День длиннее, тени короче

Первым из неубиваемых ничем кустов, отличавшихся особенной густотой ветвей и прикрывавших вход в пещеру, показался синий кончик хвоста. Наконечник потыкал пространство перед собой на предмет препятствий, и только потом, вслед за хвостом, из ветвей показалась такая же синяя и покрытая переливчатыми чешуйками задняя часть, пробирающейся относительно бесшумно, хоть и задом наперед, в пещеру рептилии. Длань лишь устало откинулся затылком на выступающий с камня моховой слой. Драконы беспорядка, которых было несложно узнать по окрасу, не были агрессивными по своей сути, больше любопытными, особенно в юности, о чем говорил размер задней части, поэтому если найденная пещера принадлежала кому-то из них, то скорее всего хозяина удастся уговорить предоставить ему кров. После долгих блужданий и все еще безуспешных попыток заново научиться летать на том, что теперь звалось его крыльями, Длань потерял счет часам, что он уже провел в мире смертных. Конечно, даже отрезанный от Небес, искалеченный, павший и полный сомнений, он все еще оставался жителем сфер. Ему не грозили голод или жара и холод, но усталость души накапливалась, поэтому иногда он искал убежище, чтобы передохнуть. Занимать чье-то место было бы неправильно, и он отправился бы дальше, если бы ему указали на выход, но в тот момент, когда он нашел эту пещеру она была пуста, сил почти не оставалось, а мир смертных быстро научил, что без укрытия во время отдыха лучше не оставаться. В первое время Длань еще пытался отдыхать, как привык, но подняться в воздух надолго не получалось, да и само небо смертного мира не было предназначено для существ высших сфер. Потоки магии не спешили подхватить и укутать, скорее наоборот, для того, чтобы удержаться на них, стоило прикладывать множество усилий. На земле же, в лесах, расцветших на месте Мировой Язвы, было полно всякой живности интересного вида и аппетитов, да и погода была весьма… непредсказуема. Это было логично, один из Лордов Элизиума теперь царствовал над этими землями, превратив часть смертного Голариона в собственный огромный Двор. Только этим Длань объяснял себе то, что он сам еще жив. Вползший в пещеру задом наперед молодой дракон его не заметил, даже когда чуть не зашиб хвостом в повороте. Длань только и успел, что отклониться вправо, падая на пол. Для пещеры дракон был большеват, но развернуться еще мог, и гребнем потолок не царапал. Может, это его старая пещера? Дракон протопал в другой конец пещеры, отодвинул передними лапами камень у стены, скрывающий небольшую нишу. — Ну вот! — Несмотря на внушительный размер, голос у, как оказалось, нее, был еще совсем тонкий, как у человеческой девочки. — Сюда положу, и здесь никто не найдет и не подсмотрит, что я буду дарить. А то есть всякие тут, рогатые и любопытные. Драконица довольно помотала хвостом из стороны в сторону, и Длань все-таки решил обозначить свое присутствие, предварительно отодвинувшись подальше. Получить хвостом по ребрам от такого создания сфер, как дракон, ему было бы больно и в прошлом состоянии, не то что сейчас. — Прошу извинить меня за вторжение и заверяю, что от меня о пещере никто не узнает. — Длань говорил негромко и мягко, хотя от человеческой речи горло все еще продирало болью, а на языке тут же почувствовался медный привкус ихора, смешанный с обманчиво приторной сладостью гнили бездны, но говорить мысленно с кем-то чужим было опасно. — Если это возможно, я бы хотел отдохнуть здесь. Недолго. Драконица, ошеломленно дернувшая крыльями и развернувшаяся на звук его голоса, отвечать или здороваться не спешила. Только шею вытянула, чтобы рассмотреть поближе. Длань не мешал и не шевелился, позволяя и всем своим видом показывая, что не опасен. Сейчас он и сам не был уверен, что сойдись они в схватке, он бы вышел из нее живым. Драконица смотрела долго. Щурилась внимательно, раздувались ноздри на острой морде, морщилась кожа на носу, когда та принюхивалась. Длань понимал почему. Пахло от него явно не светлой теплотой нагретых на солнце камней. Скорее удушающим серным смрадом вулкана. От этого запаха невозможно было избавиться, он пытался, и на месте драконицы тоже не спешил доверять кому-то вроде него. Падшие были… чаще куда опаснее и безжалостней, чем даже демоны. Драконица переступила с лапы на лапу, вдохнула глубоко, на долю секунды показался раздвоенный язык, словно пыталась почуять что-то еще за сладким смрадом, а потом обнажила клыки. Длани понадобилась секунда, чтобы понять — драконица не скалилась