Бабочка аврора

Прижавшись лбом к закрытой двери Гарри прислушивается к происходящему за ней. Звуки шагов, глухой «вздох» матраса и тишина. «Я все сделал правильно.» Он глубоко вдыхает, заставляя сковавшее тело желание отступить. Гарри и так почти сорвался во время последнего поцелуя. Все же Паркинсон не одна из его проходных любовниц, которую можно будет забыть наутро, исчезнув пока та еще спит. Сейчас не лучшее время для рискованных поступков, он и так был слишком беспечен, позволив сегодняшнему произойти. «Но этот взгляд…» Паркинсон не такая, как множество прочих. Она особенная в первую очередь потому, что у них есть какая-никакая, но история, странная и неоднозначная связь их прошлых Я. А ещё потому, что Гарри должен помочь ей, а не становиться очередным препятствием на её пути, к чему может провести неосмотрительность в их общении. Возможно, уже привела. Он слишком мало знает о ней, чтобы сделать полноценные выводы, поэтому основывается лишь на интуиции, подсказывающей, что Гарри едва ли необходимая остановка в жизни Паркинсон. Однако он никогда не путал альтруизм с идиотизмом и понимает, что его эмоции в отношении той идут дальше простого сочувствия к одной из неоправданно осужденных. Что-то тёмное и эгоистичное поднимает голову в его душе, когда Паркинсон смотрит на него вот так открыто и искренне, с затапливающим радужку бесконтрольным желанием. Эта часть его, насильно подавляемая большую часть времени, на парселтанге нашептывает искусительные речи, подталкивает, поощряет… Гарри хочет исследовать все эмоции и мотивации Паркинсон. Изучить каждый оттенок того как она реагирует на, казалось бы простые и обыденные вещи. Все в ней вызывает в нём какое-то извращенное любопытство. Он хочет не просто переспать и забыть, надкусив кусочек торта и, сочтя слишком приторным, отставить остальную часть в холодильник. Хочет разобрать ее как сложный артефакт или карманные часы, раскрутить до последнего винтика и шестеренки, узнать какой же неведомой силой они приводятся в движение. Он хочет знать её прошлое от и до, каждую минуту каждого дня, все что произошло после вынесения приговора. Хочет присвоить себе каждый ее горящих взгляд, судорожный вдох и едва слышный стон… Воспоминания заставляют член снова шевельнуться в брюках. Гарри выпрямляется и кинув последний взгляд на дверь, отправляется в собственную спальню. История Паркинсон, да и она сама не понятны ему. В одно мгновения она взрослая и даже излишне уверенная и тут же из-за какой-нибудь мелочи превращается в потерянного в толпе ребенка. «Что такого произошло за эти восемь лет? Почему никто из ее друзей ничего не знает?» Уже лежа в кровати Гарри мысленно размещает всю имеющуюся информацию на доске. Пробелы более чем очевидны и общение с ее бывшим никак не помогло. «И еще и это расследование…» Заниматься двумя столь объемными делами одновременно не представляется возможным. «Предложение Луны как никогда кстати. Хотя раньше она отказывалась от помощи. Неужели ждала именно этого момента?» Гарри надеется, что Паркинсон согласиться на работу, несмотря на ее специфичность. Все же «Придира» не самое традиционное издание, да и дом Лавгудов весьма своеобразное место. И все же стопка писем, наверняка с отказами, лежащих на столе в гостиной — доходчивый показатель неизменности общественного мнения. Конечно, было еще несколько вариантов, вроде магазина Джорджа или Кабаньей головы, где время от времени перебивались заработком бывшие слизеринцы. Но Гарри сомневается, что подобные места подойдут для девушки. Засыпая Гарри касается пальцами зацелованных губ, словно не веря тому, что улыбается, однако это действительно так. Более того он с предвкушением ожидает завтра, позволяя себе всерьез обдумывать как совместить «должен» и «хочу».

