Погасшие.

***

Оголённые тела двух девушек, сидящих в горячей воде, были освещены мягким светом от свечей. Жаркий воздух. Пар. Тихое плескание воды и тяжёлое дыхание рыцаря. – Л..Лиза, постой, не надо... – Слегка сжав зубы просила Джинн. – Ай! Пожалуйста, с..стой! Нет! – О Сатана великий, да замолчи ж ты и дай мне закончить. – Шикнула той Минчи. – Но м..мне ведь больно! Мм..! – Потерпи пару минут, сейчас всё кончится. – Ссс...Ай! Хв..ватит! – Вскрикнула блондинка. – Ой всё! Сама тогда ноги мой, раз мне не даёшь. – Ведьма, фыркнув, убрала руку с мылом. – Я бы дала, если бы ты так сильно не раздвигала мои ноги! – А как мне их по-другому отмыть?! Как ни притронусь, всё тебе больно, ты рыцарь или кто?! – Ты сама довела моё тело до такого состояния! Спасибо хоть грудь не тронула. – Пф, просто мыло для нитей не подойдёт... – Она взглянула на вышивку. – Эх, как же всё-таки красиво это выглядит... – Гордо вздохнула она. – Так ты дашь мне закончить? – ... У меня нет выбора... Ладно, только, пожалуйста, аккуратнее... Сатанистка кивнула и продолжила аккуратно мыть пленницу. Когда Джинн была чиста и свежа, Лиза закутала её в полотенце и посадила на скамейку. – Хм... Тебе идут распущенные волосы... Сейчас я избавлюсь от крови на теле и мы пойдём спать, хорошо? – Хорошо... – Согласилась девушка, слегка покраснев от комплимента оккультистки. Минчи смывала с себя подсохшую кровь, мокрая кожа её блестела, волосы соблазнительно прилипали к груди и плечам, и рыцарь не сводила глаз с ведьмы, о чём-то задумавшись. Закончив, Лиза вытерла тело и волосы полотенцем, а затем прикрылась им, закрепив на груди. – Пойдём, ты наверное уже очень хочешь спать, я тоже устала. С этими словами хозяйка особняка собиралась взять Гуннхидьдр на руки, но та отмахнулась и поднялась самостоятельно. В ответ на эти действия последовал вопросительный взгляд ведьмы. – Ты действительно права, я ведь рыцарь и должна терпеть боль, а за то время, что подвергалась твоей заботе после пыток, стала совсем мягкой и чрезмерно нежной. Рыцарь вышла из ванной, едва сдерживая скулёж - ходить было очень больно. Едва добравшись до своей кровати, Джинн легла в постель и расплакалась. Такое интимное ранение в конец подбило её гордость и развило чувство беспомощности. Ведьма хотела войти, но остановилась возле двери, слыша рыдания блондинки. То ли совесть, то ли сожаление, но в груди у сатанистки вновь стало тесно и колко. Она сглотнула ком в горле и ушла к себе. Спать не хотелось, поэтому Лиза сидела у окна и, тяжко вздыхая, глядела на не стихшую метель. А ведь такая же метель была в один из дней перед праздником...

***

Дрожа и едва дыша от сковавшего тело страха, девочка лет девяти забилась в угол за шкафом в своей спальне. За дверью слышались тяжёлые, спешащие шаги да злобные крики отца. – Лиза, а ну живо выходи! Горячие слёзы. Младшая Минчи зажала себе рот рукой, чтобы не издать ни звука, однако дверь со скрипом открылась, и в комнату вошёл явно злой мужчина. – Ну же, если выйдешь сама, обойдёмся только плетью... Но девочка не нашла в себе сил выползти из своего сомнительного укрытия, наоборот, сильнее вжавшись в холодный камень и зажмурив мокрые глаза. Вдруг её грубо схватили за руку и небрежно вытянули из угла. Лиза закричала, пытаясь вырваться. – П..папа! Папочка, пожалуйста, не трогай! – Дрожащим голосом взмолил ребёнок. – Умолкни! Как же надоела твоя привередливость, как опять?! Опять ты отдала всё мясо кошкам?! Сколько раз тебе повторять, что мы на эту еду трудом для тебя, неблагодарной, зарабатываем! Он дал ей хлёсткую пощёчину и, распахнув парадные двери, буквально выкинул на улицу. Была жуткая метель, ветер дико выл, беспощадно бил мороз. Девочка свернулась в дрожащий клубочек и продолжила тихо плакать, дрожа от страха и лютого холода. Пролежав в снегу какое-то время, она уже была готова к смерти, но, к её счастью, на улицу вышла одна из служанок, что заметила её и вернула в дом, где хорошо отогрела.

***

Не самые приятные воспоминания из и без того не весёлого детства. И пусть всё позади, пусть прошло уже очень много лет, забыть садизм своих родителей она не могла. Глубоко в душе Лиза ненавидела себя, за унаследованную жесткость и холод, но успокаивала себя тем, что научилась и сожалению с состраднием. Она не могла себе позволить и дальше так обращаться с Джинн. Не могла себе позволить быть похожей на родителей.