можно больше народу. Не вязалось у меня никак это в голове.       В этих раздумиях и попытках собрать воедино пазл ее портрета личности, мы наконец приблизились к финишной прямой.       За тонированными окнами автомобиля пронеслась табличка, приветствующая нас в штате Вашингтон. Солнце почти сразу скрылось за густыми облаками, от чего стало намного темнее вокруг — все окрасилось в унылый серо-синий цвет. Чем дальше мы пробирались вглубь штата, тем сильнее портилась погода. Может, мы и вправду доберемся до Форкса без потерь? Хотя я чувствовал, что машина едет на последнем издыхании. Нужно будет отвезти ее Роуз, если Эдди не раскроет карты сразу по моему возвращению.       Пока он этого не сделал, а значит ждал, когда я вернусь. Хочет надавить побольнее, а может — громкого скандала и прилюдного унижения.       Я думал, что он уже давно все рассказал, поэтому и выложил Марте свое темное прошлое, понимая, что оправдаться перед остальными у меня все равно не получится. Да и перед ней тоже не горел желанием, но я все равно это сделал в надежде оттолкнуть, а в итоге все вышло совсем наоборот.       Пересилив себя, я все же вчера включил свой телефон и увидел несколько сообщений от семьи. И если большинство волновалось, где мы и все ли в порядке, то гиперактивного братца волновало лишь одно, переспали ли мы.       «Брат, ну не томи, вас уже 4 дня нет, сколько раз ты там ее уже отхеппибездил?»       Чтобы он отстал, я соврал, что все уже было. Даже и не думал, что через несколько часов это и вправду произойдет.       Так я и понял, что самое «веселье» все еще впереди. Разочарование, от которого не отмыться, Эдвард решил вывалить на меня словно ушат смердевших помоев. Как же мне не хотелось, чтобы Роуз и Эсми присутствовали при этом, но уж он-то постарается, чтобы это было как можно болезненнее для меня и семьи, чтобы не было выхода, кроме как покинуть их раз и навсегда.       — Джаспер, — волчица прервала меня, вновь возвращая в реальность, — ты придумал мне имя?       Черт, имя… Мозг думал совсем о другом, забыв про нее, поэтому я предложил самый простой вариант, который мог сработать:       — Второе имя Марты — Оливиа.       — Отлично, — она так быстро согласилась, что я даже удивился, — значит она будет Оливией, а я Мартой.       Я тут же рассмеялся, закачав головой. С ней никогда не бывает просто, и неужели я поверил, что она так быстро согласится?       — Боюсь, так не пойдет, все уже знают ее как Марту. Люди не поймут, если она будет представляться другим именем. Проще тебе выбрать свое. Может, хмм… Альба?       — Мне не нравятся испанские имена, — она тут же скривилась.       — Ребекка. Сокращенно Бекка.       — Я похожа на какую-то Бекку? — ее бровь скептически приподнялась наверх. — Звучит как бяка.       Что ж, это явно будет как хождение по мукам или по магазинам вместе с бесконечными примерками нового платья, по крайней мере так ощущал себя я в те редкие разы, когда Элис удавалось меня уговорить пойти с ней на шоппинг. И я в итоге просто начал перебирать имена, называя одно за другим. Алисия, Агата, Нора, Кора, Куинн, Джозефина, Джо… Я не стал говорить, что означает каждое из них, потому что относился к этому весьма скептически как и к глупым журнальным гороскопам.       После еще нескольких имен она явно начала злиться. Ей не нравилось, абсолютно. И тогда я замолчал и по-настоящему задумался над тем, какое имя ей действительно бы подошло. Судя по всему ей нравятся американские имена, которые нельзя было бы слишком мило сокращать или нельзя было бы сокращать вовсе. Что-то лаконичное и не слащавое.       — Одри? — имя само всплыло в моей голове, припоминая афишу нового фильма с Одри Тоту, которую так любила Элис.       — Одри? — она впервые заинтересованно призадумалась, а затем медленно повторила: — Ооодри. Хм… Произнеси его еще раз.       Я внутренне улыбнулся, радуясь, что похоже попал в цель. И, смотря ей прямо в глаза, произнес:       — Одри, — я тоже чуть растянул буквы, добавив хрипотцы в голосе, чтобы она его распробовала. — Мисс Одри.       С последним я явно переборщил, и она фыркнула.       — Просто Одри? — уточнил, уже понимая, что абсолютно попал в точку.       Она согласно закивала. Я щелкнул ее пальцами по носу и наконец-то спасительно убрал руку, чтобы спокойно вести автомобиль.       Дальше мы ехали в полном гармоничном молчании. Хотя я думал, что Одри будет пытаться говорить всю дорогу, но она притихла. Спала и Марта, и я снова оказался наедине с собственными мыслями.       До Форкса оставалось каких-то сто пятьдесят миль и час езды, если на дорогах будет все также пусто. Но я решил не гнать, потому что мотор кряхтел так, что готов был взбунтовать в любую секунду. Придется ехать медленнее и растянуть все на два часа. Но тогда мы опоздаем на первый урок, на который мне, в общем-то, было глубоко плевать. Но я все же чуть поднажал, зная, что Марта хотела бы вернуться вовремя.       