Королевство бескрайних вод

      Проснулась я от тихих голосов и духоты. Вокруг стояла темнота. Я не сразу поняла, что лежу за плотно задернутым пологом. Сколько сейчас может быть времени? Неужели я пропустила утренний подъем? Не помогла готовить Огдену после такой ужасной и изматывающей ночи?!       Голоса за пологом притихли, стукнула балконная дверь.       — Я надеюсь, ты помнишь, что вчера добровольно осталась в моей каюте? — приглушенно проговорил Ласэна.       — Помню, — почему-то зло буркнула я, просовывая растрепанную голову через небольшую щель между пологом и кроватью.       Яркий свет ослепил меня, отчего я зажмурилась.       — Это хорошо, — Ласэн сдвинул полог в сторону и сел на край кровати.       Он все еще выглядел бледным, но глаз горели живым огнем.       — Как твоя рана? — Я перекатилась на бок, чтобы лучше видеть капитана.       — Не осталось и следа, — в подтверждение своих слов, Ласэн немного опустил ворот рубашки, показывая ровную кожу на груди.       — Это хорошо, — смущенно проговорила я, натягивая измятое одеяло по самый нос.       — Чего ты испугалась, когда проснулась? — осторожно поинтересовался капитан, все еще сидя на краю кровати и с легкой улыбкой наблюдая за моими неловкими попытками спрятаться под одеялом.       — Что я проспала, и как бедный Огден после вчерашнего будет один готовить на весь корабль, — виновато проговорила я.       — Поверь, Огден тебя точно не осудит, — ласково проговорил капитан, отводя от моего лица разметавшиеся за ночь кудряшки. — К тому же у него в помощниках сегодня целых три юнги, один из которых Эш. Я уверен, они смогут справиться без тебя. С трудом, конечно.       — Я… — воспоминания ночи всплыли в затуманенном сном сознании. — Много погибших?       По лицу Ласэна пробежала тень, но он продолжал медленно оглаживать меня по волосам и щекам.       — Пять матросов, еще десять ранены, некоторые достаточно серьезно.       — Твоя птица спасла всех нас, — я села в кровати, перехватывая руку Ласэна и сжимая ее своими пальцами. — Я и не догадывалась, что ты обладаешь такой огромной магической мощью.       — Столетия жизни дают о себе знать, — Ласэн чуть повеселел. — А знание, что мой настоящий отец верховный правитель Двора дня вселили в меня некую уверенность. До этого знания, я не особо доверял своим магическим талантам. Начни я их практиковать раньше, сейчас бы мог совершать вещи значительно большего размаха и при этом не исчерпывать магию до потери сознания.       — Как думаешь, могут полукровки развить свои магические таланты? — я чертила пальцами круги на его раскрытой мозолистой ладони.       — Мы можем это узнать, — Ласэн нагнулся, ловя мой опущенный взгляд.       Мне нравился этот его нежный взгляд, поэтому я улыбнулась и запустила свои пальцы под рукав рубашки, немного царапая отросшими ногтями кожу на внутренней части запястья капитана.       — У тебя теперь будет новая каюта.       — Только не говори, что ты решил отдать мне вторую по роскошности каюту после твоей, — я тихо рассмеялась, но заметив хитрый прищур капитана осеклась. — Нет, Ласэн!       — А что в этом такого? — невозмутимо поинтересовался он, и словно в подтверждение его слов громко щелкнул золотой глаз.       — Я… — я потрясенно втянула через рот воздух и закашлялась. — Не думаю, что имею хоть какое-то право на такую роскошь. Посели меня в соседнюю каюту с моей, пока в ней не починят дверь.       — Ари, — уже серьезнее произнес капитан. — Я дарю тебе подарки и отдаю тебе лучшую каюту на корабле не из-за того, что ты имеешь на это право или нет. Не надо быть наследницей древнего рода с золотой ложкой во рту, чтобы к тебе относились хорошо.       Ласэн взял меня за подбородок, не давая спрятать взгляд.       — Терпеть не могу то, как ты реагируешь на похвалу. Не прячь глаза, пожалуйста, — в голосе капитана послышались нотки сожаления. — Ты очень дорога мне, Ари. И если бы я не знал, что для тебя значит работа на кухне, я бы и от нее тебя избавил, позволив все дни напролет вести праздный образ жизни. Но я знаю, что значат для тебя кухня, готовка, Огден, в конце концов, и способность быть самостоятельной, поэтому, пожалуйста, позволь мне сделать для тебя что-то хорошее, не посягая на твою свободу.       Красный глаз вспыхнул тревогой, словно он переживал, что я неправильно пойму его слова.       — Я не прошу у тебя ничего взамен, просто хочу показать, как ты мне дорога. Но если ты, и правда, хочешь жить в своей старой каюте…       — Не хочу, — отбросив чрезмерную скромность и услышав голос собственного разума, я заерзала на кровати, отбрасывая одеяло с ног и садясь на колени. — Я вообще не уверена, что теперь ночами смогу спать одна. Тот человек, что вчера ворвался ко мне в каюту… Если бы Дейн не пришел вовремя, я не знаю, что было бы… Он…       Я ощутила, как внутри кольнули давно спрятанные мной чувства. Те, что по первой всколыхнул поступок Дейна в самом начале моего морского пути в кладовой. Болезненные воспоминания о голодной и нищенской жизни, когда я еще не успела попасть в услужение к дочери господина, а мама болела все чаще.       — Тот мерзавец уже давно кормит рыб на морском дне, не стоит он твоих переживаний, — Ласэн придвинулся ко мне ближе, а я уткнулась лбом в его плечо.       — Когда я работала на кухне в Асафе, за нами пристально следили, чтобы никто не воровал еду с кухни, — тихо заговорила я. — Тогда мама в первый раз слегла с болезнью и не могла выйти на работу уже больше двух недель. Жалование ей никто не платил, а моего просто не хватало, чтобы прокормить нас двоих и заплатить лекарю. В тот вечер я уходила с кухни после ужина и сунула в сумку две буханки хлеба, что остались с завтрака, их бы все равно на утро отдали свиньям как испорченный продукт. Этого бы хлеба хватило нам на два, а то и три дня и у меня бы остались деньги на лекаря. Охрана не проверяла наши сумки уже несколько недель, просто выпускали через ворота в город. Но в тот день…       — Тебя поймали, — горячее дыхание Ласэна коснулось моей макушки.       — Да, — глухо отозвалась я. — Мне было шестнадцать, я была глупой, боялась всего на свете, а тут попалась на воровстве. Это каралось не просто публичной поркой, меня бы вышвырнули прочь из поместья без гроша за душой. А кто бы потом взял на работу воровку? Я не могла тогда потерять работу. Стражники меня знали с малых лет и все понимали, и не будь с ними в тот день главного, выпустили бы меня просто так. Но главным у них был феец, близкий друг господина, славился своей вседозволенностью и жестокостью. Ему доставляло удовольствие наказывать провинившихся слуг, он обожал дни, когда господин накладывал на кого-то наказание плетью. Этот мерзавец всегда лично порол всех. Но от меня он попросил другой вид унижения: сказал, что отпустит, не скажет ничего господину и даже хлеб позволит забрать домой, за небольшую работу, — я невольно замолчала, вспоминая гаденькую улыбку фейца. — Представляешь, я была настолько напугана, что даже не поняла, что он от меня хочет. И, конечно, согласилась.       Слова встали поперек горла. Я никому об этом никогда не рассказывала. И не понимала, почему вдруг захотела поделиться этим откровение с Ласэном.       — Все последние девять лет я всеми силами старалась забыть ту ночь. Но каждый раз, как мужчина рядом со мной начинает вести себя грубо и требовательно, я возвращаюсь в ту ночь девять лет назад. Не могу с собой ничего поделать, я вспоминая как он разрывал на мне платье, ощупывал со всех сторон, как лошадь на рынке, как…       Я приглушенно всхлипнула. Ласэн рядом неподвижно замер, даже его дыхание перестало трепать волосы на моей макушке.       Запрокинув голову, я увидела, как плотно были сведены его брови, как крылья носа зло раздувались. Наверно, именно так выглядит тихая ярость. Утерев рукой влажные дорожки от слез со щек, я грустно улыбнулась.       — Такая была моя жизнь, Ласэн. В следующий раз, когда я оказалась перед выбором не умереть с голода или найти лекаря для мамы, я выбрала влезть в долги, наученная прошлым горьким опытом. И задолжала своему господину целых десять лет беспрекословной службы.       Ласэн продолжал упорно молчать, в красном глазу я видела, как вращаются тяжелые и возможно жестокие мысли. Я знала о кровожадности фейцев, их понятие мести и возмездия сильно отличались от этих же понятий у людей.       Я обвила шею Ласэна руками и прильнула к его плечу. Объятие подействовало, капитан запоздало дернулся и положил свои ладони мне на спину, привлекая меня к себе ближе.       — Теперь я многое понимаю, — его голос звучал хрипло и немного отстранённо. — Спасибо, что доверилась мне.       Я кивнула и его словам, и своим мыслям, удивляясь внутренней пустоте и легкости. Столько лет я носила эту снедающую меня постыдную тайну, а всего лишь надо было найти того, кто выслушает меня и не осудит.       Ласэн уговаривал меня остаться в каюте и отдохнуть, но я твердо решила, что не смогу весь остаток дня сидеть без дела. Спустившись в коридор с моей бывшей каютой, я опасливо подошла к приоткрытой двери. Косяк и деревянный запор выглядели нетронутыми, тела на полу не было как и огромного кровавого пятна, что я рисовала в своем воображении тоже. Кто-то очень постарался, чтобы скрыть следы ночного нападения.       