Советы по написанию фанфиков по «Евангелиону»

      Когда дело касается интимной жизни Второго Дитя, то существует где-то два мнения, которые мне попадались на страницах тех или иных фанфиков. Первый из них — это асусиновое мнение, согласно которому Аска будет состоять в моногамных отношениях к Синдзи, либо в строгих, либо будет делить его с Рей и баловаться с ней тройничком. Второе мнение призвано представить Аску в негативном свете — в таком случае она предстаёт в образе падшей женщины, которая совокупляется с разными мужчинами. Классический способ обозначить такое мнение, это упомянуть о том, что Аска сделала несколько абортов, обязательно несколько. Не обязательно описывать такие отношения, достаточно просто упомянуть про аборты, чтобы мы понимали, кто такая Аска в этой интерации. Предпосылка к этому в каноне имеется — там Аске был интересен Синдзи, но она запала на Кадзи, при этом пытаясь познакомиться с другом сестры Хикари.       Что по поводу этого думаю я? Начну с того, что я не считаю плохим человека, который ведёт полигамный или полиаморный образ жизни. Мне отнюдь не близки все эти духовные скрепы, чей самый главный символ в этом плане — это какие-нибудь монастыри, где археологи находят скелетики абортированных младенцев десятками или даже сотнями. Следовательно, я не считаю Аску плохим человеком, если она часто даёт мужикам. В её случае, это используется как символ некой порочности, который я считаю вполне возможным применить как художественный символ, но всё же он не будет сводиться к характеру персонажа. «Евангелион» — про двоякость человеческих отношений и двоякость человеческого сознания.       Другой важный момент — это двойные стандарты, применяемые как к женщинам, так и к мужчинам; если Синдзи переспал со всеми девками, то это является признаком крутизны, но если это сделала какая-нибудь женщина в отношении парней — то здесь звучит обидное «шлюха!» В русском языке есть слово «бабник», которое в сущности не является оскорбительным, но вот я не припомню такого же слова по отношению к сексуально активным девицам. Как мы понимаем, важное отличие женщины от мужчины в том, что женщина может забеременеть, а это уже проблемы, следовательно — отношения будет иное. В этом смысле, похоже что, с точки зрения пресловутых традиционных ценностей, как бы иронично это не звучало, для гормональной юности предпочтительным выглядит содомизм в каком-нибудь однополом институте, училище или в семинарии. Никакой беременности и, возможно даже, повреждённой плевы. Этот шлейф пуританского лицемерия и двойных стандартов также плотно связан с образом порочной блудницы.       Я предлагаю, если уж изображать Аску как девушку, состоящую во многих отношениях с оттенком цинизма и гедонизма, то следует наполнить этот образ глубиной и показать двоякость отношений и прописать всех её половых партнёров. Например, вот так это сделал я: Синдзи и Кенске искали Аску. Они заглянули в одну из жилых комнат, где застали Второе Дитя голой и отдающейся такому же голому, пыхтящему Тодзи. — Какой у вас вечер, — Синдзи заглянул в комнату. — Ого, а Тодзи-кун времени не терял, — Кенске достал телефон и начал снимать. — О, кто пришёл! — Аска нагибалась и упиралась руками в столик. Тодзи позади подходил к заключительному этапу, потому ничего не говорил, он просто драл, сильно и быстро. — О-ах! — Тодзи кончил ей в вагину, после чего поспешил отстраниться. В глазах его Синдзи не увидел нежности. Так отстраняются с презрением: — Я просто пользуюсь Ренгли, как пользуюсь ночным горшком, — вот так однажды сказал Тодзи по поводу их отношений. Как японец, он далеко не всегда выговаривал звук «л», и, похоже, сейчас сделал это намеренно, чтобы подчеркнуть своё пренебрежение. — Вижу, Аска, ты свободна, — Синдзи сразу полез к ней целоваться. Он снял с себя одежду, попутно взглядом дал Кенске понять, что он также желает, чтобы друг разделся