Советы по написанию фанфиков по «Евангелиону»

      Данная часть также будет состоять во многом из описаний субъективного опыта, который я приобрёл во время работы над собственным фанфиком.       Главной особенностью всех канонических и околоканонических пейрингов в «Еве» служит наличие конфликта. Например: • Синдзи и Аска — и так понятно. • Синдзи и Рей — если со стороны первого проблем нет, то вторая является воспитанницей Гендо, предназначенной вызвать конец света, аморальной нигилисткой. Рей имеет проблемы с самоидентификацией. Изначально она верит только Гендо и привязана к нему, лишь по ходу сюжета склоняясь в сторону Синдзи. • Синдзи и Каору — почти аналогично, главным образом верность Гендо следует заменить на суицидальные наклонности и веру в мировоззрение SEELE. • Синдзи и Мана — вторая является шпионом, чья задача — следить за первым, но она начинает искренне его любить. • Синдзи и Мисато — разница в возрасте, конфликт Мисато между ролью матери и ролью девушки для Синдзи. • Синдзи и Маюми — она является носителем ядра Ангела и пытается покончить с собой. • Мисато и Кадзи — вот это вот фрейдизм, который, как я говорил ранее, мне представляется попсовым. • Наоко/Рицуко и Гендо — последний видит в них замену Юй, в общем-то не скрывает этого, потому что мать, что дочь дико ревнуют Гендо, с другой стороны они обе влюблены в него до помешательства. • Шутки ради — Синдзи и Хикари в игре «Первое впечатление» — по сюжету игры Ангел, ака Пикачу, облучает Синдзи лучами эпилепсии, у Синдзи появляется провал в памяти. Аска троллит его, когда рассказывает о том, что он, Синдзи, парень Хикари. В результате Синдзи достаточно смело эту самую Хикари целует (картинка с этой целующейся парой, я думаю, могла попадаться вам на глаза).       Короче говоря, во всех этих пейрингах есть некий конфликт, его истоки могут быть как с двух сторон (Гендо и обе Акаги), так и с одной (Синдзи и Каору). Большинство конфликтов, в основном каноне — все, основаны на личных психологических проблемах персонажей и на обстоятельствах, формирующих их личность (исключение — конфликты Синдзи и Маны, Синдзи и Маюми, конфликты основаны чисто на внешних причинах, то есть на не психологических). Соответственно, хороший пейринг по «Еве» должен включать в себя такой конфликт, на одну сторону или сразу на обе. Через все отношения персонажей — этот конфликт должен тянуться и в конце он должен как-то разрешиться.       Разумеется, это касается тех случаев, когда этот пейринг важен для сюжета — например, в фанфике «Смутное время» Синдзи и Мари состоят в отношениях, но тут нет никакого конфликта потому, что последняя не работает на военных, оба персонажа в данный момент состоят в одной организации и сражаются за общее дело.       Поделюсь-ка своим опытом, что я сделал на основе принципов канона: • Когда редактировал своей фанфик, то изменил содержание конфликт Мисато и Кадзи. В моём случае этот конфликт заключается в том, что они оба постоянно норовят изменить друг другу, хотя искренне любят. Просто они не могут удержать свои половые инстинкты и психологические загоны, влекущие к адюльтеру. Так, например, и Мисато, и Кадзи не хотят чувствовать себя одинокими, они хотят самоутверждаться благодаря сексу. В результате, например, когда Кадзи покидает Японию, Мисато немедленно оказывается в койке с Синдзи. Сам Кадзи при этом активно готов изменять Мисато даже с мужчинами (в том числе Кадзи катил свои шары к тому же Синдзи), у Кадзи в одном только NERV-Японии как минимум три более или менее постоянные любовницы. Что же касается Мисато, то она любит разыгрывать из себя непорочную деву, которая любит только одного человека. Любит она действительно только Кадзи, но это не значит, что она не любит, когда ей прочищает трубы кто-то ещё. Конфликт я решил тем, что Мисато и Кадзи тупо привыкли к такому поведению друг друга. • Конфликт Аски и Синдзи я также изменил относительно канона. В каноне их отношения были настолько токсичными, что в таком виде, если я желаю лучшего для персонажей, эти отношения вообще следует прекратить. В моём фанфике Аска и Синдзи нормально ладят. Проблема в том, что Аска учит себя видеть в