Советы по написанию фанфиков по «Евангелиону»

      В ремейке нас порадовали или, вернее, хотели порадовать новыми персонажами — Мари и Рёдзи-младшим. Увы, вышло не очень. Давайте подумаем, как их можно раскрыть.       Мари наиболее последовательно показана в манге-спин-оффе «Летние цветы Эдема». Согласно сюжету, она влюбилась в Юй и ревновала из-за связи той с Гендо. Из-за своих чувств, Мари украла у Юй очки. Характер Мари здесь далёк от какой-либо жизнерадостности — она ходит в основном с кислым лицом, встречая происходящее с безразличным, флегматичным и серьёзным видом. Ей шестнадцать и она — вундеркинд.       В четвёртом фильме нам показали совершенно альтернативный образ — Мари ведёт себя очень весело и именно она познакомила Юй и Гендо. Больше ничего сказать мы не можем, кроме того, что Гендо и его заместитель видят в ней предательницу, раз называют её Иудой Троцким Искариот.       Лично я выбрал для своего фанфика первый вариант и пытался исходить из него. Собственно, когда я писал этот момент у себя в фанфике, последний фильм ещё не вышел, потому выбора у меня не было — а если бы был, то я выбрал всё равно вариант из манги-спин-оффа (впрочем, при редакции своего фанфика я сделал к нему оммаж — Мари у меня в фанфике нарочно развлекает Синдзи всякими байками, в том числе она утверждает о том, что якобы это она познакомила его родителей). Исходя из него, можно даже интерес Мари к Синдзи оправдать — ведь он похож на свою мать (тут мне вспоминается один трэш-прикол из NGE 2, где Фуюцуки — ради удовлетворения своих эротических фантазий — наряжает Синдзи в женскую одежду и говорит о том, что он очень похож на свою мать, б-б-р-р-р!). Исходить следует из этого, потому что это хоть что-то.       Ещё можно взять на вооружение вот что. В манге мать Аски и её муж хотели иметь детей, но Кёко не могла забеременеть. В результате её муж ушёл от неё к другой женщине, которая послужила прототипом для Мари в плане дизайна. Прото-Мари смогла родить ему ребёнка. За большие деньги Кёко купила сперму, из которой появилась Аска. Рождение дочери уже не смогло заполнить пустоты в сердце Кёко, мать постоянно сравнивала Аску и дочку бывшего мужа. Впоследствии Кёко сошла с ума и перестала узнавать дочь, заменила её куклой и попыталась убить, когда та подошла слишком близко. Прото-Мари появилась на похоронах и посоветовала Аске не стесняться плакать [1]. Я подумал, что при желании можно так закрутить сюжет, что Мари — это Прото-Мари. В какой-то момент она решила так завести отношения с мужчиной. В таком случае отношения Аски и Мари получают очень специфическую предысторию, а сама Мари будет уже держать за плечами опыт замужества и материнства. Вот какие темы можно раскрыть: — Отношения Мари с Юй, память о невзаимной любви. — Отношения Мари с Гендо и Комитетом (тут можно много чего придумать). — Отношения Мари с Аской, влияние на ситуацию с Кёко. — Можно добавить гейангст — Мари хотела преодолеть свою нетрадиционную ориентацию, завела отношения с мужчиной, но в итоге они рухнули — потому Мари положила взгляд на Аску, которую знала ещё с детства. — Мари — учёный, она одина из участниц проекта «Е».       Как можно заметить, здесь нет и тени тех бредовых фанатских «теорий» о том, что Мари — дочка Аски и Синдзи из иного таймлайна, Мари — Одиннадцатый Ангел и т.д. Я опирался всецело на канон и расширенную вселенную, выжал из них всё, что можно.       Теперь к Рёдзи-младшему. Про него сказать что-то сложно, так как, во-первых, его появление ограничено таймлайном ремейка — чтобы принести его в основной таймлайн, потребуется сделать так, чтобы Мисато и Рёдзи зачали его в четырнадцать и шестнадцать соответственно. Во-вторых, он показан исключительно как объект — Мисато могла бы взглянуть на фотографию младенца (зачатого от Макото) или Пен-Пена с тем же эффектом. Рёдзи-младший, как кажется, не переживает по поводу того, что у него нет родных родителей. Фактически он — чужой человек для Мисато. Честно говоря, я до последнего времени считал, что его невозможно вытащить из состояния мебели. Но мне пришла идея рассмотреть его пейринг с Синдзи — всё благодаря одному, соблазнившему меня, арту [2]. В результате я решил добавить Рёдзи-младшего в своей фик, при этом в таймлайн, близкий к оригиналу. Вот что я надумал по поводу их отношений:       — Там [заграницей] живёт мой сын — Кадзи Рёдзи-младший, считай уже твой ровесник. — Моего возраста? А сколько вам лет? — решил узнать Синдзи. — Мне 34. — Это ж сколько вам было лет, когда вы его сделали? Рёдзи посмеялся: — Держу пари, ты в этом возрасте ещё был девственником? Оба посмеялись. Синдзи, конечно же, пришло в голову узнать, кто его мать, однако посчитал этот вопрос не очень вежливым. Рёдзи в этот момент показал Синдзи фотографию своего сына. С неё смотрел очень, очень хороший и красивый юноша — нежный, улыбчивый и всячески приятный; выразительные глаза, чистая кожа, в чём-то похож и на Синдзи. В чертах лица Рёдзи-младшего угадывалось что-то от своего отца — только всё выглядело гораздо более нежно — и без признаков растительности. Тёмноватые глаза отдавали очень стильным оттенком синевы. Улыбка — бодрая. Рёдзи-младший облачён в некую светлую экипировку защита, с синими полосами. Синдзи увидел даже именную бирку на ней — «R.KAJI». Позади — какие-то тёмные столбы со светящимися красными письменами инопланетян. На фотографии указано, что она сделана на «KREDIT No. 102 Restoration Trial Site». — Я устроил своего сына в юнкерскую школу, — сообщил Рёдзи, — он поступил в KREDIT. Синдзи вспомнил: — KREDIT — это ваша дочерняя организация, которая занимается гуманитарной помощью и очисткой экологии от последствий войны, — вспомнил Синдзи. Он и Рёдзи сейчас беседовали, стоя на мосту, перекинутом где-то в Нижней Догме. Вдоль него высились скелеты неудачных Евангелионов. — Мой сын очень хотел отправиться к себе на родину, чтобы здесь у нас в Японии участвовать в ликвидации, но я категорически ему запретил — и запретил всем его сюда отправлять. — Кумовство и привилегии! — Синдзи не мог едко не прокомментировать это. — Неужели вы хотите сказать, Кадзи-сан, что ваш сын лучше, чем его товарищи, которые героически отдают свои жизни здесь? — Ха-ха! Да, Синдзи, кумовство и привилегия — я слишком люблю своего сына, чтобы дать ему оказаться на передовой. Да, для меня мой сын важнее чужих детей. Синдзи ещё захотел рассмотреть его фотографии — больше всего его заинтересовали иссиня-чёрные волосы. У Синдзи каждый день перед глазами такие. И не только у Мусаши. — Кадзи-сан, это ведь Мисато-сан зачала его? — Угадал! После трагедии в Антарктиде, Кацураги-сан пустилась во все тяжкие, чтобы снять стресс. Тогда мы только начинали… — Мисато-сан не стала делать аборт? Она никогда мне не говорила, что у неё есть сын. Кадзи, пару секунд помедлив, решил рассказать: — Кацураги решилась на аборт, эмбрион отправили на эксперимент по тестированию аппаратов для искусственного выращивания людей — там этот эмбрион смогли спасти. Кацураги с тех пор постаралась вычеркнуть из своей памяти своего сына, потому что ей ужасно стыдно за него. — Ого! Какие у вас скелеты в шкафу! — поразился Синдзи. — Теперь ты понимаешь, почему для Кацураги это очень больная тема, обычно она всем врёт, что у неё никогда не было детей. Уверен, ей очень стыдно и неприятно. Синдзи попробовал поставить себя на место Мисато и согласился: — Я никому не скажу. — Синдзи, я рассказал тебе этом потому, что верю тебе, ты сможешь сохранить это в секрете. Синдзи, если я погибну, я хочу доверить тебе некоторые тайны Кацураги. … Синдзи и двое Рёдзи ехали на автомобиле. Отец сидел впереди, а его сын и гость вели разговоры, обсуждали события и тому подобное. Синдзи решил спросить: — Рё-кун, а как ты относишься к своей матери, к Кацураги-сан? — Я видел её пару раз, знаю, что отец любит Кацураги-сан, но для меня она совершенно чужая женщина. Она очень красивая, потому я прекрасно понимаю, почему она нравится отцу. — Ты не обижен на Мисато-сан? — Нет, не обижен. А за что? Я просил отца передать, что совершенно не обижен на мою мать. Когда она делала аборт, меня ещё не было, был только комок плоти без нормального мозга даже. Она не бросила меня. — Кацураги считает, что ей не стать хорошей матерью, — отозвался Рёдзи-старший с переднего сиденья. — Да, наверное, это так. Так что мне не на что жаловаться, — пожал плечами Рёдзи-младший. — Отец позаботился о том, чтобы меня окружали заботливые люди. — Угу, рад, что ты счастлив с близкими, Рё-кун, — Синдзи, конечно же, сравнил юношу с собой — со своим желание получить любовь и похвалу от отца. — «Повезло же тебе, Рё-кун, появиться на свет у нормальных людей, а не в семейке колдунов и сумасшедших, втянутых в хитрые планы демонов!» … Синдзи резко вырывается из ночных кошмаров, когда слышит, как Рёдзи-младший входит в комнату. — Отец настаивает на том, чтобы мы прекратили общение. Он очень беспокоится за меня. Перед тем, как Синдзи что-то сказал, Рёдзи-младший явил досаду на лице: — Из-за того, что он меня так любит, я чувствую себя неполноценным. Я хочу быть на ровне со всеми. Я не хочу быть папеньким сынком! — в голосе не было никаких истерик, никаких капризов, это звучал голос очень уверенного в себе и серьёзного молодого человека. И он говорил о своих чувствах. — Я могу разделить беспокойство отца только, если бы сам испугался смерти и боли. Но я не боюсь — мои друзья и товарищи этого не боятся. Рёдзи-младший сел на кровать рядом с Синдзи. Последний лежал у него за спиной, чуть нервно двигал пальцем правой руки. Рёдзи сам немного перебирал свои пальцы, в глубоких мыслях глядел на пол, потом выдохнул, расслабился. — Ладно, Синдзи, — взглянул он на своего нового знакомого и улыбнулся. — Давай спать. — Угу, — последний тепло улыбнулся и поспешил оторвать голову от подушки. Что мальчики устроили потом — см. мой фик. В общем, вот таким образом я продумал субъектность Рёдзи-младшего — вот теперь его отношения с мамой исполнены прямо в духе старого-доброго олдскула [3].