и принял участие. Синдзи взял смазку. — Оставайся в такой же позиции. — Синдзи, ты для этого меня разыскивал или ты просто сейчас возбудился, когда меня ëб другой парень? — Я искал тебя для этого, — Синдзи чмокнул ягодицы и пальцами растянул задний проход. Аска взглянула на Кенске, который, как обычно, всё снимал и занимался мастурбацией своего короткого стручка. Тодзи не стал уходить, вместо этого он сел и начал наблюдать. Синдзи ещё пуще покрыл ягодицы поцелуями, приказал Кенске сосать Аску впереди. — Есть! — военный гик забрался так, чтобы обсасывать Аске клитор и половые губы. — Ух! Синдзи!.. — Аска испытала своим задним проходом его пробитие. Дальше пошли толчки, Синдзи под конец тужился, Аска зажмурилась, Тодзи глядел равнодушно, Кенске, как котёнок, лакал влагу между половых губ. Аска кончила именно от его язычка, который постоянно задевал клитор. — Спасибо, Кен. На том и Синдзи в неё кончил, заполнил задний сосуд. Дальше он сел возле Тодзи и оба наблюдали за тем, как Аска легла на постель спиной — Кенске пыхтел над ней как бургундский кролик. Он восхвалял Аску, чего не делал Тодзи — Синдзи хвалил не сколько саму Аску, сколько её жопу. — Каору научил меня, что билет через чёрный ход — самый приятный, — любил он шутить по этому поводу. Кенске излился своим мелким стручком Аске во влагалище, схватив перед этим её груши и высоко подняв голову. Все четверо привели себя в порядок, сходили в душ, причесались. Кенске, всё ещё под воздействием гормонов, целовал Аске ноги. Он обнял их руками, проходился губами по пяточкам и пальчикам, хотел, чтобы Аска попирала ему лицо. Синдзи сидел рядом с ней и обнимал её, давал облокотиться на плечо. Тодзи просто сидел с краю, на Аску даже не смотрел. Если бы Четвёртому Дитя захотелось чего-то романтического, то, по причине печальной судьбы Хикари, он бы переспал с Синдзи, что иногда исправно делал. Когда ребята отдохнули, Синдзи открыл портал в другой филиал NERV, где они должны были появиться, после чего все четверо проследовали туда. Тут они выяснили, что Виктор в больничном крыле. — У него была дуэль с Кирби [1], — сообщила Мана. — Кирби назвал тебя шлюхой, и Виктор заявил, что его честь офицера требует дуэли. — И что, они устроили настоящую дуэль? — приподнял брови Кенске. — Юй-сан сказала, что она ничего не имеет против тренировок в формате дуэлей. Аска слушала всё это, скептически держа руки на груди. — Пойдём, навестим его, — решил Синдзи. Виктор развалился в больничной пижаме посреди кровати, меланхолично пялился в потолок и с помощью наушников привычно долбил себе мозг лязгом металла. — Эй, а ну возьми свои слова обратно! — речь зашла об этом в формате слово за слово. — Эта женщина даёт всем без разбора! Если она твоя девушка, ты должен признать, что она проститутка! — настаивал этот парень с длинными волосами. — Я вызываю тебя на дуэль! Мне без разницы, как оно там! Я не хочу, чтобы ты это говорил про мою девушку! — Северов тогда подумал, что Сорью это оценит. Он сел в Еву, Юй сразу на это согласилась, однако поставила условие — синхронизация будет поднята лишь на определённый уровень. Виктор глядел на Кирби, который голышом приземлился посреди испытательного полигона, после чего резко почернел и вырос, превратившись в гигантского монстра с горящими глазами, подобного своему отцу Итакве. Виктор первым двинулся на него, на что соперник снова резко уменьшился, проскочил между ног гиганта. — А?! — Виктор не успел обернуться, как Кирби резко вырос, дал пинка своей гипертрофированной стопой с перепонками. Ева рухнула, врезалась в песок. После чего сын Северного бога обрушил струю инея с когтистых рук, она сковала Еву льдом. Виктор попытался разрушить его своим АТ-полем. Кирби на это полыхнул взором, заставил Виктора лишиться сознания ментальным ударом. Очнулся пилот уже здесь. — Признаться, тут совершенно нечем гордиться, — вдруг покачала головой