других людях предметы, которые существуют лишь для её пользования. Также Аска считает что все люди — сволочи. Потому никто не достоин того, чтобы ему открыли сердце — дескать, можно говорить какие угодно красивые слова и вести себя как угодно вежливо, но всегда надо осознавать, что это лишь фальшь, призванная прикрывать войну всех против всех. Казалось бы, этот конфликт можно просто решить: Аска сможет убедиться, что чувства Синдзи к ней чисты и понять, что она хочет таких отношений. Так было бы в более простой истории, но чтобы всё оказалось не так просто, я решил положить грузило. Дело в том, что в моём фанфике Аска успела убить свою сестру, которая грозила ранее занять место пилоты Евы. Аска для себя оправдала такой поступок только тем, что все люди — сволочи и что человек человеку — волк, жизнь — борьба всех против всех, мораль — лицемерие или глупость, потому оправданы все средства в этой борьбе, так как не ты плохой — это жизнь плохая; если все виноваты в том, что это так, то не виноват никто. Если Аска откажется от такой парадигмы, то ей придётся признать себе, что сволочь тут только она и что она совершила крайне предательский, аморальный и омерзительный поступок и что нет ей прощения. В результате Аска рискует испытать такой заряд ненависти к себе, что это приведёт её к отчаянию и самоубийству. Таким образом Аска поймана в ловушку — либо быть мразью до конца, считать мразями всех вокруг и игнорировать всё, что этому противоречит — либо тотальная ненависть к себе и самоубийство. Чтобы выбраться из такой ситуации, Аска должна вступить в позитивные эмоциональные отношения с как можно большим количеством персонажей, чтобы найти силы чистосердечно раскаяться в том, что она сделала со своей сестрой и полностью измениться в лучшую сторону, при этом не допуская ненависти к себе впредь. В противном случае она рискует оказаться заключена в собственном эмоциональном аду, из которого нет выхода, кроме самоубийства. • Отношения Аски и Хикари. Конфликт возник из-за того, что Аска решила найти себе источник для снятия стресса. Она решила напоить Хикари и соблазнить её, чтобы с одной стороны удовлетворить свою похоть, с другой — играть с эмоциями Хикари и на том факте, что она может всё это слить Тодзи (который, как знает Аска, состоит в отношениях сразу с Хикари, Синдзи и самой Аской — сама Хикари думает же, что Тодзи исключительно верен ей). Аска вдруг начинает испытывать искренние человеческие чувства по отношению к Хикари, в результате которых она лишается возможности поступить с подругой-любовницей так плохо и вообще сделать ей больно. Сама Хикари думает, что Аска — нормальная девушка, просто немного страдает от неудовлетворённых бисексуальных наклонностей. Хикари совершенно не относится серьёзно к их связи и, похоже, не видят в этом большой измены Тодзи (как говорит сама Хикари: «Если бы мой парень знал, что я сплю со своей подругой, он бы только попросил делать это на его глазах. Чего я делать не собираюсь, чтобы не ставить Тодзи на кривую дорожку»). • Отношения Аски и Мари. Конфликт я продумал так: Мари решает с приступа взять Аску, проще говоря грудастая лесбиянка с косичками начинает до неё домогаться. Аска просто гореть начинает от того, как Мари позволяет себе нарушать её личное пространство и вообще личную неприкосновенность. В результате Аска начинает страшно ругаться на Мари и всячески делать акцент на том, что Мари грязная и отвратительная лесбиянка. Мари делает вид, что ей всё это по боку, но на самом деле Мари чувствует боль. Дело ещё в том, что у меня в фанфике Мари была влюблена в Кёко. Потому отношения с Аской вот так резонируют с прошлым. Мари действительно испытывает чувство обиды из-за своей ориентации, так как она влюблялась в гетеросексуальных женщин (Юй и Кёко), которые потом выходили замуж, а Мари оставалась одна. Мари решает уж забить на Аску, как узнаёт о том, что Аска вполне себе спит с Рей (и не только). Мари сразу же предъявляет: мол, ты меня и так и эдак за то, что я лесбиянка, а сама-то! Как оказывается, Аска строит из себя гомофоба исключительно, чтобы нанести Мари удар побольнее. Аска выбрала Мари как мишень для слива напряжения. Но