Быстро переодевшись в платье, в котором я обычно готовила на кухне, я отбросила изорванную ночнушку в угол каюты. Избавлюсь от него после.       На кухне было жарко и шумно, Огден драл глотку, отдавая команды юнгам, которые как болванчики бегали из одного угла в другой и никак не могли понять, что кок от них хочет. Только макушка Эша торчала из люка, ведущего к печи, парнишка явно был занят работой.       Похлебка громко бурлила на плите, разнося рыбный запах по всему корабля. Я стянула волосы на голове белой косынкой, надела фартук, висевший на крючке у входа в кухню, и протянула руку к деревянной ложке, что замерла у одного из бортов котла. Похлебка на вкус оказалась пресной, поэтому ловко обогнув кока, я прошмыгнула к шкафу, где теперь стояли здоровые банки с сушёными приправами и огромный мешок соли.       Огден мне ни слова не сказал, лишь молча наблюдал, как я пытаюсь добавить хоть капельку вкуса в похлебку, которая должна была бы стать наградой для матросов после жуткой ночи.       Матросы появились в арке в положенное время. Двое сильных мужчин подхватили уже остывающий котел за металлическую ручку и потащили его наверх. Юнги проворными хвостами последовали за ним следом.       — С тобой все хорошо? — кок продолжал что-то нарубать на своем столе, стоя ко мне спиной.       — Да, я здорова и невредима, — вытирая руки о фартук, я почувствовала себя неловко. — А с тобой?       — Это очень хорошо, букашка, — неожиданно грустно проговорил Огден, стук его тесака о доску прекратился, а мой вопрос он проигнорировал. — А еще хорошо, что такая умница появилась на нашем корабле. Даже не жалко оставлять кухню и всех этих бездельников на тебя.       Я не сразу поняла смысл его слов. Удивленно шагнув к коку, я остановилась, нервно комкая фартук похолодевшими пальцами.       — Что это ты такое говоришь?       Огден обернулся ко мне, облокачиваясь поясницей на деревянный шкаф. Лицо его было привычно грубым и немного озлобленным, но в глазах бусинках мелькали настоящие чувства: грусть.       — Я уже долгие годы служу на «Рыжем лисе», а оставался здесь только потому, что некому мне было передать все это. Найдут же какого-нибудь недотепу на кока, перетравят всю команду, а мне потом с этим жить, — Огден недовольно покачал головой.       Я нахмурилась, почувствовав, как защипало в носу и глазах. Отца у меня никогда не было, но впервые отеческую любовь и заботу я ощутил именно от Огдена.       — Ты уже все решил? — голос у меня дрожал.       — Да, Ари.       Я в два коротких шага сократила расстояние между нами, обхватывая кока за широкие плечи. Огден тихо хмыкнул, и я ощутила ответное объятие. — Береги себя, Ари. И не держи зла на старого дурака. Всю свою жизнь ищу в других плохое, разучился видеть хорошее, поэтому и накинулся на тебя из-за капитана. Хороший он, капитан наш, в обиду не даст тебя. А то, что я про истинные узы говорил. Права ты, все мы разные и у всех у нас все это по разному происходит.       Утро прощания с коком выдалось пасмурным, капал мелкий дождь. Корабль остановился на якоре близь островов рядом с континентом. На воду спустили шлюпку, в которой уже сидели двое матросов, готовые доставить кока в указанное место.       — Спасибо за хорошую службу, Огден, — Ласэн, стоящий рядом со мной, протянул коку руку.       Тот тепло ее пожал и удобнее перехватил мешок из плотной белой ткани, куда поместились все его пожитки.       — Не переживай обо мне, букашка, — Огден смотрел прямо мне в глаза и видел, как у меня едва получается сдержать слезы. — На этих островах живет моя сестра с сыном, они уже давно зовут меня жить с ними. Настало время.       Я кивнула, чувствуя, что слезы мне все-таки сдержать не получилось. Тепло обняв Огдена, я шагнула обратно к Ласэну, который приобнял меня за талию и прижал к себе.       — Будете проплывать мимо, жду в гости, — на последних словах Огден даже улыбнулся.       Кивнув на прощание всем, кто высыпался на верхнюю палубу, чтобы проводить Огдена, он на удивление ловко перекинул ногу через борт и спешно спустился вниз по веревочной лестнице. Матросы в шлюпке помогли коку усесться и не перевернуть деревянное суденышко.       Я смотрела, как лодка удаляется и становится все меньше. С корабля и не казалось, что острова находятся так далеко. Матросы за нашими спинами засуетились и вернулись к своим обязанностям.