***

Пэнси, проснувшаяся с первыми лучами солнца, относится к наставшему дню неоднозначно. С одной стороны, она в предвкушении еще одного дня в редакции, на работу в которой конечно же собирается согласиться. Единственное что ее беспокоит отсутствие магии и то насколько она сможет быть действительно полезной без нее, особенно когда родятся близнецы. Менее всего она переживает о том, на кого ей предстоит работать, за ее плечами вещи, гораздо сильнее калечащие репутацию чем журнал, повествующий о нарглах. «Придира» настоящая работа, принадлежащая именно ей и зависящая только от нее, ну и может быть немного Поттера. Но последнее она предпочитает игнорировать. Хотя игнорировать Поттера после вчерашнего становится сложнее чем прежде. Его образ неотступно как тень, следует за каждым ее размышлением, вставая в противовес воодушевлению. Они наверняка встретятся за завтраком, но стратегия поведения не хочет выстраиваться в голове. Она так долго была покладистой и послушной, использующей одни и те же приемы, что не знает как вести себя в ситуации, когда они не работают. Пэнси чувствует себя обезоруженной и уязвимой, но вместе с тем свободной. Вчерашнее до сих пор с трудом укладывается в голове, несмотря на очень яркие воспоминания и не менее яркие следы на коже. Разглядывая себя в зеркале Пэнси, осторожно прикасается к нескольким пятнышкам, скрыть которые без магии она не сможет. Однако замечает она не только это. Зацелованные губы, блестящие глаза, задумчивая улыбка. Пэнси любуется собой, пытаясь вспомнить, когда в последний раз так хорошо выглядела без косметики. Наверное, тогда, когда вовсе ей не пользовалась. В дверь комнаты настойчиво стучат, а через мгновение с той стороны слышится голос Поттера: — Завтрак через пятнадцать минут. Не дожидаясь ответа, он спускается на кухню, судя по шагам. Пэнси смотрит ему вслед сквозь стену, собирая всю решимость, которая потребуется ей для разговора. Она появляется на кухне через десять минут. В воздухе запах омлета и восточных специй. Поттер стоит у плиты, как всегда, одетый в неполный комплект формы. Рукава закатаны до локтей, обнажая темные отметины на левом предплечье, которые Пэнси заметила несколько дней назад. Она хочет подойти ближе, повернуть его руку, разглядеть их или спросить об их происхождении, но сейчас в приоритете другое. Со временем она доберется и до этой загадки. — Чай или кофе? — Спрашивает Поттер не оборачиваясь. — Кофе. Сначала Пэнси хочет привычно сесть за стол, однако передумывает, решая, что добьется большего разговаривая не со спиной собеседника, а лицом к лицу. Пройдя мимо двери в кладовую и сад, она становится в метре от Поттера, опираясь бедрами на одну из кухонных тумб. Тот бросает мимолетный взгляд, дергает уголком губ и продолжает свое занятие, попутно призывая кружки с кофе. Пэнси разглядывает его профиль, отмечая тонкий шрам на шее, длинные загнутые ресницы, маленькую родинку у границы волос на виске, почти затянувшуюся ранку на губе. Легкий жар опаляет щеки, когда она предполагает откуда бы та могла взяться. Тепло распространяется по телу, опускаясь под диафрагму. — Почему ты не остался вчера? Вопрос срывается с губ раньше, чем она успевает обдумать его формулировку и целесообразность. Тем не менее она не жалеет. Рука Поттера, помешивающего овощи в сковороде, на секунду замирает. Он отпускает лопатку и вместо нее берет палочку, заставляя готовку продолжаться без его участия. Развернувшись к Пэнси, Поттер еще раз окидывает ее взглядом, теперь более внимательным. Он скользит по ее ногам, снова скрытым его штанами, футболке очередной квиддичной команды, такой большой, что та почти соскальзывает с одного плеча, открывая последствия вечера. Пэнси хочется поправить ткань, но не делает этого, боясь выдать свою нервозность. Поттер доходит до лица, внимательно вглядываясь в