Мари всё ещё хочет Аску, потому просто просит последнюю удовлетворить плотские желания. Аска соглашается — как я говорил выше, Аска полагает нужным жить по принципу: люди — предметы для твоего использования, потому, с точки зрения такого мировоззрения, оскорблять человека для эмоциональной разрядки и одновременно заниматься с ним сексом ради удовлетворения своей похоти — это всё один и тот же процесс использования человека в качестве ночного горшка или салфетки. Вот такие у них отношения. • Отношения Синдзи и Маны. Конфликт здесь я построил главным образом на том, что Мана желала бы нормальных моногамных отношений с Синдзи, но это в данном случае невозможно — нашего адепта свободной любви нельзя заманить в сети традиционных отношений, так как с его точки зрения — они суть есть рабство, призванное подавить его естественную половую конституцию и психологическую потребность в разнообразии половых партнёров (не говоря уже про гомосексуальные наклонности). Потому Мане приходится отказаться от такой затеи и уйти с роли первой девушки Синдзи. • Отношения Каору и Сабуро. Сабуро — это эмо-бой, взятый мной из американского веб-комикса-фанфика «Евангелион 303» [1]. По сути этот пейринг повторяет конфликт Синдзи и Маны выше, но он ещё отягчается следующим фактом: Сабуро влюбился в Каору и его искренне бесит то, что он не имеет ни малейшего шанса занять место Синдзи. Сабуро разрывает дикая зависть к Синдзи и осознание того, насколько скверным является это чувство, мучает Сабуро, так как он ещё, сверх всего прочего, винить себя в нём. Сабуро недостаточно просто отойти в сторону, ему нужно ещё убедить себя в том, что он не отвечает за свои собственные чувства (ведь чувства приходят в нашу голову сами собой), дабы перестать винить себя в том, что это чувство у него вообще есть. Каору, естественно, как честный человек прямо даёт понять, что любить Сабуро хотя бы отдалённо так, как он любит Синдзи, он не будет даже пытаться. Друг с привилегиями — пожалуйста, но не более. • Отношения Каору и Виктора. О, это один из моих любимых пейрингов! Товарища Северова уже дико бомбит из-за того, что его вообще тянет на Каору. Однако это только первый этап. Далее Виктору не нравится, что для Каору он — навсегда только друг с привилегиями. Каору, как вы уже поняли, тоже отнюдь не моногамен и прямо осознаёт, что для удовлетворения половых потребностей необходим гарем из мужчин. Как мужа Каору любит исключительно Синдзи, все остальные для Каору — приятели, товарищи и друзья, с Синдзи они даже отдалённо несопоставимы. Виктору это не нравится, тогда он просто хочет найти себе кого-нибудь, кто мог бы стать ему второй половинкой и он убеждается в том, что Каору не может ей быть. • Отношения Виктора и Альфы. Альфу вы могли видеть в «Милом во Франксе». Конфликт заключается в том, что Виктор хочет, чтобы Альфа стал ему второй половинкой, но Альфа плохо осознаёт эту концепцию. Альфа первоначально был аналогом Эрнста Рёма в тоталитарном государстве, чья идеология вращалась вокруг выращивания «бесчеловечных чистых интеллектов», потому Альфа видит в романтических отношениях угрозы обществу и угрозу для своей психики. Местная идеология внушала населению, что любовь и вообще человеческие чувства — это величайшее зло во вселенной, от которого все мыслимые беды. И хотя Альфа на момент знакомства с Виктором отверг эту идеологию, он всё ещё продолжает считать романтические чувства угрозой для любого социального поведения. Свои сексуальные желания Альфа привык удовлетворять со своими ближайшими боевыми товарищами и он всегда видел в них именно сослуживцев, а не некий аналог семьи в любовном смысле. Виктору даже сложно объяснить, что он хочет от Альфы. Кроме того, их конфликт заключается в том, что они не могут быть всё время вместе в силу внешних причин. Альфа — боевой офицер, стоящий на страже своей страны в ином таймлайне, тащить в эту страну Виктору неоправданно опасно из-за, что в данный момент Виктора преследуют космические ужасы. Кроме того, сам Виктор не хочет оставаться там, так как его цель — сражаться вместе с другими пилотам NERV в основном таймлайне. Таким образом или Альфа вынужден будет покинуть