Аска, когда выслушала всю ситуацию. — Ну, я защитил твою честь, — возразил Виктор. Тодзи пожелал что-то резко высказать, но в последний момент поддержал язык. Его друг, умеющий вечно сглаживать ситуации, подобрал более подходящие слова: — Ну, не надо только мне бить в морду, — попросил пощады Кенске, — но, Виктор, признай, что Бриджмен высказался так, что точнее высказаться было нельзя. Насколько я понял. Аска кивнула. — Я могу вызвать на дуэль того, кто скажет, что Хикари — шлюха, но если такое скажут про Синдзи, которого я иногда трахаю, я просто признают правоту этого человека, — сказал далее Тодзи. Наконец слово молвила сама виновница: — Виктор, если бы я тебя не уважала, я сказала, что ты — молодец. Но я тебя уважаю, потому честно скажу: это всё животное в человеке, когда парень начинает защищать женщину, с которой он спит, если про неё говорят нечто возмутительное. Тем более — это чистая правда. Аска признала сразу, и правда: сложнее высказаться яснее, если сказать, что она — шлюха. — Ну хоть спасибо на этом. А что правда — ну так я офицер, я должен блюсти кодекс офицера, — Виктор приподнялся на кровати и развёл руками. Ему мало понравилось то, что девушка, чьего внимания он добивался, его не оценила с этой точки зрения, но по крайней мере ему понравились слова о том, что она его уважает. — Я думаю, Аска, Виктор всё же старался ради тебя, потому тебе следует его отблагодарить, — Синдзи пошло обнял Аску за талию. — О, ты так считаешь? — рассмеялась она. — «Младший, да ты издеваешься, паразит!» — Виктор хотел единолично владеть Аской, но понимал, что если будут настаивать на этом, то окончательно потеряет её, поэтому ему оставалось смириться с её поведением. — «Чио ж — понимаю правила игры до следующей турбулентности!» В таком случае — welcom мне под одеяло, я жду приятный минетик, — Виктор указал ей. — «Если она шлюха — пусть меня обслужит!» — Я пойду — постою на стрёме; если кто-то появится, я быстро скажу и Аска быстро достанет голову у тебя из-под одеяла, — по-дружески предложил Тодзи. — Угу, — кивнул ему Виктор. — Спасибо за помощью, Тодзи. Аска облизала губы, немного себе всё оттопырила по части одежды. Кенске подставил ей табурет. Она села, сунула свои руки. Виктор сам приспустил себе пижамные штанишки, извлёк хозяйство. Аска языком его живо возбудила. Пока это происходило, Синдзи — первым это сделал он — и Кенске расчехлили свои причиндалы и стали дрочить. Бисексуальный пилот Евы-01 живо приспособил друга к тому, чтобы тот согнул колени и сосал у него, продолжая при этом дрочить себе. Виктор отвернулся, всецело глядя теперь на лицо Аске, на то, как его увесистый член полотно соприкасается с ней и растёт, растёт, растёт. Когда член восстал полностью, Виктор взял Аску за волосы и заставил её как можно глубоко вобрать в себя этот ствол. Синдзи дальше потребовал от Кенске раздеться: — Если что, я быстро телепортнусь со всем своим непотребством — здесь же должен быть только ты один, Виктор. Синдзи вынул смазку и заставил Кенске снять вообще всю одежду, даже носки. Синдзи приткнул его у подоконника, по-быстрому растянул и принялся трахать, как девочку, то и дело верят головой — Синдзи смотрел то на Кенске, то на Аску и Виктор. Она отпустила его член. — Думаю, если что, Синдзи, сможет меня телепортировать, — она взялась снимать с себя одежду. Все пилоты были обучены живо оголяться. Норматив — десять-пятнадцать секунд. Аска хорошо намазала здоровый прибамбас из тюбика Синдзи и выдавила прилично в себя. Кенске, отдаваясь у подоконника, озвучил какую-то пошлось. Синдзи посмеялся за ритмичной работой. Виктор цыкнул. Аска, как оставила на себе лишь чулки, так насела, взяла сама рукой распухший ствол с грибком-шляпкой и протаранила себе им чрево — блудница закусила губы; до конца натянула свои ворота на сей таран. Скакала девица сразу очень в темпе, трясла грудями, а рыжие волосы спадали на