глаза и видимо находя там что-то нравящееся ему. Его губы изгибаются в легкой улыбке, из-за чего ранка становится заметнее. — А ты хотела, чтобы я остался? — Говорит Поттер. И это не ответ на ее вопрос. Пэнси хмурится, ведь очевидно, что она хотела. Поттер чуть склоняет голову на бок. Пэнси отводит глаза. Она знает, что все было не так однозначно. Помнит свои сомнения и даже некий страх. — Конечно. — Тем не менее отвечает она из чистого упрямства. Поттер фыркает, усмехаясь и подходит ближе, немного нависая над ней. «Удастся ли мне когда-нибудь говорить с ним на равных, без вот этого скрытого доминирования.» — Почему? Звучит у самого лица. Теплое дыхание касается щеки. Пэнси вскидывает взгляд, пытаясь увидеть подсказку в зелени глаз напротив. Поттер смотрит открыто и расслабленно, словно спрашивает о погоде. — Что? В конце концов Пэнси сдается, совсем растерявшись из-за его близости и потеряв нить разговора. — Почему ты хотела, чтобы я остался? Спокойно поясняет Поттер, по ощущениям снова подходя ближе, хотя он не шевелился. Запоздало Пэнси понимает, что это не он сам, это его магия вторгается в ее зону комфорта. Однако это ощущение не идет ни в какое сравнение с тем, что обрушивалось на нее вчера. Сейчас Поттер прекрасно держит свою силу на поводке. И это бесит. — Я… «хотела… Тебя? Секса?» Пэнси перебирает в голове варианты не находя подходящего. Она даже не уверена, что на самом деле хотела, чтобы он остался. Но его уход ощущается чем-то неправильным, непривычным. — Ты… — Дразнит Поттер и его лицо уж больно самодовольное, будто он знает гораздо больше, чем показывает. — Я… — Эхом повторяет Пэнси и сдается. — Не знаю. Губы Поттера, на которые она смотрит в этот момент, расходятся в широкой чуть кривоватой улыбке. Чужое дыхание снова касается лица. На талию ложатся большие ладони. Пэнси даже не успевает вскрикнуть как оказывается сидящей на столешнице. Стоящий между ее ног Поттер больше не касается ее, положив руки рядом с ее бедрами. Точно так же, как и вчера в гостиной. Пэнси облизывает губы, захваченная этим дежавю. Теперь их с Поттером лица почти на одном уровне. Тонкий древесный аромат, исходящий от него, ласкает обоняние. Все еще сдерживаемая магия вибрирует в пространстве вокруг, одновременно близкая и далекая как звук дождя за плотными шторами. — Паркс. — Обращение звучит едва ли не интимнее их позы. Пэнси смотрит в неожиданно слишком серьезные зеленые глаза. — Я останусь, когда ты сможешь ответить на этот вопрос. «Он ставит условия?» Это неожиданно и возмутительно. И немного обидно. Вчера ей казалось, что он хотел ее. Хотел до такой степени, что не смог удержать контроль. Но что, если она ошиблась? Пэнси всегда была чрезвычайно чувствительна к чужим потокам магии. Родись она в обычной семье скорее всего стала бы отличным колдомедиком, благодаря этому дару. Он же позволил ей из всех школьных дисциплин преуспеть более всего в трансфигурации. Мало кто знал, что именно Макгонагал была ее самым любимым преподавателем, опережаемая лишь Снейпом, занимавшим отдельное особенное место в иерархии. Эта чувствительность была ее даром и проклятьем. Она бы вряд ли смогла облечь ощущения в слова, но нередко полагалась именно на них делая вводы о поведении людей. Чувствовать чужую магию после того, как она лишилась собственной было сродни пытки. Она словно смотрела как кто-то плавает в глубоком бассейне с кристально чистой водой, в то время как она умирает от жажды. Тем не менее она по-прежнему полагалась на свой внутренний компас. Так почему же он подводит ее сейчас? Поттер внимательно смотрит на нее, по-прежнему склонившись, опираясь на столешницу. Он близко, очень близко. Но недостаточно. Где-то за его спиной, на стол приземляется пара тарелок. Пэнси улавливает это боковым взглядом, как и то, что огонь на плите погас. — Ты не хочешь… — еле