Через десять миль мы заехали на безлюдную заправку, чтобы заполнить бак бензином, и я заказал несколько гамбургеров на завтрак для Марты. Предусмотрительно выбросил булки рядом с мусоркой, где шныряли помятые жизнью голуби, а котлеты сгреб в один контейнер. Волчица попросила взять еще один шоколадный пончик для Марты, и я понял, что у них лед окончательно тронулся. Не знаю, о чем они говорили все эти дни, пока мы были в Калифорнии, но Одри нам не мешала и вела себя хорошо.       Сев в машину, я передал ей контейнер с едой, и она зловеще потерла ладони в предвкушении. Котлеты волчица уплетала за милую душу руками, пока не замычала от удовольствия, когда ей попался соленый огурец, что я не счистил. А вот пончик она в итоге оставила нетронутым.       Я не мог представить, как на это все отреагирует Марта. Вряд ли она будет довольна тем, что я поощрял наше общение и даже накормил ее вторую часть, решив задобрить. А уж от легкого приставания она подавно взбесится. Я был меж двух огней и не понимал, как это все разрулить.       — Ты ведь понимаешь, что я не могу скрывать от Марты то, что ты делаешь по ночам? — осторожно интересуюсь, готовясь к приближающемуся армагеддону, но он не случился.       — Мы с ней договорились, что мне можно будет так сделать, — облизывая пальцы от остатков мясного сока, Одри сладко мурлыкала. — Она сказала, что ты вряд ли будешь со мной говорить, но если ты захочешь, то она не против.       Мне в это очень слабо верилось, поэтому я скептически уточнил:       — Ты уверена, что правильно ее поняла?       Наконец она закончила облизывать пальцы, вытерла их об штаны, а затем открыла окно и выбросила контейнер прямо на ходу. Я промолчал на этот акт вандализма и пуританских манер, потому что терпеливо ждал, пока она наконец ответит.       — У нас был уговор: я оставляю вас во время жаркой ночи и не мешаю, а Марта разрешает мне иногда тоже побыть с тобой наедине… — она нервно сглотнула и сцепила руки в замок, что-то явно недоговаривая. Но затем нехотя добавила: — без рукоприкладства. Это было ее условие. Не говори ей, что я немного не удержалась.       Ее глаза со страхом и одновременно с надеждой уставились на меня, ища согласия. Я не мог не оценить того, что она не солгала и не юлила, поэтому к своему же удивлению согласился. Я надеялся, что мне это не аукнется, и я решил скрыть от Марты это только один раз, в следующий я не планировал сам допускать никакого тактильного контакта.       Раз уж и наш лед тоже начал двигаться, и у нас даже появились свои маленькие секреты, а Одри поубавила свой пыл и стала вести себя чуть проще, то я решил поинтересоваться:       — Почему я? Ты ведь захотела меня, вампира. Разве не лучше было выбрать себе в пару другого волка?       Она фыркнула и посмотрела на меня как на недалекого, но любимого ребенка, которому нужно было все объяснять.       — Вампир в сто раз лучше какого-то там волка, — Одри говорила так, будто это было само собой разумеющееся. — Если вы решите заделать с Мартой ребенка, то родится полукровка. И мне не нужно будет терпеть несколько месяцев и не обращаться в полнолуние, а еще и бороться с желанием изгнать этот проклятый плод. Четыре недели, и у вас будет новый неплачущий человек, который быстро вырастет и будет довольно умным. Идеально же!       От нее так и веяло ликованием, а я ощущал только холод и отчуждение.       Краски, в которые она расписала свои мысли, рисовали лишь темные и неудобные картины в моей голове. Я совсем не ожидал, что она начнет с таких откровений. И не особо их оценил, потому что все это ощущалось очередным ее капризом.       — Значит сугубо прагматичный интерес? — невесело уточняю, сжав челюсть и руль bmw.       Мой пренебрежительный тон ее удивил или вовсе не понравился, и Одри изучающе уставилась на меня, рассматривая с минуту. Мы оба пока не понимали до конца течение мыслей друг друга, и если я хотя бы имел представление, то ее моя отстраненность явно удивила. Неужели она думала, что я обрадуюсь тому, что она выбрала меня за удобство в рождении детей, которых у нас никогда не будет? Я первым же засуну Марте в рот таблетку или волью вонючий отвар, чтобы этого не случилось.       — У нас инстинкты, Джаспер, — мрачно заговорила она через несколько мгновений, — природа говорит выбирать самого сильного самца. Ты же не можешь винить свою природу за то, что она говорит тебе убивать самых вкусно пахнущих людей? — ее риторический вопрос меня удовлетворил и я кивнул, соглашаясь. — А еще потому что ты сможешь защитить нас от любого вампира. Ты самый мощный и сокрушительный вампир, которого встречала я или мои предки, а они шепчут мне об этом. У тебя невероятный боевой опыт и ты жесток с врагами. Все эти отметины на твоем теле говорят о том, что с тобой лучше не связываться, — впервые в ее голосе слышалась такая глубокая сосредоточенность, что мне хотелось ее слушать и не перебивать. Такой серьезной я еще ее не видел, вот только продлилось это совсем не долго. Уже в следующую секунду она будто смущенно добавила: — А еще ты симпатичный. Это тоже не маловажный факт. Вот ты видел оборотней? Они остаются сами собой, да еще и небритые остолопы. Думают, что мужественность им придает излишняя растительность. А ты гладенький, — она осторожно приблизила свою ладонь к моей щеке, но в последний момент одернула ее. — И ты хорош в постели.       