Общая Вселенная

Чонгук сидел в своей комнате и напряжённо таращился в яркий экран телефона. Улицу уже давно покинули последние лучи уходящего солнца, отражающие всю красоту окружающего мира в своих изумительных сияниях, и появились новые, отражающие всю красоту внутреннего. Чонгук любил рассветы и до потери сознания обожал закаты. Обожал до такой степени, что специально не спал до самого конца, что бы застать это волшебство, когда время на часах замедляется, секунды перетекают в мгновения, сердце начинается биться медленнее, но чётче, а ты, только и можешь, что вдыхать и выдыхать прохладный ночной воздух. Да. Именно такое впечатление создавалось в сознании Гука, когда он видел закат. Зачастую, он и ранним утром не спал, встречая нежный рассвет. Сидел на холодном подоконнике с открытым окном и с замиранием в сердце и чашкой горячего какао в руках ждал начала нового дня. Но не сегодня. Не в этот чёртов раз. На часах пол четвёртого утра. Чонгук сидит на незаправленной кровати в домашней серой футболке, на которой виднеются различного рода пятна. Вот например, пятна чуть ниже грудной клетки, сегодня утром ещё не было. Хотя, какая разница? Всё равно ведь домашнее. На нём поношенные, но такие любимые чёрные шорты, которые когда-то ему подарил его лучший друг — Юнги. Ноги Гука скрещены, руки нервно сжимают потрёпанный временем телефон. И почему никто не додумается подарить ему новый телефон, вместо каких-то шмоток? Глаза у Чонгука превратились в две узкие щёлочки, которые неотрывно и уже минут 10 смотрят в экран. Губы плотно сжаты, создавая впечатление, что у него вместо рта, просто розовая полоска. Весь вид Чонгука выдавал его нервозность, напряжённость и даже недовольство. Он настолько занят этим, что не обращает внимания на любимый рассвет. Не обращает внимания и на то, как в его комнату входит двоюродный брат, с которым ему посчастливилось делить крышу над головой. Жаль, что не гроб. Он иногда бывает слишком доставучий! Например, как сейчас. — Чонгук-и? — слышится сонный голос Хосока. — Ты почему ещё не спишь? Время видел? — уже более недовольным тоном говорит он, подходя к Гуку и недоумевая, почему тот, вместо того, что бы смотреть на свой «шикарный, блестящий, невообразимый» рассвет, который наступает каждое утро, тупо пялится в телефон. — Так. Чон Чонгук, я теперь вообще ничего не понимаю. На рассвет ты не смотришь, так почему тогда не спишь? Мне начать у тебя телефон забирать? — Отстань, — Доносится от всё такого же застывшего Чонгука. — Я уже не маленький, Хосок, — специально выделяет частицу Чонгук, не поднимая глаза. — Да какая разница, если ты мне спать мешаешь? — начинает возмущаться ещё полностью не отошедший ото сна Хосок. — Ты все равно мой младший братик. Чонгук на это ничего не отвечает, просто продолжает таращиться в уже выключенный телефон. Да и чем он вообще может мешать ему спать? Он же не шумит. — Ало, Чонгук! Вызывает Земля! — повышая голос обращается к нему Хосок. — У тебя уже телефон вырубился, так почему ты ещё нет? — Отстань, а. Чё привязался? — все-таки решаясь поднять на него глаза говорит Чонгук. — Мне только что написали, что… — не решаясь, стоит ли говорить об этом Хосоку, он на время замолкает, прикусив нижнюю губу. — Что написали? Кто написали? — не имея ни капли терпения спрашивает его уже взбудораженный будущими новостями Хосок. Вот. Началось. — Никто, — быстро отвечает Чонгук, уже успев сто раз пожалеть о том, что вообще начал эту тему. Надо было сначала все хорошенько обдумать! Но время не вернуть, к сожалению. Хосок не отстанет, пока ему не объяснишь, что происходит. По этому, не обращая внимания на последнее слово Чонгука, он продолжает смотреть на него с нескрываемым интересом, и даже, уже не сонным взглядом. — Ладно, — сдаётся Чонгук: — Помнишь Ким Намджуна? — судя по задумавшемуся лицу Хосока, его сморщенному лбу и озадаченно нахмуренным бровям — нифига он не помнит. — Ладно, — ещё раз повторяет Чонгук. — К нам на прошлой неделе приходил один человек. Помнишь? — ещё раз пытает удачу Чонгук, но Хосок отрицательно матает головой из стороны в сторону. Глубокий вдох. Спокойно, Чонгук. Он всего лишь никогда ничего не помнит. — Ладно. Напомню. Намджун прилетал на прошлой неделе по поводу моих документов, которые я подавал в Межгалактический Свод. Вспомнил? — Ааа, так это булочка? — уже как будто