слышно произносит она, — меня? Похоже с Поттером спросить — единственный способ получения информации. Он на миг прикрывает глаза и наклоняется еще ниже, касаясь кончика ее носа своим. — Хочу. Короткое слово огнем отдается во всем теле. Однако Пэнси не склонна верить лишь словам. — Отпусти магию. Шепчет она, специально чуть запрокидывая голову и сближая их губы, продолжая внимательно смотреть их под опущенных ресниц. Поттер поджимает губы, но тень улыбки все еще остается на его них. — Хитрая. — Его пальцы касаются щеки в невесомой ласке. — Недоверчивая. Пэнси не успевает ответить. Даже утренний свет, льющийся из окна, словно меркнет, когда отпущенная на свободу сила набрасывается на нее. Это не больно. Это восхитительно. Она одновременно чувствует так много всего, что это не умещается внутри, вырываясь резким выдохом. Поттер больше не касается физически, но это и не нужно. Магия красноречивей. Поттер не лжет. Среди дикого хаоса, которым ощущается его сила, легко уловить тянущийся к ней протуберанец, своей уверенной мощью проникающий до самого ядра. — Ты такой… — Шепчет Пэнси купаясь в нарастающих волнах. — Ммм… Она почти стонет. На щеку снова ложатся горячие пальцы. Бушующая вокруг стихия успокаивается, скрываясь в клетке стального контроля. Что-то говорить бессмысленно. Они оба это понимают. Пэнси требуется несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Она зажмуривает глаза, но осадок чужой силы некоторое время продолжает вспыхивать фейерверком под веками. Поттер, касается губами кончика ее носа и отступает, пододвинув ближе кружку с кофе. — Я не знал, что ты сенсор. Он отходит еще на шаг, садясь на край длинного стола, делает пару глотков из своей кружки и продолжает: — Из тебя бы получился великолепный… — Колдомедик. — Перебивает его Пэнси. — Да я знаю. Когда-то я и впрямь хотела им стать. — Но? — Как всегда проницательно уточняет Поттер. — Но этого бы не случилось. До, — уточнять бессмысленно, — отец бы не допустил. Леди не имеют таких профессий. В общем-то они никаких не имеют. — Пэнси невесело смеется. — После… Мне бы не позволили лечить, даже если б каким-то чудом Мерлина, мне бы удалось получить образование. Они снова замолкают. Поттер левитирует к ним тарелки с воздушным омлетом, и они едят, погрузившись каждый в свои мысли, продолжая нарушать все законы этикета сидением на столешницах. В голове Пэнси пусто. Она могла бы поразмышлять о чистокровных нравах, или ответе на важный вопрос Поттера, однако она выбирает просто наслаждаться почти невесомой текстурой пищи и ароматом свежесваренного кофе. Маленькие житейские радости. — Как это ощущается? — Вторгается в ее состояние голос Поттера. Пэнси вопросительно смотрит на него, не до конца понимая, что тот имеет в виду. — Чужая магия. — Уточняет он. — Я могу почувствовать только ее наличие. Иногда определить общий потенциал. Ты же, судя по всему, понимаешь больше. Пэнси задумывается о том, как объяснить свои ощущения. Она отставляет опустевшую тарелку, обхватывая руками кружку на поттеровский манер. — Чем-то похоже на обоняние и осязание разом. — Она переводит взгляд на собеседника, подмечая как внимательно Поттер слушает ее. — Представь, что ты заходишь в помещение с закрытыми глазами. Воздух вокруг теплый и влажный, наполненный сладким ароматом. Ты протягиваешь руку и касаешься мягких лепестков, свернутых в плотный бутон. Так ты поймешь, что это оранжерея и скорее всего в ней растут розы. — То есть ты можешь уловить общие формы и характер магии? — Поттер склоняется чуть вперед, обхватывая ладонями край столешницы. — Вроде того. — Пэнси решается на большую откровенность. Приятно говорить о том, что у нее действительно хорошо выходит. — Например, Снейп ощущался как замерзшее озеро с очень толстой коркой льда, но прозрачного, через который видно наполняющую его