Последнее меня окончательно добило, и я засмеялся в голос, закрыв лицо ладонью. Ее логика была поразительной, я даже нашел ее довольно забавной, чего не скажешь о перепадах настроения… Вот только:       — Этого ты не могла знать заранее.       Она пожала плечами.       — Все вампиры хороши в постели. О вас слагают легенды многие волчицы. Просто Марта еще с ними не встречалась лично, но я то знаю. Я многое знаю, опыт всех поколений волков живет во мне. Я все это чувствую… — на секунду она хмуро задумалась и неуверенно произнесла: — Правда есть у вас один минус.       — И какой же? — я уже с интересом втянулся и совсем не чувствовал себя так некомфортно, как было изначально.       — Истинные пары, — опасливо и грустно прошептала она, сглотнув слюну.       Да, тут она была права. Любой вампир скорее всего бросит волка, заприметив на горизонте свою истинную пару. Все в вампирском мире были просто помешаны на них. Даже те, кто не искал, в тайне желали этого. Я никогда этого не понимал, поэтому меня так кольнуло предательство Элис. Перечеркнуть все ради того, чего не знаешь… Однако это был ее выбор.       — Как вы понимаете, что кто-то ваша истинная пара? — поинтересовалась Одри, подсев чуть ближе и развернувшись целиком в мою сторону. — Коротышка Элис ведь поняла сразу.       — Элис… — я задумался над этим. Элис увидела в будущем, что Адриан ее истинная пара. А на деле все было совсем не так. Она говорила, что рядом с ним этого совсем не чувствует, но из будущего знает, что это так. Я тоже никогда не чувствовал в ней того же, что испытывают Роуз и Эмметт или Карлайл и Эсме друг к другу. У них все было по другому. Им одного взгляда было достаточно, чтобы это понять. — Я не думаю, что на волков эта вампирская чуйка действует, как и наши дары. Элис должна была понять, что он ее пара только в будущем, через время, но из-за своего дара знает это сейчас. Карлайл и Эмметт поняли это сразу.       Одри кивнула и… медленно отвернулась к окну. Я видел, что она хотела задать еще один вопрос, и даже догадывался какой, но она молчала.       — Давай уже спрашивай, — подстегнул ее я. — Расставим все точки над i.       Послышался обреченный вдох и протяжный выдох.       — Что ты будешь делать, — ее палец начал вычерчивать узоры на запотевшем от ее дыхания стекле, — когда встретишь свою истинную пару, если это не мы?       — Мы еще слишком мало встречаемся, чтобы об этом думать. Но…       Я поздно прикусил язык и понял, что произнес это слово. И стоило мне увидеть блеск ее довольных глаз в отражении окна, как я готов был разозлиться на самого себя. Встречаемся? Серьезно? Как я мог так оговориться…       Спасибо ее ангелу-хранителю, если он существовал, что она не стала меня этим дразнить или выуживать что-то, иначе бы я не ручался за себя. Одри явно получила некое удовлетворение от моей оговорки и просто перефразировала вопрос:       — Хорошо. Что будет, если ты встретишь ту самую женщину, а вы с Мартой будете уже любить друг друга или у вас даже будут дети?       — Что вряд ли, — тут же добавил я, а она тут же резко повернулась и злобно прищурила глаза, и мне пришлось пояснить: — я про детей. Но даже если такое и будет, то… мы сами выбираем свое будущее. Кто-то выбирает ту, которая уже рядом, и будет выбирать ее снова и снова, а большинство погонится за призраком идеального партнера и судьбоносной любви.       Мой ответ ее устроил, и она вновь отвернулась к окну. На стекле из-под ее пальцев уже расцвели с два десятка странных квадратных символов с плавными линиями внутри, напоминающие письменности древних племен. Неужели это язык майя? Я завороженно смотрел на них, на ее плавные движения мягким пальцем, пытаясь угадать смысл каждого из них.       — Ты не похож на того, кто ищет идеал, — едва слышно прошептала Одри и попала в точку.       — Потому что я его и не ищу…       Я перевел взгляд на мокрую от дождя дорогу, сжал руль и прибавил газу, наблюдая за тем, как стрелка спидометра поднимается вверх.

***

      — Одри хотела, чтобы ты была Оливией, а она — Мартой, — я усмехнулся, пересказывая ей некоторые подробности нашей ночной поездки.       Марта забавно фыркнула, мимично поражаясь такой наглости, и покачала головой.       — Зашибись у нее запросы, — но в итоге тоже улыбнулась краешком губ, наверняка радуясь тому, что у нее все же нагло не отобрали собственное имя. — Хотя, чему я вообще удивляюсь? Мое второе имя — Оливиа, а ее — беспардонность, — стоило ей это язвительно произнести, как она поморщилась и закатила глаза, цокнув.       — Что? — тут же поинтересовался, понимая, что они ведут мысленный диалог.       — Она говорит, что ты сдал ее с потрохами.       