угрожающе, она улыбалась. — Я помню тебя. — Ошарашила его драконица, подбираясь поближе. В глазах ее зажегся радостный огонек. — Тот ангел в золотом ведре вместо лица пах, как ты. Значит, это ты. Мой нюх никогда не ошибается. — С гордостью в голосе добавила она, перебирая передними лапами, чтобы подобраться ближе. — Айву? — Прохрипел Длань, сглатывая кровавый комок. Хотел было протянуть руку, как делал раньше, поглаживая ее, прикорнувшую под его распахнутым крылом, по переносице, но не посмел. Айву была одним из самых наивных и невинных созданий Элизиума, он бы только причинил ей боль. — Ты так выросла. Последний раз, когда он ее видел, та доходила своему побратиму до пояса. Длань знал, что потерялся во времени, но не думал, что настолько. Сколько прошло человеческих лет после его освобождения? Сотня? Две? Он лихорадочно пытался вспомнить, как скоро растут драконы ее вида и ужасался подсчетам. Сколько он провел в небытие, скитаясь по этим землям в бессознательном состоянии, ведомый инстинктами, сколько зла мог совершить за это время? Чего он мог не помнить? — Правда выросла? — Радостно оскалилась Айву, подобралась еще ближе, вытянула шею, видимо, чтобы показать себя во всей красе, даже крылья подприоткрыла, насколько позволяла пещера. — Я последние пару лет медленнее расту, не так заметно. Но все еще быстрее всех остальных. Ведь обычные драконы растут со временем, а я от силы брата. Здорово, правда? — Да. — Выдохнул Длань, осознавая, что возможно прошло не так много времени, как он подумал. Конечно, Айву была связана с Лордом Элизиума, и это сильно влияло. На все. — Вот и здорово. — Согласилась Айву. Выгнула шею, спросила. — А зачем тебе оставаться в моей пещере? Я то не против, но тут пусто и нет всяких мягких подушек. А в крепости их куча, целое гнездо устроить можно, и сладкого всегда много, еды вообще много. И брат будет рад, у него, конечно, не такой нюх, как у меня, он тебя, наверное, без золотого ведра не сразу узнает, но точно будет счастлив. Правда! Пойдем?! На долю мгновения в мыслях Длани мелькнуло — согласиться. Растеклось медовой сладостью и теплом в груди. Всколыхнуло старательно запрятанную память и ощущения, что когда-то вели Длань по следам Защитника и давали возможность стоять позади него, оберегая тот серебряный свет, которым тот мягко сиял. Сейчас было больно даже вспоминать о том, что тогда, несмотря на искреннее восхищение теми волей, участливостью и состраданием, которыми был наделён его тогда ещё подопечный, Длань хотел, чтобы этот свет был исправлен. Чтобы загадочное лунное сияние сменил полуденный свет Иомедай, яркий и вышелушивающий любые тени. Не признающий никакого несовершенства. Привычный ему самому. И только там, в плену бафометовой тюрьмы, когда за ним пришел не небесный полк, ни Наследница или ангелы — светлые стражи, а Защитник, которого Длань предал и оставил… Именно стыд за то, что когда-то он посчитал Защитника несовершенным, недостойным, запятнанным, вернул Длани возможность прекратить ту агонию, в которую погрузили его разум. И он же не позволял сейчас Длани согласиться. И да, Длань был уверен, что Айву не лукавила думая, что старый друг будет рад его видеть. Со всей искренностью постарается помочь, даже после всего, что произошло. Наверное, даже не побрезгует коснуться его искаженных крыльев, как уже сделал когда-то. Но… стыд и чувство собственной ничтожности жгли изнутри. За то, что свет, мягко мерцающий в груди Защитника, когда-то Длань посчитал недостаточным. Потому что Длань Защитника оставил в важный момент, а тот за ним пришел. За побежденным, искалеченным, с дырой в груди и дрянью в венах, совращенным и грязным. Ненужным более никому, даже святой Иомедай, которой он верно столетиями служил. Пришел и спас. Не смотря ни на что. Не слушая никого. Потому что считал Длань другом. Кем-то, кто достоин спасения, несмотря на падение и бесполезность для дела света. Не потому что он Герольд Иомедай, не потому что сильный ангел, а просто потому что Длань это Длань. Каким бы он ни был… сияющим или оплавленным и погасшим. Защитнику не было разницы. Его не заботила полезность, чужая благодетельность или возможности, он принимал всех, кого считал своими. С болью в душе, ранами в сердце, странностями. Его призрачное лунное сияние дарило покой и мир в сердце, как та песня, что неосознанно напевают все в его Дворе, а не сжигало неподходящее, как свет из которого Длань когда-то был рожден. Как бы он хотел сейчас согласиться, снова ощутить на себе серебряное