понимающим тоном уточняет Хосок. — Так бы сразу и сказал. Стоп. Чего? — Какая ещё булочка, Хосок? — округлив глаза от непонимания спрашивает брата Чонгук, уже подняв на него голову. — Ты умом всё-таки тронулся? — Ничего подобного. Он сам попросил себя так называть, — спокойно говорит тот и продолжает: — Так что он тебе написал то? — Может ты мне про булочку объяснишь? — Всё ещё с таким же недоумением на лице пытается добиться своего Чонгук. Но Хосок упрямо стоит на своём. — Давай как-нибудь потом. Лучше ответь, что написали то? — Что, что. Взяли меня… — И вроде, это хорошо, вроде, всё прекрасно, вроде, он к этому стремился всю жизнь, вроде, это была его мечта… Вроде. — Ты серьёзно?! — начинает орать на всю квартиру Хосок смешно улыбаясь. Да и вообще он сам сейчас выглядит смешно. Растрёпанные после прерванного сна волосы, приопухшее лицо, помятая одежда, небольшие синяки под заспанными глазами, в которых блестит чувство гордости и искренняя, счастливая улыбка до самых ушей. — Это же прекрасно! Ты стремился к этому всю жизнь! Какие твои дальнейшие действия, братик? — Ну… — Неуверенно тянет Чонгук. — Я ещё не решил, поеду ли я туда или… — Чон Чонгук. Это даже не обсуждается. Конечно же ты поедешь. Если твои документы одобрили, значит ты им подходишь. Просто съезди для начала. Там же можно отказаться, главное до подписания основного контракта о соглашении. — Настойчиво перебивает Хосок, смотря Гуку прямо в глаза. — Да, но я не уверен… Мне придётся поехать в место, неотмеченное на картах. Я не знаю, сколько продлится моё обучение, прежде чем меня отправят на орбиту. Я не знаю, как перенесут это мама с папой. Я не знаю, что буду делать с работой. Я… — останавливается Чонгук, что бы отдышаться и привести мысли в порядок. — Я запутался, Хосок. В какой момент всё пошло наперекосяк? В какой момент Чонгук решил, что…боится? — Чонгук-и, боятся — это нормально. Нормально не знать. Но ненормально бездействовать. Ты должен хотя бы попробовать, — стоит на своём Хосок. В его взгляде читается «ну же, не тупи, возьми себя в руки». Не тупить и взять себя в руки. Да. Это то, что Чонгук должен сделать ради своего будущего. — Когда, куда и во сколько? — спрашивает Хосок, садясь рядом с Чонгук на край кровати. — Завтра, в 7 утра быть на главной, возле станции, — Чон усмехнулся и продолжил: — А дальше они меня уже сами повезут. В слепую. — Ах, да. Конфидациальность и засекреченность. Куда же без них, — с шутливой ухмылкой на лице восклицает Хосок, сложив руки на груди. — Ладно. Давай спи, завтра рано вставать, надо высыпаться, — с этими словами он выключил свет в комнате Гука и бросив на последок: «Не переживай, Гук-и. Спокойной…спокойного утра.» прикрыл за собой дверь. Наверное, это было и вправду лучшим решением для Чонгука. Ещё с самого детства он хотел получить образование космо-открывателя или межпланетного пилота. На первом варианте настояли родители, на втором — сердце. Он всегда мечтал посетить как можно больше планет. Увидеть то, что не сможет позволить себе такой как он. Узнать, как живут разные народы планет, не такие, как он. Навестить Луну, на которой не был с трёх лет, и которую уже успел позабыть. Слетать к друзьям на Марс. Увидеть все прелести или как их ещё называют «изумрудные явления» планеты Микины. Окунуться в волшебные воды планеты Ганг. Посетить «планету будущего» Эврету, о технологиях которой мечтают миллиарды людей. Этот список можно перечислять вечно, но проблема в том, что он подал документы в Межгалактический Свод касаемо его будущей работы как «космо-открывателя». Почему же так произошло? В какой-то период жизни его родители смогли убедить Чонгука в том, что и ему это и вправду тоже нравится, что так будет лучше, так будет правильнее. Но сразу после подачи документов он начал сомневаться в своём выборе. Его не интересует открытие новых планет, он не хочет потратить свою жизнь в одиночестве, путешествуя по планетам галактики и ища там признаки жизни для очередной колонизации. Он не считает, что им так необходимы новые ресурсы, что надо отправлять людей сотнями, дабы сделать правительство ещё богаче (было бы куда). Большинство живых планет (так называют планеты, на которых обжились люди) и так на прямую зависят от Земли. Есть конечно исключения, которые решили, что имеют достаточно ресурсов, населения и площади для самосуществования, не