Я хмыкнул и лишь пожал плечами, засовывая ладони в передние карманы брюк. Мокрая рубашка опасно натянулась от этого движения, прилипнув к коже на лопатках, но характерного треска не послышалось. Пусть дождь и не проходил через густое облако еловых и сосновых крон, но с них поочередно противно капало. Тряпочные кроссовки Марты давно промокли, но заходить к себе домой она отказалась — не хотела наткнуться на брата, который устроил бы ей скандал и допрос с пристрастием.       Между нами невидимым барьером проходила необозначенная дистанция в целый метр и меня это начало напрягать. Стоило мне чуть приблизиться, как она отходила как бы невзначай. Я понимал, что какого-то хрена что-то происходит в ее мозгу, но она старалась не подавать виду и даже смеялась над моими словами, но все было не то. В полсилы, через себя. И я понять не мог, что не так. Стоило ей спросонья меня увидеть, как сразу ее настроение сузилось до хмурых бровей и поджатых губ. По началу я думал, что это из-за Одри и ее «выхода в свет», но Марта абсолютно спокойно и с искренним интересом вслушивалась в те немногие слова, которыми я поделился о поездке. Дело явно было не в этом.       Ее машина заглохла чуть не доехав до Форкса, сразу после покосившейся таблички с поворотом на Ла-Пуш. Одри уже как десять минут покинула явь, готовясь вновь стать невидимым наблюдателем. Я осторожно разбудил Марту, дотронувшись до ее плеча, и невольно засмотрелся на то, как сладко она потягивается, блаженно улыбаясь. Ее кофта дразняще задралась, оголяя пупок, а на щеке отпечатался след от вязки, который таял на глазах. Я довольно хмыкнул и тут же вылез из машины, чтобы не устроить продолжение вчерашней ночи. Слишком милой она была с утра, от чего в груди странно екало. Хотелось увидеть ее такую очаровательную и сонную, стоящую на коленях, ласкающую мой член. Властно держать тонкую шею и смотреть прямо в горящие глаза, видя каждую эмоцию, что сменялась одна за другой. Чувствовать, как приятно дергается член, каждый раз когда она с удовольствием бы мычала и прикрывала глаза, причмокивала…       Я сглотнул вязкий яд и закурил, пытаясь не думать о той возбуждающей картине, что подсовывал мозг. Скоро это обязательно случится и наяву, не нужно было быть Элис, чтобы с уверенностью говорить об этом. Я лишь бесстыдно надеялся, что это произойдет в ближайшие дни, иначе эти эпизоды не дадут мне спокойно существовать.       Марта тогда почти сразу вылезла из машины и хлопнула дверцей. Поежилась, когда ветер принес капли дождя с листьев соседнего дерева и повернулась в мою сторону. Она по неосторожности оступилась и поскользнулась на влажной глинястой земле, и ее нога поехала в небольшой глубокий ров, что отделял лес от обочины. Чертыхнувшись, она успела ухватиться за боковое зеркало и отломала его.       Я прикрыл глаза, борясь со смехом. Безнадежный случай. Однако то, что нужно, чтобы отвлечься от грязных мыслей.       Забросив отломанное зеркало в салон, она пригладила помявшуюся одежду, прочистила горло и внимательно посмотрела на меня, прикусив щеку изнутри и о чем-то задумавшись. Марта давяще молчала, и, чтобы разрядить обстановку, я сказал ей про пончик.       Шоколадный десерт поднял немного ее настроение, но она все равно выглядела чем-то разочарованной. Поглядывала на меня каждый раз, когда думала, что я не замечаю, но я замечал.       Бросив машину на обочине, мы шли пешком до школы через лес, не сильно торопясь. Я планировал прийти ко звонку, чтобы не пересекаться с Калленами. Кто знает, может самоуверенный братец решит рассказать обо всем прямо перед уроками? С его безумным помешательством на мне я бы не удивился этому.       Марта тоже шла медленно и смотрела себе под ноги, но будто не видела ничего. Вяло шевелилась и витала где-то в дождливых тучах. Она не заметила опасный блеск металла в листве и иголках ели, а я в последний момент успел потянуть ее на себя. Послышалось недовольное ворчание, но в следующее мгновение я поставил ногу туда, где должна была оказаться ее собственная. Острые зубы капкана с противным лязгом заскрежетали и погнулись, стоило им докоснуться до вампирской плоти, разорвав штанину. Еще мгновение, и он бы продырявил ей ногу. И куда она только смотрит?       — Ой, — только и услышал я, а затем лишь тихое и сухое «спасибо».       Она тут же двинулась дальше, оставляя меня стоять на месте.       — Марта, что не так? — наконец не выдержал я. Как же я ненавидел, когда дулись молча. Не знаю на меня ли или на волчицу, да не важно. Это гнетущая обстановка вызывала оскомину.       В двух метрах от меня она остановилась, но не обернулась. Я не видел ее лица, зато заметил, как напряглась спина и сжались кулаки. А затем она резко повернулась, ошарашивая меня горящим колким взглядом и подлетела вплотную в одно мгновение.       — Ты, — ее палец словно горячая сигарета уткнулся мне в грудь, — делаешь вид, будто ночью у нас не произошел самый жаркий секс, просто ахуенный секс, невероятный, черт возьми, секс, — зло и эмоционально сокрушалась она, словно наконец у нее слетел предохранитель. А по ее виду минутой ранее я бы и не сказал, что внутри у нее все бурлило от негодования. В голосе так и читалась явная затаенная обида и непонимание. — Я думала, — ее зрачки опасно расширились как у дикой кошки перед прыжком, — что ни один мужчина после такого не будет вести себя так холодно. Ты даже не поцеловал меня, не набросился с приставаниями. Ты. Нихрена. Не. Сделал, — по буквам прочеканила она и тут же сдулась. Видимо, выговорилась. — Хотя, возможно это было великолепно только для моей недолгой и скучной жизни. Кто знает, может ты и вовсе заскучал, а я тут поплыла, — ее голос стих и бравада исчезла, оставляя после себя уставшее опустошение.       — Блять, Марта! — я закатил глаза, злясь на ее последние слова, но она мой взгляд уже не замечала, отвернулась и сделала шаг по направлению к школе.       Осторожно, но твердо я схватил ее за локоть и потянул на себя. Она нехотя повернулась и уставилась мне в грудь, избегая смотреть в глаза.       Так не пойдет, где же твоя недавняя храбрость, девочка? Если выговорилась, так будь готова к ответу, а не убегай от него.       Я поднял ее подбородок рукой, заставляя посмотреть мне в глаза. Ее выразительные желтые огни за голубыми линзами смотрели прямо в душу, от чего становилось не по себе. Она чего-то ждала, а когда, видимо, не получила, то отвела взгляд и собиралась снова уйти, но я не позволил. Вместо этого я жадно припал к ее губам, с силой сминая их. Запустил руку в ее влажные спутанные волосы, притягивая ближе, и словил ее протестное мычание. Сопротивлялась она не долго и почти мгновенно расслабилась, стоило мне уверенно провести рукой по ее талии, спускаясь на ее попу и притягивая к себе так близко, чтобы она почувствовала мое возбуждение.       Этого ты хотела, Марта? Я тоже. Мысленно проговорил я, показывая это все на деле.       Почти мгновенно я углубил поцелуй, ощущая ее жаркий язычок, который всегда вытворял невообразимые вещи. Ее пальцы уверенно юркнули вперед, обхватывая ладонями мое лицо и притягивая ближе. Она приподнялась на мысочках, едва касаясь земли, и податливо отвечала на поцелуй. Пылко и жарко, отдавая всю себя.       Стоило ей начать посасывать мой язык, как я снова начал сходить с ума — в голове мелькали слишком яркие образы, от чего я готов был поставить ее на колени, в это же мгновение. Она дразнила меня, стараясь не отставать от моих яростных попыток доставить удовольствия нам обоим.       В какой-то момент я наконец перебрался с поцелуями на ее манящую шею, начиная терзать ее укусами-засосами. Она сходила от этого с ума, настолько, что ее ноги подкосились и мне пришлось приподнять ее, чтобы она смогла обвить мой торс ногами. Капелька сладкой и терпкой крови осела на языке, разливаясь удовольствием, как ток по венам. И я довольно слизал ее. Какой же она была вкусной, дурманящей, ароматной… Жилка артерии так и билась маняще под губами, желая, чтобы ее испробовали. Жаль только было нельзя…       Нехотя мне пришлось оторваться от ее сладостной и влекущей шеи, переместившись чуть выше.       — Я боюсь, что если дотронусь до тебя, — прохрипел я ей на ухо, тут же почувствовав, как она вся покрылась волной мурашек, — то не смогу остановиться. Ты знаешь насколько ненасытны вампиры? — мои губы поймали мочку ее уха, начиная слегка посасывать. Она застонала, когда я чуть прикусил ее, — Ты бы хотела, чтобы я не выпускал тебя неделю из постели? Или оттрахал прямо сейчас в лесу?       Оторваться от нее было невероятно трудно, но я заставил себя посмотреть ей в глаза. Она совсем потерялась в своих ощущениях и смотрела на меня расфокусированным мылким взглядом, заволоченным дымкой возбуждения.       Все на что ее хватило — невнятного кивка, и она потянулась вперед за новым поцелуем, но я позволил лишь опалить жаром свою щеку.       — После школы я сделаю все, что ты захочешь, — мой слух уловил, как на школьную парковку в трех милях к северу въехала машина Роуз, поэтому нужно было это все заканчивать. Эмметт уже наверняка смог услышать, чем мы тут занимаемся, если сканировал местность на наше присутствие. Однако мои слова не особо помогли, потому что ее губы настойчиво добрались до моих и поймали мою нижнюю губу, чуть оттягивая ее и прикусывая. — Марта, нас подслушивают.       Недовольный стон сорвался с ее губ. Последние слова наконец отрезвили ее, и она недовольно отстранилась. Кажется, Марта только сейчас поняла, что произошло минутой ранее и закусила самодовольно губу, а затем спрыгнула с меня. Она слегка пошатывалась, поэтому я придержал ее, приобнимая, и поцеловал в висок, вдыхая ее запах. Ну и какой из нее вообще оборотень?       Спустя пять минут мы вышли из леса на оживленную парковку. Студенты носились с зонтами, пытаясь побыстрее добраться до школы и как можно меньше промокнуть под косым ливнем. Сильный ветер сметал капли под углом в сорок пять градусов, и скрыться от него было практически невозможно. Мы с Мартой окончательно промокли до нитки практически сразу, и любезно поданный Элис зонт был уже ни к чему.       Марта поблагодарила ее и поцеловала в щеку, а с Роуз они тепло улыбнулись друг другу.       — Сестренка, — Эмметт втиснулся между нами и подхватил Марту, стискивая ее в своих стальных объятиях до писка и хруста костей, — мы ведь договорились, что ты мне позвонишь? Я весь день ждал подробностей. Продинамить меня решила?       