родную державу и это чувствительно снизит её боеспособность, или Альфа должен будет расстаться с Виктором. Так как оба персонажа категорически не могут принять первый вариант, то. Так что тут я придумал прямо конфликт и внутренний и внешний. • Ну и напоследок, один из моих любимых пейрингов-конфликтов, который я прописываю прямо сейчас — это отношения Синдзи и Симона. Симона вы видели в «Гуррен-Лаганне». Да, если вы думали, что пейринговать Виктора и Альфу — это странно, то. Для Симона Проходчика действия происходят после окончания канона — в моей версии Симон оказался полностью опустошён гибелью своей возлюбленной Нии и откровением о том, что он был лишь игрушкой космических ужасов всё это время. Симон пытается на людях делать вид, что у него всё хорошо и строит из себя героического лидера, но в душе он сломан и держится только на чувстве долга перед своей страной и перед своим обществом. В противном случае Симон бы вообще мог покончить жизнь самоубийством. Симон встречает очередного мироеда, который хочет убедить его отомстить всему несправедливому устройству мира за ту боль, которую он пережил. В такой ситуации Симон встречает также и Синдзи, который ищет себе союзников в борьбе с обозначенным выше мироедом. Синдзи прямо говорит Симону то, что он о нём думает: — Синдзи нравится, что на самом деле он, Симон, не такой, как его медийный образ. Медийный образ Симона наш Синдзи глубоко ненавидит — так как медийный образ Симона — полная противоположность самого Синдзи: медийный образ Симона легко выдержал апокалиптическую войну, спокойно отпустил погибших друзей и возлюбленную, у него всё хорошо на душе — всё, что он делал — так это рос духовно. — Симон испытывает чувство неприязни к Синдзи за то, что последний фактически радуется тому, как ему плохо. Однако Симона чрезвычайно тяготит тот факт, что он вынужден постоянно носить маску всепобеждающего героя, у которого нет за душой никаких травм. Из-за этого Симон начинает очень ценить свои отношения с Синдзи за то, что они абсолютно честные, за то, что во время таких отношений не нужно притворяться и можно спокойно и прямолинейно говорить друг другу, что возникает на душе. — Синдзи искренне хочет помочь Симону отделаться от проклятого мироеда и преодолеть душевный кризис. Он обещает сделать всё возможное. Главное условие — обязательная честность друг перед другом. — На правах этой честности Синдзи раскрывает всю мотивацию перед Симоном до конца — она далеко не только альтруистическая и героическая. Синдзи хочет удовлетворять свою похоть с Симоном, Синдзи хочет трахаться с Симоном разными способами и хочет полного одобрения в постели всех своих желаний. Симон на это соглашается. Фактически я превратил Симона в один большой клубок из психологических противоречий и загонов — любовь и ненависть к Камине, любовь и ненависть к своим идеалам, ненависть к себе, борьба между чувством долга и желанием бросить всё, страдания от несоответствия между реальным собой и тем образом, какой Симон выставляет напоказ; страдания от лжи в человеческих взаимоотношениях; страдания от своей роли официального лица, вынужденного врать, лицемерить и всячески работать на публику; страдания от желания поплакаться кому-то и выплеснуть весь негатив на душе и страдания от чёткой установки так никогда не делать; страдания из-за того, что мнение о нас даже со стороны самых близких людей может быть весьма неоднозначным; противоречие между собственным чувством доброты и желанием раздать много кому живительных пиздюлей. Синдзи, имея опыт канона и далеко не только, пытается помочь Симону во всём этом разобраться, и оплату услуг личного психолога принимает, так сказать, натурой.       