жизнь. Макгонагал чем-то похожа на свою аниформу, мягкая и теплая в спокойные моменты и колючая в раздражении. — Она задумывается над еще одним примером, однако в итоге решает продолжить. — Он… — Выделяет голосом. Поттер едва хмурится, но тут же догадывается о ком Пэнси говорит. — Его магия даже не ощущалась, она на самом деле пробиралась под кожу копошась там как черви. Я не так часто оказывалась близко к нему, но это, пожалуй, худшее ощущение, что испытывала. Пэнси передергивает плечами сбрасывая фантомные ощущения. — А я? — Снова привлекает ее внимание Поттер. — Какой ты чувствуешь мою магию? Он наполняет свою кружку и это выглядит немного напряженно, словно ответ на вопрос не пустая болтовня, а нечто важное. — Ты… — Пэнси подбирает слова несколько мгновений. Но все они кажутся не теми. Либо выдают слишком много, либо не передают даже части сути. — Ты был когда-нибудь в Нотт-холле? — Решает она зайти издалека. — До или после того, как он был разрушен? — Поттер на секунду мрачнеет, а Пэнси чуть не подпрыгивает на месте он кольнувшей сердце боли за Тео. — Его разрушили? — Неверяще переспрашивает она. — Ты не знала? — Глаза Поттера отражение ее эмоций. Пэнси качает головой. Даже представить страшно как ощущается такой удар. Пока дом стоит есть надежда его вернуть. Пусть призрачная, пусть несбыточная, но она есть. Утратить ее, как утратить часть себя, невосполнимую и очень важную часть. — Все не так плохо, как тебе кажется. — Пэнси смотрит на Поттера со скепсисом во взгляде. — Когда ваши поместья конфисковали, защита на них была как никогда слабая. Авроры входили без труда, новые хозяева и того легче. Но Нотт-холл не поддался. Знаешь почему? Пэнси задумалась, воскрешая в голове события предвоенных лет, интуитивно полагая что ответ именно в том времени. — Пожиратели? Собрания никогда не проходили там. Темному лорду не нравилась атмосфера в доме и то, что магия ненадежна. — Да. — Невесело кривит губы Поттер. — Волдеморт к драклам посносил все многовековые каскады чар на большинстве домов. А выстроенный на побережье Нотт-холл, пропитан огромным количеством природной магии и тесно переплетен с магией живших там волшебников. Он не покорился ни волшебнику полукровке со сломанной душой, ни толпе авроров. Я как раз поступил на службу, когда было принято решение не распутывать чары, а ломать. Пэнси вздрогнула и сжала зубы в ярости. — Я отказался участвовать в операции. — Верно расценил ее злость Поттер. — Схлопотал первый выговор с занесением. Все, кто приложил палочку к той операции, оказались в Мунго. Откат почти превратил их в сквибов. — Так им и нужно. — Не выдерживает Пэнси. — Согласен. Но все что не делается все к лучшему. — Поттер широко улыбается, хитро щуря глаза. — О чем ты? Это катастрофа! Тео никогда не сможет вернуть свой дом! — Пэнси слышит, как ее голос срывается на последнем слове. — Уже вернул. — Тихо отвечает Поттер, оказываясь рядом и стирая пальцем одинокую слезинку с ее щеки. — Два года назад мы выкупили землю у министерства. Из-за разрушений и магических сбоев, цена была минимальной, а я единственным покупаем. Дом… — В его глазах пляшут чертята. — Дом почти не пострадал. Хотя министерским и показалось иначе. — И никто не задался вопросом зачем Гарри Поттеру развалины Пожирательского поместья? — Пэнси немного отстраняется, заглядывая ему в лицо. — Сделка проводилась через гоблинов анонимно. — Что-то неуловимо меняется в лице Поттера, придавая ему почти жестокое выражение. — Отвечая на твой вопрос, да, я был там. Когда пала внешняя стена и вместе с Тео, когда он вернулся домой. Жить там еще нельзя, но через десяток лет это место снова станет Нотт-холлом, который ты помнишь. — Спасибо. — Повинуясь порыву Пэнси обхватывает его талию руками, прижимаясь щекой к груди. Пэнси не знает за что именно благодарит. За Тео, которому и правда