С кряхтением она кое-как выбралась из его объятий, осуждающе протягивая его имя, и подошла ко мне, словно ища защиты. Я тут же приобнял ее за плечо, притягивая ближе к себе.       Волна искренней радости и безумного щенячьего умиления прошибла меня насквозь. Какие же они сентиментальные эти почти столетние вампиры, особенно Элис. Но надо признаться, я и сам получил от этого какое-то странное удовольствие. Элис я никогда не обнимал на людях, и с Мартой все было впервые. Хотелось самому улыбнуться, но я сдержался. Странно это все было.       — О чем это ты? — Марта непонимающе изогнула бровь.       Чтобы подсказать ей, я осторожно ущипнул ее за задницу, но она только шлепнула меня в ответ по руке под довольный гогот Эмметта. По едва заметным красным пятнам на ее лице я понял, что она засмущалась от того, как на нас пялились все Каллены. Да, столкнувшись с такими довольными лицами, любой нормальный человек пришел бы в замешательство. Сектанты культа истинной любви.       — О том договоре, что ты должна будешь позвонить ему, когда мы переспим, — напомнил я.       — А, — Марта хитро улыбнулась и, наклоняясь к нему ближе, зашептала словно по секрету. — Я пыталась, но кое-кто мне не позволил, смекаешь? — и игриво подмигнула.       А дальше пошли смешки, игривый тон, шутки, подколы…       Все вели себя как ни в чем не бывало. Может, надо было приехать домой, обсудить все там, а не приходить в школу?       Стоило мне бросить взгляд на припаркованный вольво, и нервы чуть начали сдавать. Все это было затишьем перед бурей, белой полосой перед зияющей черной дырой. И вся эта беспечность начинала неприятно давить.       Виновник моего нервоза неспеша вылезал из машины, не желая мокнуть под дождем. Так повело себя большинство студентов: они сидели в теплых авто с включенной печкой и ждали, когда поутихнет разбушевавшаяся стихия, но она не унималась. Многие понимая, что им все равно придется промокнуть насквозь, все же вылезали из машин и бежали к школе. Через минут десять оставшиеся оптимисты тоже вынужденно присоединятся к ним как и мы.       Стоило Эдварду подойти, как я тут же почувствовал некое злорадство и превосходство, исходящее от него. Он точно что-то задумал, а я дал ему целых четыре дня на продумывание своего плана-х. Какая неслыханная щедрость с моей стороны, пусть он ею подавится.       Ни он, ни я не принимали окончательного решения рассказать семье всю правду, поэтому Элис не могла видеть того, что произойдет. Оставалось надеяться, что реакция остальных будет не такой воинственной, как напридумывал себе этот чертов гений-психопат.       — Очень в этом сомневаюсь, — одними губами произнес братец, и все уставились на него. Одна Марта как обычно витала в облаках и не включала свой суперслух. Оно и к лучшему.       — О чем вы переговариваетесь? Вы опять ругаетесь? — Элис недовольно уставилась на нас и журила как нашкодивших детей.       Никто из нас двоих не воспринял ее всерьез, поэтому мы просто буравили друг друга взглядом.       — Лучше следи за своей личной жизнью, — злорадно одернула ее Розали, а затем стушевалась, стоило мне бросить на нее предостерегающий взгляд.       Что, черт возьми, у них произошло, пока меня не было? А то, что произошло что-то нехорошее, я догадался почти сразу после слов сестры. Беспечная маска чувств с Элис почти мгновенно спала, пошла трещинами от слов Роуз и посыпалась словно песок сквозь пальцы. Боль, обида, непонимание, принятие и с десяток вязких чувств одновременно накатывали как штормовые волны на берег, утягивая меня в эту бездну. Элис пела песнь о своей боли через чувства, и только я мог догадываться, как ей было в этот момент плохо.       — Что случилось, Элис? — Марта оторвалась от меня, и тепло от ее тела стало угасать. — Мой брат отказался и не пошел на свидание? Он что-то натворил?       — Свидание? — повторил я. И никто из них мне ничего не собирался говорить? Да я ему все кости переломаю, оставив в полуживом состоянии.       Завелся я с полоборота, готовый вытрясти из сестры правду, но некстати прозвенел звонок, и Элис замотала головой, отмахиваясь.       — Все в порядке, — вот только все не было в порядке.       Я вопросительно посмотрел на врага-Эдварда, но тот только пожал плечами. Ладно, поговорю с ней после уроков. А лучше заявлюсь к этому придурку и поговорю по-мужски.       Мы все разошлись по своим кабинетам в разные концы школы. Марта украла у меня целомудренный поцелуй в губы на прощание, и я чуть расслабился, поумерив пыл.       Прошло всего минут десять от урока, как со стуком в дверь заглянула секретарь нашего директора. Она обвела взглядом класс, остановившись на мне на секунду, и ушла. Я не придал этому значения, потому что думал об Элис. Не обратил я и внимания, когда еще через несколько минут по громкой связи объявили:       — Джаспер Хейл и Марта Гарсия Йоханссон, подойдите в кабинет директора.       