Вот так я заполнил весь сюжет подобными пейрингами-конфликтами. Конечно, для разнообразия я добавил бесконфликтные пейринги. Например, пейринг Синдзи и Кенске у меня вышел бесконфликтным — на контрасте со всем остальным (Синдзи/Аска, Синдзи/Рей, Синдзи/Мана, Синдзи/Каору, Синдзи/Тодзи, Синдзи/Симон). Тут мальчики по большому счёту только и делают, что хорошо ладят, никакой подноготной в этом нет. Всё это я ещё постарался описать чрезвычайно мило: Синдзи стало любопытно, как его возлюбленный [Каору] относится к прочим. Кенске сейчас, кажется, посмеялся с долей интимного смущения. — Кен-кун, скажи, между вами насколько глубоко доверительными были отношения? — так Синдзи сформулировал свой вопрос. Кенске, кажется, ещё больше смутился — быстро подумал и дал ответ: — Хорошо, Синдзи, чтобы между нами не было недомолвок, я честно тебе во всём признаюсь… — Да, Кенске-кун? — сердце Синдзи забилось активнее. — Мы с Каору-куном немного пошалили… — В смысле вы того? Синдзи вдруг испытал от этого самый настоящий восторг! То ли из-за того, что он не единственный ЛГБТ-парень тут [Каору в данный момент нет в сюжете], то ли от самой мысли, что его возлюбленный спит с кем-то ещё… — Да. И про ваши отношения он мне тоже сказал, — далее продолжал Кенске. — Просил, правда, потом никому не рассказывать, извинялся, что случайно проболтался про ваш роман. Но, Синдзи, я узнал о том, что между вами роман только, когда Каору упомянул об этом в самом разгаре процесса — если бы я знал, что он — твой любовник, я бы ни стал… кхм, поступать так невежливо по отношению к тебе. Синдзи сейчас просто смеялся. — «Так ли уж случайно Каору об этим проговорился?» — подумал он: «Наверное, гомосексуальность Каору-куна и его внимание ко мне настолько заметны, что отрицать роман между нами было бы просто глупо». Синдзи решил спросить главное: — Кен-кун, и как тебе секс с Каору-куном? — Мне понравилось. — Вот как… Синдзи это заинтересовало сейчас больше, чем все военные тайны NERV. — Слишком часто я бы заниматься сексом с ним не стал, потому что от этого болит задница, — Кенске тоже сейчас посмеялся, очень тепло и приятно. — Болит задница? У тебя? — ещё Синдзи очень заинтересовал именно этот момент. — Да, мы пробовали всегда в попу же… — Кенске, ты был снизу? — Синдзи немного удивлённо хлопнул глазами. — Мне казалось, такой мужчина как ты, больше склонный любить женщин, точно бы… — Синдзи, во время моего короткого романа с Каору я больше был снизу. — Кенске немного со смущением хихикнул. — Каору-кун сказал, что у меня слишком маленький член для него, зато жопа моя ему зашла — говорит, как твоя… Синдзи сейчас взглянул на лицо Кенске именно как на лицо предполагаемого сексуального партнёра. Своего партнёра. Волнение и беспокойство приятно разлилось внутри груди. — Кенске-кун, выходит, мы оба — би? — Ну, — Кенске ещё раз посмеялся, — я всегда ценил мужскую красоту и мне приятно было смотреть на красивых парней, но спал я больше с девушками, их больше всего люблю снимать… — А со мной бы ты согласился попробовать? — Синдзи, игнорируя волнение, решил брать быка за рога. — С тобой? — Кенске быстро подумал. — Ну могу. Правда я сейчас хочу наладить отношения с Ямагиси-кун, но… я не думаю, Синдзи, что между нами может быть серьёзный роман, так что — на один… два раза — если понравится — я не против. Я вообще рад экспериментам… Синдзи поцеловал Кенске — прямо взял, припал, захватил ладошкой лицо и выпился ртом в его губы. Кенске сразу ответил — вот прямо даже не задумывался. Видимо, лохматый обладатель милых веснушек, озорного лица и сообразительных глаз, решил, что раз пошла такая пьянка, то следует резать последний огурец. Потому Синдзи поцеловался с Кенске ещё раз и ещё раз — вот так два парня, сидящие в парке, уподобились романтической паре! Возможно, благодаря лохматой причёске одного из них, те, кто издалека наблюдал, подумал, что это действительно парень и девушка, а не два парня. Кенске и Синдзи бдительно огляделись — нет ли рядом воинствующих гомофобов. Нет, не было, на них вообще никто не смотрел. Это всё очень сильно рассмешило их обоих. Синдзи, как только они закончили смеяться, поцеловал Кенске ещё раз, попутно понимая, что ему это очень интересно и очень нравится. Кенске ничуть не хуже девочек. Сам Кенске даже обнял Синдзи во время одного из поцелуев — в этот момент они оба ещё взялись за ручки и не отпускали их. — В таком случае, — Синдзи заговорил после такого порыва чувств, его всего охватило очень приятное любовное предвкушении, сердце билось в романтическом волнении; Синдзи держал сейчас ладонь на руке Кенске, — Айда-кун, пошли обратно в дом, будем пробовать.