зависеть от других планет, например, как планета Эврет. Но Чонгуку была не интересна политика, были не интересны исследования, были не интересны наблюдения и опыты. Он просто хочет путешествовать, не думая ни о чём и о всём сразу. Вот она — причина, по которой он сомневается. Но должен же быть другой вариант. Например, прийти в МОПДГ* и сказать, мол ты передумал и все твои годы беспрерывного труда, что бы сдать экзамен и теперь сидеть тут, были потрачены обсалютно в пустую, да ещё и не факт, что после этого у тебя появится шанс ещё раз подать заявку в Межгалактический Свод. А можно просто объяснить ситуацию и попросить перевести обучение на межпланетного пилота, авось повезёт. А можно ещё проще. Сбежать. Так и не определившись, что же ему всё-таки делать, Чонгук решает последовать совету Хосока и лечь спать. Но беспорядок в голове ещё долго не проходил, а мозг пытался обдумать все возможные варианты и способы. Вплоть до того, что бы прийти в здание МОПДГ и сказать, что ты сдавал другой экзамен, и это у них там ошибки, и они виноваты, что не туда его распределили. МОПДГ — Межгалактический офис по делам галактики. 🪐 -Ох, а вон там я когда-то с друзьями гулял, и мы такое устроили… Чонгук сидел в машине, погружённый в свои мысли и не слышал, как Хосок уже 20 минут рассказывает о своих «подвигах юности» (он сам их так назвает). Чонгук бы не сказал, что Хосок старый, ему всего лишь 25. Но он решил, что все, кому за 25 уже повидали жизнь, отжили своё, так сказать. Конечно это был бред, и Чонгук не раз напоминал об этом Хосоку, но тому вообще все равно, что говорит по данному поводу его младший братик. За стеклом мелкали жилые многоэтажки, уютные кафешки, в которых Чонгуку повезло побывать всего один раз. Вот она, среднестатистическая жизнь в Южной Кореи (не говоря уже о Северной). И он, и Хосок каждый день работают. Хосок повар в местом ресторане и зарабатывает копейки, а Гук уже как половину своей жизни пашет на работе и готовится (готовился) к сдаче экзаменов в Межгалактический свод. И вот, когда его цель жизни практически достигнута, он по настоящему жалеет. Жалеет не уже потраченного времени, а то, которое собирается потратить, ведь всем известно, что такая работа как космо-открыватель занимает 2/3 всей твоей жизни, если не все 3/3. Ну конечно. Летаешь, исследуешь, летаешь, исследуешь, летаешь, исследуешь и так пока не пройдут твои 3/3 жизни. Чонгук искренне не понимал, какие люди добровольно пойдут туда работать. Безусловно, это одна из важнейших и высокооплачиваемых профессий этого времени, но всё же… В голове мелькали варианты того, как ему спастись от недалёкого и нелюбимого будущего. Одна за другой, но всё абсурднее и абсурдее. Сбежать, сбежать, сбежать. Когда я писала, что Чонгук обдумывает вариантЫ, то немного ошиблась. Он не обдумывал варианты решения его основной проблемы. Он обдумывал план осуществления одного из вариантов. И вот, идея! — Хосок! — вдруг перебив очередной рассказ о «собаке по имени Роп» громко выдаёт Чонгук, заставляя Хосока на время замолчать и от неожиданности крепче сжать руль руками. — Хосок, слушай… Давай ты вместо меня? Ну типо, представим, что ты — Чонгук, а я — Хосок, и ты пойдёшь в МОПГД вместо меня. Оба на время замолчали. Чонгук ждал реакции Хосока и сразу обдумывал другие способы побега. Он уже почти точно решил, что надо бежать. Либо сейчас, либо никогда. Гук видимо предпочёл первое. Чонгук не знал, от чего молчит Хосок, но решил, что так на него повлияла внезапность данного предложения. Из-за начинающих сдавать нервов, Чонгук начал кусать нижнюю губу и сминать края идеально отглаженной белой футболки. Но на самом деле, Хосок реально задумался над его словами. До него вдруг дошло, почему Гук так боится туда ехать, почему с таким страхом и недовольством смотрел прошлой ночью в телефон, почему боится будущего. Он, как и родители, желал Чонгуку самого наилучшего, но так же как и родители, упустил момент, когда младший брат чего-то хотел сам. А он ведь хотел. У него ведь была мечта. Дугая мечта. О которой он никому не рассказал. Никому, кроме детской мягкой игрушки — медвежонку по имени Вий. — Слушай, Чонгук-и, может…- Он замолчал на некоторое время, подбирая слова и продолжил: — Может ты просто не поедешь туда? — Закончил Хосок внимательно следя за дорогой. Что? Он сам хоть понимает, о