Класс затих, и, когда преподаватель подошел к моей парте и кашлянул, я поднял на него грозный взгляд. Слишком уж заволокли меня картинки той кровожадной схватки, что я себе представлял все это время. Хруст костей казался самой прелестной песней, а кровь Адриана на траве была как красная тряпка для быка, и я просто не замечал ничего вокруг.       Он тут же отшатнулся, но взял себя в руки и, заикаясь, произнес:       — Мистер Хейл, я к-к вам об-бращаюсь, вам особое п-приглашение?       Под тишину звуков класса я вышел и направился в кабинет директора, даже не удостоив преподавателя ответом. Того и гляди на тот свет отправится, прихватит еще сердце, а я потом виноват буду.       Неспеша я прогуливался до нужного кампуса, намокнув еще сильнее. С меня можно было выжимать вещи, но кому какое дело? Только недовольной секретарше, которая подорвалась со своего места и запричитала. Лужу на плитку я налил знатную, но меня это не волновало — тут и до меня уже несколько раз протерли грязной вонючей шваброй, только размазав грязь по полу. Так может хоть тряпку помоют, если лень с первого раза сделать нормально.       Я прислушался к тому, что происходило внутри кабинета, пока женщина средних лет как бы невзначай била шваброй о мои ботинки и чувствовала каждый раз злорадное удовольствие. С места я так и не сдвинулся — подождет секунду, не обломится.       Марта уже была там, и я слышал, как она нервно теребит край кофты.       — Что с вашим внешним видом, мисс Йоханссон? — директор был не в самом хорошем расположении духа. По ощущениям после сканирования его общего эмоционального фона ему явно хотелось до кого-то знатно доебаться, и мы очень кстати попали под руку.       — Промокла под дождем, — кратко бросила Марта.       — А про зонт вы не слышали, юная леди?       — Остальным студентам он тоже не особо помог. Но вам ведь этого не понять, — она явно намекала на залысину старого директора и возможность парковаться прямо у ворот администрации.       Я почувствовал, как мистер Грин зашелся недовольством, и поспешил войти, постучав в дверь. Она сделает своими высказываниями только хуже, а мне потом выкручиваться перед Карлайлом, чтобы он в очередной раз покрыл наши с ней прогулы. Не хватало, чтобы его еще вызвали в школу. Тогда уж это будет точно перебор.       — Доброе утро, сэр! — отчеканил я солдатским тоном и задержался в дверях.       — А такое уж оно доброе? Присаживайтесь, мистер Хейл, — он довольно кивнул на стул рядом с Мартой и прошелся хлопковым платком по вспотевшей залысине, — Хоть у кого из школьников есть манеры.       Камень явно был в огород Марты, потому что она закатила глаза и посмотрела на меня раздраженным взглядом.       Я подошел к пустому месту и присел. Мистер Грин не стал ходить вокруг да около и сразу запугивающе произнес:       — Вы знаете, сколько у вас двоих пропусков уроков за эту неделю? А за предыдущую? Хотите, чтобы вас обоих исключили?       — У нас есть справки, мистер Грин, — я тут же полез в карман и вытащил оттуда сложенные надвое бумаги в файлике, что всунула мне Элис перед уроком, и положил их на стол.       Директор даже не удосужил их взглядом.       — Мы об этом еще поговорим. В частости о превышении своих полномочий доктором Калленом, — дело явно набирало не очень хороший оборот. Как бы не пошла проверка на работе у Карлайла из-за всего этого. Хватит одних лишь подозрений, чтобы испортить все и заставить нас быстро слинять из города. — Но дело в другом. Вы всегда отсутствуете вместе.       Я тут же посерьезнел и постарался быть как можно учтивее:       — Нас не было всей семьей несколько дней на прошлой неделе, нам пришлось вернуться на Аляску, чтобы решить вопросы с документам. Социальная служба не хотела давать разрешение на продажу нашего прошлого дома. Вы же знаете, что мы все приемные, и мистер Каллен должен был доказать, что наши условия проживания станут ничуть не хуже на новом месте, — мне оставалось надеяться, что сам Карлайл еще не говорил с директором и не сложил другую легенду, Элис бы меня предупредила. — Марта в это время, насколько я знаю, была в школе. Недавно она упала в обморок, отлеживалась дома, а я в то время присутствовал на занятиях. Я пока что не вижу связи, мистер Грин. Помогите мне прояснить ситуацию.       — Это частные случаи, мистер Хейл, — раздраженно воскликнул мужчина. Кажется, он понял, что я лишь заговариваю ему зубы, — Ваши одногруппники сказали, что вы часто уходите с уроков вместе. А ваш брат, — он перевел взгляд на Марту, — волнуется, что мистер Каллен на вас плохо влияет. Я же думаю, что мисс Йоханссон, влияет плохо на вас, мистер Каллен, — его взгляд снова остановился на мне, он явно недолюбливал Марту и даже смотреть на нее лишний раз не хотел. — У нее непростое прошлое, и мы должны быть уверены, что она не затянет еще кого-то в те же дела, что и в Калифорнии. А мне только не хватало, чтобы родители учеников начали волноваться и жаловаться на нее.       На парковке пикнул сигнал блокировки автомобиля, и мистер Грин довольно улыбнулся. До моего слуха дошел звук открывшейся двери в здание администрации, а затем цокот тяжелых быстрых каблуков. Женщина любезно поздоровалась с секретаршей и поспешила к кабинету, громко постучав в дверь.       