сияние, бальзамом успокаивающее сердце и душу, но не мог. Длань и так доставил Защитнику слишком много проблем. Если бы он только… поддался тогда своему предчувствию, не оставил, был бы рядом до конца, даже если бы это означало гнев Наследницы, все было бы по-другому. И если Защитник и смог его простить за предательство, то сам Длань забыть себе пренебрежение и неверие Лорду Элизиума не мог. Одна только мысль о том, чтобы снова оказаться рядом с Защитником, преклонить перед ним колено, вызывала в нем сладостную дрожь предвкушения, и от этого в горле скапливался склизкий комок отвращения к самому себе. Как мог он вообще думать о подобном, когда единственным верным действием, не продиктованным его собственным эгоизмом, было никогда больше не напоминать Защитнику о своем существовании. — Не хочешь? — Участливо спросила его Айву, оказываясь совсем близко, настолько, что Длань оперся боком о ее теплый бок. Вовремя, его шатало. — Или не можешь? Айву же, как и Защитника в тот судный день, совершенно не пугало то, как он изменился. Она не вздрогнула, не отстранилась, когда он, пережидая приступ головокружения, сжал пальцы на ее боку сильнее, царапнув когтями чешуйки, цепляясь в попытке удержаться на ногах. Только придвинулась теснее, кончиком хвоста поддерживая его под лопатки. — Второе. — Прохрипел он, ловя себя на том, что отстраняться от помощи не хотелось, от Айву веяло знакомым теплым мерцанием, но сделать это было необходимо. Длань переждал самую сильную дрожь, что сковала сложенные крылья и спину, переступил с ноги на ногу хромым, нечетким движением, но удержался на ногах сам. Нельзя было показать Айву на сколько на самом деле он сейчас слаб. Выпрямился, стараясь показать, что он в порядке, просто немного устал. Отдохнет и сможет продолжить путь, никому не принося проблем. — Хорошо. — Кивнула Айву. Длань выдохнул, прикрывая глаза. Он не умел лгать, это никогда не было ему нужно, его сила была в правде, но сейчас приходилось. Это было неприятно, все внутри противилось тому, чтобы врать другу, но теперь Длань понимал, что такое «ложь во благо». И хорошо хоть Айву до сих пор была достаточно наивна, чтобы поверить его неуклюжим попыткам. Особенно, когда он был без «золотого ведра», прикрывающего лицо. Первым, что сделал Длань выбравшись из тюрьмы, это содрал с себя доспехи. И шлем в первую очередь. Окрашенный янтарным ихором металл проскакал по камням лестницы и пропал в темноте разрыва. За ним же отправились остальные части. Он лихорадочно сбрасывал вслед шлему окровавленные доспехи, и не мог оторвать взгляд от края разрыва, куда те со глухим звоном скатились. Наверное, он мог бы простоять там очень долго, если бы не почувствовал, как прилипшая к спине и груди, пропитанная кровью рубаха с холодным хрустом запекшейся корки отходит от тела. Дальше Длань ничего не помнил. В себя пришел, когда свет от восхода Солнца, проникающим под кожу ощущением окатил его с ног до головы, высвечивая зайчиков под веками, а прохлада вокруг стала очень явной. Он сел, оглядываясь, и обнаружил себя на кромке мели неглубокого горного озерца, сидящего в окружении тонких колотых льдинок. Судя по тому, как алели полосы на его руках, и что рубаха со штанами были чисты, ихор растворялся в воде куда лучше чем человеческая кровь, подсознательное желание смыть с себя всю грязь вылилось в… это. Он постарался улыбнуться, садясь, показать, что в порядке и Айву не обязательно оставаться здесь с ним, но та его попытки проигнорировала. Попереступала с лапы на лапу, уминая место, изогнулась в клубок вокруг, уложив голову на хвост. — Отдыхай. — Сказала, накрывая его крылом. — Я посторожу. И Длань не смог найти в себе силы, чтобы обидеть ее отказом. В конце-концов, через несколько часов он, отдохнув, уйдет, как и обещал сам себе. Но он ведь может позволить себе такую малость, как несколько часов рядом с другом? В безопасности. В последний раз. Он прикрыл глаза, расслабленно опираясь о горячий драконий бок, что-то вибрирующее рождалось в нем, передаваясь Длани успокаивающим ритмом. Он не видел, как лазоревый взгляд Айву, смотрящей на него, затопило знакомое красное золото, присущее глазам ее брата. Как потемнел этот взгляд от беспокойства и чувства потери. Но это длилось недолго, не больше пары минут. Потом Айву облегченно выдохнула и расслабленно опустила голову на свой хвост, замыкая кольцо. Ей больше не нужно было волноваться за Длань, теперь все с ним будет хорошо, ведь скоро здесь будет ее брат. Тот, кого Длань звал Защитником. Да.