чём говорит? Просто взять и не прийти, после того, как твои, именно твои документы из миллионов других выбрали на заседании в Межгалактическом своде? Где присутствуют представители большинства планет галактики? Он серьёзно? Неужели, он надеется, что это так оставят? Подумаешь, всего лишь один самый достойный человек из десятков тысяч пропал. Не пришёл. Всего лишь. Но, по правде говоря, у Чонгука самого не было никаких нормальных идей по этому поводу. — Хосок, — устало вздыхает Чонугк, не отнимая взгляда от лениво плывущих по чистоту небу белоснежный облаков. — Это бессмысленно. Если они захотят — они найдут. Тут на Земле не спрятаться. Они подумают, что со мной что-то случилось, а такого допустить нельзя. Понимаешь? — Чонгук, — повторяя его манеру общения отвечает Хосок. — А если ты сбежишь на другую планету, поиски не прекратятся, а ещё хуже, тебя объявят как предателя или шпиона. Они могут. Хосок прав. Но есть другой выход? Можно рассмотреть все варианты подробно, но у каждого одинаковый исход, за исключением одного — все-таки поехать туда и стать космо-открывателем. Но это даже хуже, чем быть предателем. По крайней мере, так считает Чонгук. — Хосок, давай сбежим. Вместе. Хосок опять замер. На этот раз от внезапности предложения. А ещё от того, что им загорел красный свет. Двадцать секунд в молчании на светофоре. Тридцать секунд в молчании на перекрёстке. Пять минут в молчании по дороге до остановки на заправке. Десять минут в молчании в ожидании Хосока из магазинчика на заправке. И что он может там так долго делать? Чонгук уже успел задремать в ожидании своего брата. В наушниках на повторе весь день играла одна из любимых песен Гука «Afraid». Он сам не знает почему, но включал её, когда ему нужно было серьёзно подумать, либо просто отдохнуть. Проще говоря, на все случаи жизни. Дверь машины внезапно распахивается, и в салон вваливается запыхавшийся Хосок с двумя стаканчиками горячего кофе в руках и пачкой чипсов. Протянув руку назад, он отдал Чонгуку одно кофе и вдруг заговорил. — Я обдумал твоё предложение… — Да, я успел заметить, как тщательно ты его обдумывал, — перебил Чонгук, не сумев сдержаться от едкого замечания. Хосок бросил на него хмурый взгляд в отражении зеркала и продолжил: — Я хорошенько обдумал твоё предложение. Там есть нюансы, есть исключения и, конечно же, у нас будут проблемы. Но…если ты и вправду так сильно не хочешь на эту работу…- он опять замолчал на некоторое время, опустив взгляд на свои руки, беспокойно сжимающие бумажный стаканчик. Буквально за несколько минут, за одно предложение, сказанное Гуком, он превратился из весёлого добряка в серьёзного, рассудительного старшего брата. — Господи, да это абсурд! Мы устроили из обычной работы такую проблему…как-будто мир спасать собираемся…- убрав помятый пустой стакан из-под кофе, он нервно провёл одной рукой по своим волосам, пропуская послушные пряди меж пальцев. — Что? Из-за «обычной работы»? — в недоумении переспрашивает Гук, округляя своим и без того большие глаза. — Эта «обычная работа» состоит из исследований новых планет, прямой работы на правительство и многолетних путешествий по бесконечному космосу. Люди этой профессии, в большинстве своём, не возвращаются домой, и не только потому, что их космические корабли затерялись где-то между неизвестных планет, а потому, что на сами исследования уходит всё существование. Люди тратят половину своей жизни только для того, что бы отправить эти чёртовы документы в Межгалактический Свод в надежде, что их возьмут. И ты хочешь сказать, что это «обычная работа»?! Так если она такая обычная, иди сам на ней работать! Да, Чонгук разозлился. Он не сумел сдержать нахлынувшие на него эмоции. Но Хосок сам виноват. Говорить такие вещи тому, кто, мало того, что невольно учился на эту профессию, сдавал экзамены, так его документы ещё рассмотрели и одобрили. Говорить такие вещи тому, у кого была совсем иная мечта, тому, кто не хотел и не собирался тратить свою и без того короткую жизнь в каком-то куске металла посреди космоса. Говорить это Чонгуку в конце концов, который никогда не обесценивал чужой труд и никогда не назвал что-то «обычным». Почувствовав напряжённость и недовольсто, исходящие от Чонгука, Хосок поспешил объясниться. — Эй, ты чего, — примирительно бросил Хосок, легонько толкнув брата в плечо. — Я ляпнул не