Директор вальяжно встал со своего места, он самолично открыл дверь, пропуская гостью внутрь. Марта тут же побледнела и сжала мою руку, одними губами произнося, что это курирующий ее соцработник.       — Марта, ты уже знакома с миссис Пирс, она здесь, чтобы взять анализы на наличие наркотиков. У вас обоих и прямо сейчас.       Я сглотнул.       Приехали.       Просто поверить не мог, что смог попасть в такую абсурдную ситуацию, из которой не видел выхода кроме как умолять Элис о помощи. Я попытался уловить ее среди трех сотен учеников, но не находил.       Раздосадованное рычание сорвалось с моих губ, едва слышное, но Марта заметила.       — Я не хочу в туалет, — тут же запротестовала она, понимая, что запасного плана ни у кого из нас нет. — Вы не имеете права. Я сдаю этот тупой анализ каждый месяц. Мы просто с Хейлом ходим курить за пределы школьной парковки. Разве это запрещено?       — Курить марихуану? — колким голосом директор задал свой провокационный вопрос, доводя Марту до возмущения. Ее ладони сжались в кулаки, и она резко вскочила.       Я поднялся следом.       — Это обычные сигареты, — я достал новую пачку, что купил буквально вчера вечером и еще не успел открыть. Старая с парой последних сигарет осталась валяться в машине у Марты, все равно мне бы их на день не хватило.       Уверенно протянул элитную пачку директору, мне нечего было скрывать.       — Обычные, мистер Каллен? — мужчина повернул ко мне лицом пачку, где были нарисованы карикатурные лисья конопли, торчащие в разные стороны.       Я опешил, понимая, что это нихрена не сигареты. На одной из заправок я попросил у продавца самые лучшие, так как особо не разбирался, и бросил сто долларов на прилавок, сказав, что сдачи не надо. Обычно я не щедр на чаевые, но после нашего с ней секса, я только и думал, что о продолжении. Мужчина странно на меня посмотрел и достал из-за прилавка дорогую на вид пачку.       — Да ты издеваешься? — Марта повернулась ко мне и зло вперила убийственным взглядом. — Это розыгрыш какой-то? — поверь, мне бы самому хотелось, чтобы это было так.       — Я купил и не посмотрел, — вот тебе и самые лучшие сигареты. Оторвать бы голову этому кретину. Я попытался успокоить ее, но она не дала мне дотронуться до нее и сложила руки на груди.       Пока мы переговаривались, две пластиковых баночки опустились прямо перед нашими носами.       — Ни ты, ни я не умеем с тобой ходить в туалет как люди, — зашипела Марта себе под нос так тихо, что директор и соцработница ничего не услышали. Пока они заполняли какие-то бумаги, я отвел Марту к стене, подальше от них.       Я не отставал и тоже обвиняюще произнес:       — Только с тобой я мог влипнуть в такую ситуацию, — мне одновременно было и не до смеха и странно забавно от того, как я мог ошибиться и так по-дурацки облажаться. Такое у меня было впервые.       Она сощурила глаза и продолжила:       — Только ты мог купить марихуану и не заметить этого.       — Она не пахла, слишком хорошо закупорили.       — Ты же блин чертов вампир, должен чувствовать запахи сквозь пластик.       Я покачал головой, это так не работало.       — Если что, — решил предложить самую заманчивую идею, — то сбежим вместе из Форкса, пусть люди думают, что у нас подростковый максимализм.       На ее губах появилась улыбка.       — Мне нравится твой план.       Я тоже готов был засмеяться от абсурдности всего этого. Это было даже забавно, если бы не могло закончится плачевно. И что нам с этим делать? Сбежать через окно в туалете?       Марту увели первой, а я позволил этому случится. Все еще надеялся, что у Элис есть какой-то план и она объявится. Я не оставлял надежды и пытался отыскать ее, даже поговорить с Эдвардом, но братец ехидно молчал. Я мысленно пообещал ему, что прикончу его однажды без сожаления.       Под строгим надзором соцработницы Марта вернулась через три минуты и поставила на стол банку с плескающейся янтарной жидкостью. Я вопросительно посмотрел на нее, но она лишь пожала плечами. Не ожидал, что она вернется так скоро. Приготовился ждать с пол часа, а после криков и недовольств соцработницы, поэтому прозевал тот момент, как она смогла добыть что-то похожее на отходы жизнедеятельности человека. Неужели волчица постаралась и смогла как-то реализовать это?       Через две минуты уже я стоял в кабинке туалета и не знал что делать. Плюнуть бы туда, да и послать бы всех нахрен.       — Накидай им туда спермы, с твоей скоростью успеешь кончить, — голос Эмметта послышался из-за стенки, и я предостерегающе зарычал. — Полегче, братец, Элис за толчком поставила готовую баночку. А я подогрел ее в кабинете химии, чтобы она была слегка теплой. И лучше не спрашивай откуда она, ты не захочешь знать.       Я ничего не ответил, но почувствовал огромное облегчение и благодарность к ним, что не оставили меня.       С переполняющим меня омерзением я присел на корточки и достал похожую один в один банку, что была у меня в руках. Дотрагиваться до этого было противно, но я пересилил себя…