повезло, или же за себя саму, успокоенную прикосновением и парой простых фраз, или за каждого кому он наверняка помог, и о ком ей только предстоит узнать. Теплая ладонь ложится спину, а в макушку упирается подбородок. — Так какая связь между Нотт-холлом и моей магией. — Слышится сверху спустя пару минут. Из-за переживаний Пэнси упускает изначальную тему. Она отпускает Поттера отклоняясь и разглядывая оставшуюся на столе кружку, вместо его лица. Теплое прикосновение пропадает, и теперь обласканное место между лопаток немного холодит. Поттер поворачивается боком, опираясь бедром на столешницу рядом. — В той местности штормы не редкость. — Пэнси смотрит перед собой воскрешая воспоминания. — Нам никогда не позволяли оставаться снаружи во время них, даже на крытых галереях. Но как-то перед курсом третьим, родители засиделись за важным разговором, и мы все вместе улизнули от эльфов и убежали к обрыву. Когда поднялся ветер мы были на самом верху утеса, а внизу… — Она почти чувствует соленые брызги на лице. — Твоя магия как шторм, который нам тогда довелось пережить. На первый взгляд она ощущается как сносящий с ног хаос. Бьет наотмашь, лишая дыхания. Но это обманчивое ощущение. Стоит отпустить инстинктивное сопротивление и становится видна система и скрытый смысл. Эти шквальные порывы ветра вовсе не хотят сбросить тебя на скалы, а озабочены чем-то большим чем ничтожный человечек, случайно попавший под их атаку. Пэнси поворачивается к Поттеру смотря прямо в глаза, взглядом говоря о том, что не решается сказать вслух. О том что его сила манит и пугает ее одинаково, однако так же, как и от памятного шторма, она даже не думает бежать. Здесь и сейчас она слепо верит, что останется невредимой. Здесь и сейчас чужая магия снова касается кожи, заставляя трепетать каждую частичку тела, а ее обладатель, не отрывая взгляда, склоняется все ближе, невесомо касаясь губ.

***

Несколько следующих дней оставляют Пэнси крайне мало свободного для размышлений времени. Она как заводная кукла в музыкальной шкатулке, движется по заранее намеченному маршруту. Поттер, как и в первый рабочий день будит ее стуком в дверь, готовит завтрак и аппарирует к дому Лавгудов, Лонгботтом все же закрыл камин. Они больше не говорят о произошедшем между ними. И все же Пэнси замечает внимательные взгляды за завтраком и наслаждается вовсе не обязательными для перемещения объятиями. Ей хочется большего, но к вечеру сил едва хватает на то, чтобы поужинать и добраться до кровати. «И как только маглы справляются?!» С каждым днем Пэнси все больше задается этим вопросом, перетаскивая пергаменты или мотаясь в кладовую за очередной банкой краски. Новенькие журналы подмигивают ей глянцевыми обложками, укладываюсь в коробки у входной двери. Вскоре они отправятся на Косую аллею, Годрикову впадину, Хогсмид и другие магические деревушки. Сегодняшний день оказывается легче физически, но ответственнее морально. Луна доверяет Пэнси подготовить к печати небольшую заметку о запрете использования в зельях глаз тропической чупакабры, указывающую на их нестабильность и склонность взрываться в процессе варки. Когда она ставит последнюю точку и оставляет листы для проверки на рабочем столе, за оном уже темнеет. Пэнси спускается на первый этаж, где Луна обычно что-то рисует сидя у панорамного окна на задний двор. У мольберта пусто, и она решает подождать, устраиваясь в кресле-качалке у камина. За уже привычным шумом станка слышатся негромкие голоса. «Радио?» Пэнси прислушивается. Кажется, голоса всего два и один из них принадлежит Луне. — … сложно… магии… — … рассказать?.. «Поттер?» Пэнси медленно, чтобы не издать лишнего шума, встает и подбирается к арке на кухню, прижимаясь спиной к стене. Почему-то она уверена, что и раннее появление Спасителя, и сам разговор связанны с ней. — Гарри я не могу сказать