подумав, ты же знаешь. Я просто…- он глубоко вздохнул и начал нервно сжимать и разжимать кулаки. — Я просто не понимаю, почему мы из этого сделали такую большую проблему. Это ведь просто…- он замолчал, так и не договорив. — Что просто? — подозрительно прищурив глаза, спрашивает брата Чонгук. Конечно, он догадался, о чём тот хотел сказать, но ему стало интересно, как он собирается выкручиваться. — Не, не. Ничего. Я случайно чуть фигню опять не сказал, — быстро махая руками начал оправдываться старший. Чонгук, наблюдавший за его реакцией невольно улыбнулся. — Что делать будем? Осталось 20 минут. — Сбижим? — в надежде спрашивает Гук, складывая руки в молитвенном жесте. Если бы они сейчас находились не в машине, то он, наверняка, и на колени бы встал. — Куда? — задаёт довольно разумный вопрос Хосок. — В космос. На другие планеты. — быстро выдаёт Чонгук. Он понял, что Хосок не против, главное — окончательно его убедить, что сбежать возможно. — На чём? Почти возможно. — Эээ… Ну… Серьёзно. На чём? — На космолёте Юнги, но он у него небольшой, сам понимаешь. Но, думаю, нам здоровый и не нужен, — вспомнив о Юнги отвечает на вопрос Чонгук. Ну когда этот допрос прекратится, и они уже начнут действовать? — У Юнги не космолёт, а шкаф летающий. Проще будет сразу на мусорном баке в космос отправиться, — говорит Хосок, открывая пачку с закуской. — А есть другие предложения? — возмущённо спрашивает Чонгук, набирая себе горсть чипсов. — Есть, — задумчиво отвечает Хосок и высыпает в рот охапку чипсов: — Но тебе не понравится. Интересно. — Продолжай. — Ну в общем… Помнишь Намджуна? Пхах. Что? Чонгуку кажется или этот момент уже был? — Конечно помню, я же не вс… — Так вот, у меня есть его номерок, а у него есть не один хороший космолёт, — перебивает возмущения Чонгука Хосок и продолжает: — Сам понимаешь. Такая работа, много денег. — Стоп, стоп. Хосок. Откуда у тебя его номер? И, почему ты его прошлый раз назвал булочкой? — Чонука начал напрягать такой исход событий. В голову начали лезть странные, очень странные мысли. Заметив в глазах брата недоумение, Хосок усмехнулся и облизнув пальцы сказал: — Да он приезжал как-то по поводу твоих документов. Пока тебя ждали с работы — разговорились. Оказалось много общего. Он тоже увлекается исскустом, любит видео-игры и кстати, тоже любит выпить! Ну и вот, договорились как-нибудь ещё встретится, только в более лёгкой обстановке. Так, что бы по дружески. И как ты наверное уже понял, выбор пал на ближайший клуб. Сходили круто, весело. Только он там перебрал походу немного и наговорил много всякого. Про работу, космос, правительство и ещё чушь какую-то. А, ну и про булочку, кстати, тоже. Чонгук сидел с открытым ртом. Намджун приезжал около месяца назад, а Хосок удосужился рассказать об этом только сейчас? Серьёзно? И сколько ещё таких ситуации? Чонуку стало немного обидно. Хотя, он сам не понимал, на что тут можно обидеться. Тайны есть у всех. Да это и не тайна вовсе. — Эээ, ладно. Допустим. И что ты предлагаешь? — Решив не зацикливаться сейчас на этом сейчас, а уточнить потом, спрашивает Гук. — Как что? Звякнуть Джуну, думаю, он не откажет, — бросает Хосок. Он опять стал обычным Хосоком. Добрым, смешным, наивным, милым и немного тупым. — Хосок, ты сам понимаешь, что несёшь? — в недоумении спрашивает Чонгук, строго глядя брату в глаза. — Если ты вдруг забыл, то он состоит в Межгалактическом своде. И как ты себе это представляешь, позволь узнать? Типо: «Алё, здравствуйте, мой брат не хочет идти к вам на работу, одолжите пожалуйста свой космолёт, что бы мы могли свалили от вас на другие планеты»? Хосок хихикнул с его слов, хотя Чонгук не находил в них ничего смешного. Нет, серьёзно. Чонгук иногда ощущал себя старшим братом, но никак не Хосока. — Нет, Чонгук-и. Конечно нет. Я ему просто всё объясню. Уверяю тебя, он поймёт. Он крутой парень. Вот увидишь. И не дожидаясь дальнейших возмущений Чонгука, Хосок выходит из машины и блокирует двери. Скорее всего для того, что бы Гук не стал препятствовать его плану. Гад. И что ещё за «Вот увидишь»? Не собирается Чонгук ни с кем встречаться, особенно из Свода. Этого ещё не хватало. Если Хосок обделён способностью здраво мыслить в каких-то ситуациях, то Чонгук, слава богу, ещё нет. Гук раздражённо дёрнул дверную ручку несколько раз, а когда понял, что это всё бесполезно, просто откинулся спиной на спинку сидения, запрокинув голову. Кошмар. Ужас. Ну что за жизнь... 