плечи, румянец охватил лицо. — Ja! Das ist fantastisch! — быстро слетело с губ Виктора. — Russisches Schwein! [русская свинья!] — обнажила она улыбку во время скачки. Северов сейчас только молил небо, чтобы их никто не прервал: — «Господи, прости мне мою маленькую слабость к крутым немецким кискам — но я хочу, чтобы нас не отвлекали!» Так прошло какое-то время — их попыталась потревожить Майя, на что Тодзи попросил её зайти потом, потому что «с Виктором беседуют важные шишки из NERV и просят не прерывать». Майя пообещала зайти потом. — Аска, ложись, — пока Синдзи и Кенске не меняли позиции; Виктор потребовал любовницу в чулках лечь животом на кровать, он блеснул нагим торсом и бросил рубашку на шмотки Айды. Теперь Северов, оставшись в одних спущенных больничных штанах, накрыл собой красавицу Ленгли, всем своим могучим телом, сам вогнал ей в чехол свою «Докторскую» по самую матку и принялся покрывать её как бык корову! Налитые мощью яйца ярко показывали каков будет его оргазм! Русский пилот скалил зубы над её рыжими волосами и скрипел кроватью — сама последовательница межрасового смешения стиснула челюсти в подушку, захваченную парой рук. — Ух, как горячо! — озвучил Кенске, сильнее выгибая спину и держась за подоконник. Синдзи позади него также весь изошёлся в движениях, как в конвульсиях, безбожно содомизируя эту юношескую попоку. Все четверо обильно покрывались потом, звучно дышали и стонали. — Кончаю! — Аска первой об этом сообщила, будучи вбита лицом в подушку. — А я? — Виктор решил уточнить. — Кончай в меня! — Принято! — и он низринул водопад, спустил с цепей псов и дал бесчисленным головастикам шанс добраться до яйцеклетки. Ясное дело, могучий русский всё млел в секунды быстрого опорожнения своей увесистой мошонки. Пошлая немка сама ещё не успела кончить обливаться жаром там у себя между ног. — Круто! — Синдзи случившееся завело, потому он кончил следом за — спустил своих головастиков в шоколад, где у них уж внутри Кенске не случилось никаких перспектив… — Так, операция блестяще завершена, но давайте одеваться! — Виктор быстро вытер влажной салфеткой инструмент, подтянул штаны и скрыл нагую грудь рубашкой., спрятал ноги под одеяло. Аска и Кенске взялись дальше собирать и натягивать свои шмотки. Синдзи только вытер инструмент и застегнул молнию брюк, после чего сел на табурет перед Виктором. — Разве это не здорово, что Аска принадлежит всем нам? — Синдзи звучал очень довольно. — Один древний иранский еретик считал, что мужчины всегда ссорятся из-за двух вещей — из-за бабла и из-за баб. Следовательно, чтобы все жили в мире, всё это надо сделать общим. Он был первым социалистом. Серверов припомнил: — Ага-ага, и кончил плохо — его вроде закопали заживо [2]. Так кончают или примерно так кончают все утописты. Виктор почувствовал, что за этим стоит: — Младший, троцкист ты наш, слушай, а ты-то, я погляжу, уверен, что Аска тебя не кинет? Тебе не боязно, что она навсегда упархнёт в один прекрасный день? — Я думаю, Аска не станет меня расстраивать — потому что мы хорошо друг друга понимаем, у нас одинаковый образ мысли и жизни, — Синдзи звучал очень довольно, а Аска тепло примыкала к нему, словно была только его девушкой, очень даже романтично любившей. — Мне нравится Аска, — вмешался тут Кенске, застёгивая свой камуфляжно-военный наряд, — но я не настаиваю, чтобы она была только моей. Пансексуал блеснул очками, какие поместил себе на свою мордашку с веснушками. — Не претендую на её руку и сердце вообще — мне скорее как жена нравится Куронами. Думаю, из этого отрывка я показал, как по-разному персонажи относятся и почему образ развратного Синдзи столь же служит утверждением его личности, как образ развратной Аски: ведь ей приходится сталкиваться с двойной стигматизацией — далеко не все люди понимают её образ жизни и далеко не все люди принимают такой образ жизни именно за женщиной, в том числе её партнёры.