как тебе поступить. — Грустно говорит Луна. — Ты же видела, как впервые действует заклинание. — Голос Поттера то удаляется, то приближается. Должно быть тот ходит по кухне. — Я… Это больно Луна. — Попробуй взглянуть иначе. — Слышится шорох подола платья по полу. — Не как оно действует, а что дает. — Эффект временный. Ей придется проходить через это ежедневно, пока она работает здесь. — Поттер больше не мечется, должно быть это Луна заставила его остановиться. — Гарри Поттер, порой ты берешь на себя слишком много. — В теплом голосе слышно улыбку. — Но… — Чшш… Послушай меня. Это не должно быть твоим решением. Спроси у нее, хочет ли этого она сама. — Хочет. — Ответ звучит уж очень уверенно. — Почему ты так уверен? — Спрашивает Луна. "Вот именно! Что такого я хочу?!" "Или не я?" Вторит ей мысленно Пэнси. — Она сенсор. "Все таки я!" — Ох! — В этом почти неслышном звуке так много: удивление, испуг, сочувствие. — Гарри! — Голос Луны звучит умоляюще. Пэнси все еще не понимает, о чем речь, но ей приходится отступить обратно к камину, чтобы не быть обнаруженной. Позже, когда они вернутся на Гриммо, она найдет способ все выяснить. Разговор на кухне продолжается, однако Пэнси больше не прислушивается, стараясь отвлечь себя скудным садовым пейзажем. Через некоторое время возвращается с работы Лонгботтом и коротко кивнув исчезает в арке. Спустя пару минут хлопает задняя дверь. Поттер ступает почти неслышно, но Пэнси чувствует его приближение в колебаниях магии вокруг. — Идем? — Его голос звучит устало, более устало чем обычно. Пэнси молча встает и захватив куртку направляется к выходу. Конечно, это не вежливо, но она боится, что, открыв рот, выпустит на волю скопившиеся вопросы. Спину покалывает от внимательного взгляда. Ужин проходит в той же напряженной тишине, что и возвращение в дом Поттера. Пэнси не обращает внимания на вкус пищи, стараясь подавить странное внутреннее волнение, неприятно ворочающееся под диафрагмой. "Заклинание… Это больно… Ежедневно…" — Ты сегодня очень тихая. — Осторожно произносит Поттер, отставляя пустую кружку. Пэнси больше некуда прятать взгляд. Она поднимает глаза, замечая более темные тени, залегшие под его глазами. — А ты выглядишь так, будто не спал по меньшей мере неделю. — Попытка усмехнутся выходит жалкой. — Продолжим делится наблюдениями? Поттер щурит глаза и кривит губы. — А есть еще что-то? Множество вопросов одновременно приходят в голову. Так сложно среди них найти тот самый — «главный». Одна ее часть хочет знать смысл подслушанного разговора. Другая выяснить наконец, что именно между ними происходит. Третья мечется в панике, желая сбежать наверх. — Да. Поттер склоняет голову на бок и приподнимает бровь, как делает каждый раз подталкивая ее говорить. — Я… — Приходится набрать воздуха и смелости перед тем, как продолжить. — Я случайно услышала ваш с Луной разговор. Мышца на скуле Поттера дергается. — Не весь. — Спешит уточнить Пэнси. — Только часть. Ты сказал ей, что я сенсор и она очень странно отреагировала. Почему она испугалась? "Изящный выверт. Горжусь собой как никогда." Поттер продолжает молчать, внимательно рассматривая ее лицо и сложенные на столешнице руки. Непонятно поверил ли он ей, или просто тянет время перед разоблачением. — Она не испугалась тебя. — В конце концов тихо выдыхает Поттер, отталкиваясь от столешницы руками и вставая. — Это сочувствие. Не страх. — Обойдя стол Поттер протягивает ей руку. — Пошли. Пэнси хочет спросить: «Куда?» или «Зачем?». Но вместо этого вкладывает свою ладонь в его. Должна ли она слепо доверять хоть кому-то, учитывая все произошедшее за ее не такую уж и долгую жизнь? Нет! Может ли она доверять Поттеру? Кажется, именно сегодня она это узнает. Если бы Пэнси спросила, Поттер бы ответил, несомненно, однако есть что-то завораживающее в том, чтобы просто идти за ним по