🪐 Спустя минут десять Хосок вернулся в машину, кромко хлопнув за собой дверью. — Чонгук-и, ты не поверишь! — радостно начал он, обернувшись и окинув быстрым взглядом задний ряд. — Хммм… — задумчиво протянул он, увидев заснувшего Гука. Тот облокотился о дверцу машины, подложив под голову согнутую руку, на которую упало несколько прядей пушистых коштановых волос. Хосок на всякий случай заблокировал двери. Мало ли что. А ещё, ему стало очень жаль будить брата. Наверняка, Чонгук не спал после известия о принятии его документов. Конечно, он не спал. Весь сегодняшний день ходил без настроения, замкнутый в себе, вечно в мыслях, недовольный. Он даже во сне какой-то несчастный. — Ладно. Поспи, потом сам всё узнаешь, — вздыхает старший ещё раз оглядывая второй ряд.   Обернувшись обратно, Хосок проверил время. На часах было без пяти семь. Но они уже никуда не спешили.   Хосок включил свою любимую и уже всем надоевшую «Wicked Game» Chris Isaak. Любовь Хосока к этой песне можно было сравнить только с любовью Гука к рассветам. Все люди из его окружения удивлялись, когда узнавали, что ему нравятся песни девяностых или даже восьмедесятых. Возможно, это было странно. Хосоку нравилось в свободное время позависать в местом клубе, потусоваться, даже выпить, а иногда и не мало. Но в любви к песням, никогда себе не изменял и не видел в этом ничего странного. Нравится может многое, а любить по настоящему можно только одно.    По салону маленького авто по-прежнему на минимальной громкости разливались песни Xhris Isaak. Машин на дорогах практически не было. Все уже давно разъехались по делам, ведь рабочий день начинается в 6 часов утра, а опаздывать — себе дороже.   По дороге Хосок решил ещё раз остановиться на заправке, потому что подумал, что проснувшийся Чонгук будет голоден. А когда он голоден, то становится очень раздражительным. Очень. Так что, что бы избежать возможного конфликта и злого Гука, Хосок покупает ему холодную колу и два больших куска горячей пиццы. И, фисташковый батончик (его любимый) на всякий случай.     Пошёл дождь. Крупные тяжёлые капли с глухим стуком бились о машины, ламбирды*, здания, о пёстрые  зонтики, мелкавшие среди непроглядной стены дождя. Небо заволокло пеленой серых туч, плотно прижатых друг к другу. Уже через несколько минут, на разбитой временем дороге, появились лужи, каждый раз ходившие рябью, от соприкосновения с падающими дождинками.         Хосок ненавидел дождь, чего не скажешь о Чонгуке.   Хосоку не нравились тучи, а Чонгук находил в них что-то необычное и неземное.  Хосоку не нравилось мёрзнуть, а Чонгуку нравилось чувствать щекотящие мурашки по телу. Хосоку не нравилось мокнуть, а Чонгуку нравилось ощущать себя живым. Хосок не любил дождь, а Чонгук любил.    Иногда Хосоку казалось, что Гук любит всё. Обсалютно. Начиная с элементарной резинки для волос и заканчивая бескрайней галактикой. Хосок старался его понять, честно. Но до конца так и не смог, даже за совместные 6 лет проживания под одной крышей.   Ла’мбирды — машины будущего, не имеющие колёс и передвигающиеся с помощью новых технологий. Таким образом «паря» над землёй на высоте не более одного метра (от земли до нижнего основания машины). Были популярны  среди людей высшего слоя общества и стоили как целая Луна (по словам Гука).                                        🪐 * — Нет! Пожалуйста! Не делай этого! — в отчаянии кричал Чонгук, умоляюще и со страхом  смотря в непроглядную темь.     Ответом стала тишина. Но она кричала, громче всевозможных слов, громче всевозможных поступков и действий. И она стала пугающей, удушающей. Стала такой, какой обычно бывает темнота. Пустой. *   Чонгук проснулся в холодном поту. Он быстро открыл глаза и резко вскочил, со стуком ударившись о потолок машины. Шипя от негодования он потёр ушибленный затылок. Шишка будет. Тихо бормоча проклятия он снова лёг, уронив голову на гору вещей и подложив под неё руку.   Судя по всему, а это: «подушке» из смятых вещей, «одеяла» из старого пледа и тому, что Чонгук разлёгся по сидениям второго ряда, Хосок позаботился о сне своего младшего брата. Но Гук не обратил на это внимания. Его мысли всё ещё не отпускал недавний сон.   Что это с ним?   Почему он так разнервничился из-за обычного глупого сна?   Да он уже половину успел забыл, а вторую помнил с трудом и жалкими обрывками. Но Чонгук не стал долго ломать над этим голову и сославшись на недосып (который реально присутсвовал) лениво потянулся и взял валявшийся на полу телефон. На часах десять утра. На зарядке 5%. Чёрт.   Чонгук приподнялся на локтях  и огляделся. Хосока в машине не было. На пассажирском сидении спереди стояла банка колы, лежал один большой  кусок пиццы, обернутый в салфетки, а рядом фисташковый батончик — его любимый. Гук невольно улыбнулся и отметил про себя заботу Хосока. Но сейчас его не особо интересовала еда. Его интересовало где он.   Встав во второй раз, но уже более аккуратней и осторожней, он открыл дверцу машины. В нос ударил едкий запах бензина, резины и сырости. Он сразу понял, что находится на стоянке. Вот только… Стоянки для машин и/или ламбирдов обычно находились либо у богатых людей, либо у влиятельных людей. Хотя, разница не велика.   Окончательно выйдя из машины, Чонгук осмотрелся более внимательнее. Парковка была не большая, но она была. И была сделана со вкусом. Аккуратно выделеные места для парковки, мило подстриженные растения, приглушённая музыка, хорошее освещение, даже для такого места. Это могло говорить только об одном. Эта парковка принадлежала не крупной компании, но богатому человеку. А это могло говорить только об одном.   Хосок всё-таки добился своего, воспользовавшись спящим состоянием Гука. Гад. Он даже не выслушал его личное мнение. Хотя бы как «младшего брата.»   От недовольства и нечего не деланья, Чонгук начал мерить землю шагами вокруг припаркованной машины. Стоит ли Чонгуку идти искать Хосока? Или брат сам скоро вернётся?   Он ходил так минут 10, пока ему не надоело и он не сел обратно в салон авто, решив не закрывать дверь. Гук снова достал телефон из кармана толстовки и набрал номер Хосока.   Вся надежда была на то, что он возьмёт трубку. Проценты на телефоне безжалостно уменьшались с каждой минутой, долгие монотонные гудки тянулись, казалось вечность, спокойствие Чонгука улетучивалось с каждой прошедшей секундой. А Хосок всё не брал трубку. Чёрт. В злости отбросив севший телефон в дальний угол автомобиля, Гук облокотился о спинку пассажирского сидения и запрокинув голову, нервно потёр переносицу. Что Чонгук имеет на данный момент. А точнее сказать — не имеет. Телефон сел. Хосок неизвестно где. Чонгук неизвестно где. Хосок его бросил и не послушав, все-таки пошёл к Ким Намджуну. Стоп. Если он всё-таки решил идти к Намджуну, то, по сути, Гук сейчас сидит у него на парковке.   Чонгук выскочил из машины, кромко хлопнув  дверцой и побежал искать лифт. Почему лифт? Да потому что ни один уважающий себя миллионер, не станет устанавливать у себя на территории лестницу. Лестницы для простяков, для таких, как Чонгук.   Продолжая бегать по парковочной площадке уже пять минут, Чонгук всё-таки нашёл небольшой коридор, который, по его мнению, вёл прямо к лифту.   Не особо размышляя над этим, Гук побежал по узкому коридору, про себя отмечая всю богатую красоту, с которой он был сделан. Блестящий мраморный пол, который Чонгук видел раньше, разве что в фильмах, идеально выкрашенные в белый цвет стены, с редким золотым обрамлением, равномерно разливающийся по всему коридору мягкий белый свет. Будь он тут в какое-нибудь другое время, не таким злым и голодным, он бы точно тут завис на минут 30, а то и больше. Но сейчас, у него была другая цель.   Всё таки добежав до дверей лифта он остановился, что бы перевести дыхание после непрерывного бега. Успокоив бешено колотящееся сердце, Гук нажал на кнопку вызова. К его удивлению, двери открылись сразу через 2 секунды. Ему доводилось несколько раз ездить на лифте, в торговых центрах. И там его приходилось ждать минимум 15 секунд, без гарантии на то, что он не приедет доверху забитый. Несмотря на ту продвинутость в технологиях за всю новую эру много чего поменялось, и не в лучшую сторону для простых граждан.   Чонгук читал в интернете, что раньше, до Космический эры, люди жили в домах, с этажами более 10, и в большинстве из них были установлены лифты. Гук всегда удивлялся этому. Неужели, они каждый день, как настоящие миллионеры, ездили на лифтах? Сейчас правительство запретило строить многоквартирные дома выше десяти этажей. Да и то, десятиэтажки встречались только в самом центре крупных городов. Так что потребность в лифтовых площадках сократилась и правительство, а точнее Межгалактический свод, оставил все средства себе.   