темному дому, не зная зачем и куда. Она уверена, что Поттер не причинит ей вреда. Здесь с ним Пэнси в полной безопасности даже от себя самой. Они останавливаются у комнаты Поттера, но не заходят. Он глубоко вдыхает, оглядывается на нее, медленно выдыхает и вытягивает вторую руку вперед. В комнате раздается настойчивый стук ящиков комода и в раскрытую ладонь влетает темный сверток. Разглядеть что там в неверном свете коридорных бра невозможно. Поттер снова разворачивается к лестнице. — Куда мы идем? — Пэнси все-таки решается на вопрос, хотя внутренние ощущения, еще недавно терзавшие ее, отступили. — Выше. Поттер заносит ногу над ступенькой, но вместо этого разворачивается, отпуская ее руку и обхватывая лицо. Его большой палец осторожно поглаживает скулу. — Мы можем спуститься в гостиную, и я все объясню. И про Луну и про то, что собираюсь сделать. — Поттер смотрит прямо в глаза, сосредоточенно ищет в них что-то ведомое только ему. — Или мы можем просто подняться наверх, и ты все поймешь сама. — Он шагает ближе и Пэнси приходится поднять лицо, чтобы не потерять его взгляд. — Вверх или вниз? Пэнси видит, что Поттер все еще сомневается в том, что собирается сделать, чем бы это ни было. Она не может не задаваться новыми вопросами. И все же именно это напряжение в зеленых глазах заставляет ее первой подняться выше. Повернувшись, чтобы проверить идет ли, Поттер за ней, Пэнси успевает заметить призрачную улыбку на его губах, прежде чем он обгоняет ее, снова беря за руку. Комната, куда Поттер приводит ее, находится под самой крышей. Одна ее стена грубо заколочена досками. На полу виднеются клочки соломы и пятнистые перья. Рассохшиеся половицы под ногами скрипят и шатаются. Сквозь грязные стекла круглого окна пробивается лунный свет. Пэнси крутит головой по сторонам пытаясь понять почему они пришли именно сюда, в пустое, давно не использованное помещение. Поттер встает прямо перед ней расправляя сверток, который оказывается форменным аврорским джемпером. — Тебе не в первой надевать мои вещи. — Теперь Поттер улыбается по-настоящему, хоть и все еще несколько натянуто. Пэнси еще на втором этаже решившая не задавать вопросов, а просто плыть по течению, касается мягкой ткани. Конечно, джемпер велик ей и сидит скорее, как очень короткое платье, а рукава заканчиваются сантиметров на семь ниже кончиков пальцев. Пэнси взмахивает руками как крыльями еле удерживаясь от того, чтобы карикатурно каркнуть. Поттер ловит левый рукав в воздухе, притягивая ее ближе и поднимая манжету так, чтобы она держалась чуть выше локтя. — Я не знаю, что ты почувствуешь. — Он обходит Пэнси, останавливая, когда она начинает поворачиваться вслед за ним. — Нет стой так. — Она чувствует, как он прижимается к ее спине, беря ее обнаженное запястье в свою руку и занося другую с палочкой над браслетом. — Чтобы ни происходило не препятствуй этому. — Прикосновение губ к макушке. — Ты в безопасности. "Что?" Пэнси не успевает задать вопрос вслух. Браслет с тихим щелчком свободно повисает на руке, и Поттер ловко продевает под него рукав. В грудь словно ударяют тараном. Все вокруг превращается в разноцветную дымку. Кончики пальцев горят, словно она приложила их к раскаленному котлу. Ноги подкашиваются, но почему-то все еще удается держаться вертикально. Сухой воздух то с трудом проникает в легкие, то не желает их покидать. Сердце глухо колотится в груди соперничая с крыльями колибри. Каждую мышцу в теле выкручивает и тянет. Края зрения темнеют и Пэнси понимает, что вот-вот потеряет сознание. Правой ладони касается тонкий гладкий предмет. Она инстинктивно обхватывает его пальцами и мир взрывается слепящим светом. Откуда-то сбоку слышится треск. Кто-то болезненно стонет над ее ухом. Боль проходит так же резко как появилась и по венам разливается чистейшее блаженство получившей свободу магии.