Постояв ещё несколько секунд Чонгук зашёл внутрь. Он не знал, как управлять таким видом лифта. В тех, в которых ему доводилось побывать, были кнопочки с этажами, а тут вместо них была панель с надписью «Прошу Ваш этаж.» И что это значит? Недоумевая Гук потыкал несколько раз на этот экран, в надежде, что что-нибудь произойдёт. Но ничего не произошло. Почти ничего. Из небольшой колонки под панелью вдруг послышался мягкий женский голос: — Добрый день, господин Чон Чонгук. На какой этаж желаете попасть?   Господин Чон Чонгук вздрогнул от неожиданности и замер. Откуда эта девушка знает его имя? Он огляделся и заметил камеру, висевшую в одном из углов. Ну конечно. Чему он удивляется? Он пробрался в дом к человеку высшего слоя и рассчитывал, что у того не будет стоять датчик распознания личности? Да он уже, наверное, всю информацию о Чонгуке выведал. Интересно, а там есть датчик, смотряший сквозь одежду? Ну…что бы видеть, есть ли оружие, там…или ещё что-то… Так, ладно. Нельзя отвлекаться. Что там говорила эта барышня? «На какой этаж желаете попасть?» А сколько их тут всего? И как быть уверенным, на каком именно сейчас его брат? А что если спросить об этом этот женский голос? — Извините, тётенька, я пришёл поговорить с… — он на секунду замешкался. С кем он пришёл поговорить-то? С Намджуном или Хосоком? Она вообще знает Хосока? — Эм… С мистером Ким Намджуном. Не знаете, на каком он сейчас этаже? — Боже. Это глупо. — Господин Ким Намджун сейчас занят, у него гости. Он просил его не беспокоить, — бестрассно отвечает женский голос. — У меня очень срочное дело я… Я пришёл проверить, нет ли утечки газа. Да. Я газовщик. — Не придумав ничего лучше отвечает Чонгук, мысленно ударяя себя ладонью по лбу, добавляет: — Это срочно. — В этом не необходимости, господин Чонгук. Я тщательно проверяю и  отвечаю за безопасность в этом доме. Чёрт, да что ж такое. Может, ей просто сказать этаж и всё? Пофиг, если там не будет Хосока. Хочется уже просто сдвинуться с места и перестать слышать этот странный женский голос. — Второй этаж, — громко и как можно чётче говорит Чонгук. В ответ он ничего не услышал, но, почувствовав, как лифт пришёл в движение, облегчённо выдохнул. Осталось надеется, что Хосок и Намджун на втором этаже. По просторной кабине лифта разливлась приятная музыка, а на одной из стен висело аккуратное зеркало с подсветкой. Взглянув на своё отражение, Чонгук обречённо вздохнул и начал поправлять помятую после сна одежду, и торчащие во все стороны волосы. Со вторым пришлось повозиться. Уже через несколько секунд двери лифта открылись, и опять прозвучал этот раздражающий женский голос: — Мы приехали.   Быстро одёрнув серую толстовку Гук вышел из лифта и попал в ещё один коридор. Сколько можно. Но этот отличался от прошлого своим убранством. Каждая деталь кричала о неизмеримом богатстве своего хозяина. Элегантные люстры, с замысловатыми узорами, от которых исходил яркий свет,  сверкающий паркетный пол, нежные обои, покрашенные в  постельные тона, на которых не было ни пятнышка, крупные, в ручную расписанные вазы, в которых стояли домашние растения, абстракционные картины, висевшие в строгом порядке сочетании. У Чонгука от такой роскоши пошла кругом голова. Да он даже в фильмах такого не видел. И не увидь сейчас  всё это своими глазами, ни за что бы не поверил. Чонгук шёл по длинному коридору, широко распахнув глаза и от переизбытка эмоций открыв рот. За ним, по сверкающе-чистому паркету тянулись грязные следы от поношенной обуви. Он шёл, шёл и шёл, пока не услышал знакомый весёлый голос. — Да, но дело то в другом… Донеслось обрывком до Чонгука. Он сразу же узнал кто это и побежал туда, откуда только что услышал голос, снова не обращая внимания на роскошь, окружающую его.   Быстро повернув за один из углов, он вбежал в открытое помещение. Ещё более яркий свет ударил в глаза, ещё более богатый интерьер окружил его. Но на это рассматривание у Гука сейчас не было времени, и желания тоже. Две пары удивлённых глаз уставились на него в ожидании чего-то. Хосок застыл с пивом в руках, так и не сделав глоток. Первым подал голос хозяин дома, сидевший напротив старшего брата и держа в руках такую же банку пива. — О, Чонгук-и, добрый день.