Сладкие ночи и горечь утра

      После сложного для Вилли вечера мужчине не дали отдохнуть. Позвонили партнёры из Дании с большим заказом на день города в их столице. В мэрии очень хотели красивую шоколадную инсталляцию по сказкам Андерсона, главное было отобразить трагизм его образов. Это очень ценили все кто бывал в Копенгагене. Записав все пожелания в рабочую тетрадь и почувствовав себя совершенно усталым, Вилли решил отвлечься и заняться одним из новых изобретений, для души, так сказать. Эта разработка должна была стать вскоре популярной. Он придумал подарочный набор съедобных игр. В него входили шоколадные шахматы из белого и тёмного шоколада, шашки из карамели в глазури и домино из хрустящего печенья с орехами. У каждой шахматной фигурки был свой неповторимый вкус, сочетаясь с тем или иным видом шоколада. Это было интересно, вместо того, чтобы просто съесть коробку конфет в неё нужно было поиграть. Что характерно, весь шоколад не таял в детских ладошках, пока его не съешь. Коробка была выполнена в виде настоящей шахматной доски.       Вилли как всегда увлёкся и чуть не забыл о дневнике, который подобрал. Способность переключаться с одного дела на другое иногда играла злую шутку. Только через два часа кондитер смог оторваться от своего творения и попросил своих помощников накормить его ужином. И тут он все-таки достал дневник и открыл ту страницу со своим фото. На странице красивым почерком было написано «Мы однажды встретимся «, далее шел стих, очень грустный, на взгляд Вилли. Он мало понимал в поэзии, но это его впечатлило. Однажды я к тебе приду, И ты меня узнаешь по глазам. Однажды я тебе скажу, Что для меня ты значишь сам. И жизнь свою отдам я за любовь, В тот день когда я окажусь с тобой.       В этих строчках было столько какой-то потаенной боли, что даже человек, никогда не читавший стихов, мог это понять.       Вилли решил посмотреть следующую запись. Это была более ранняя и написана была совсем другим образом: как-то игриво, строчки прыгали, но тут стало ясно от чего, писавший это человек плакал. В двух местах строчки слегка поплыли из-за попавшей на чернила влаги. «Сегодня ты шёл по улице и я смотрела из окна кафе. Ты был в нашем городе с новой презентацией шоколада и встречался опять с той балериной. Как же больно это видеть. Она идёт рядом и свободно держит тебя за руку, а я не смею даже подойти к тебе. (запись обрывалась) Пришла к себе домой, тут так пусто без мамы, я продам его к чертовой матери. Не дом, а склеп какой-то. И я, похоронившая себя здесь заживо. Плохо, как плохо. Я никому здесь не нужна. А моя любовь к одному единственному убивает меня медленно…» (запись опять прервалась). Следующая страница и новая запись.       «Я хочу добиться чего-то в этой чертовой жизни, но мне мешает моё чувство. Оно такое сильное, и мне больно. Я как птица со сломанным крылом. Машу и не могу взлететь. Мой единственный и такой далёкий мужчина никогда не взглянет даже в мою сторону.» И приклеена газетная вырезка, на ней Вилли красовался с Эмми как раз пол года назад, когда они с треском расстались.       Вилли потрясло это откровение, человек любил его годами, не день или два, а годы. Эта девушка любила его всем сердцем и почему-то боялась выказать свои чувства. Прятала себя от него и только благодаря этой тупой затее с объявлением решилась открыто приехать. Возможно Алана так сильно отчаялась и так долго любила. Он больше не стал смотреть записи, почувствовал, что поступает низко. Это его ангел, и она любит и всегда любила только его. И все-таки не удержался и прочёл первую страничку. Там было написано расписание презентации, график работы, а потом одна лишь строчка. » Сегодня я встретила его».       Дальше его совесть не дала просто прочесть. Вилли был хорошим человеком и решил больше не копаться в чужом белье. Это отвратительно, даже то, что он взял дневник Аланы, уже было его внутренней борьбой. Завтра он положит его на место и сделает вид, что ничего не видел.       Поужинав, мужчина решили ещё посидеть над съедобной игрой, надо будет первую коробку протестировать с Чарли и Кевином. А тем более у папы Чарли скоро день рожденье, как раз в тему будет, и Джо любит шахматы. Опять он ушёл в свой придуманный мир и уже пробыл там до того момента как пойти спать.       Ранним утром Вилли первым делом позвонил в гостиницу, беспокойство о девушке не покидало его. Кристин сказала ему, что Лана ещё крепко спит. Ночь была тяжёлая, но всё обошлось, и он может приехать, нужно заставить выпить лекарство и покормить больную. Женщине надо было торопится домой, подготовится к встрече, банально переодеться и взять документы, не говоря уже о том, чтобы проверить пожилых родителей и своих мужчин. Кристин знала, что они справятся, Кевин очень ответственно относится ко всему, и голодные не останутся, но она всегда обо всём волнуется, должность у неё такая, мама в первую очередь.       С Алом она возилась вчера долго, он спал почти весь вечер, покормить его не удалось, жаропонижающее к сожалению оказалось на полу. Пришлось по старинке, обтереть уксусом как в детстве это делала ещё её мать. Он пару раз просыпался, но плохо соображал из-за температуры, звал Вилли. Это всё разрывало ей сердце. Под утро она заснула рядом с ним на кровати как в далёком детстве. Было очень тяжело всегда, когда братик болел. Она помнила, что тот практически выпадал из реальности во время болезни.       Алан проснулся, а вернее пришёл в себя когда солнце давно уже встало. Он обвёл ещё мутными от сна и болезни глазами комнату и почувствовал чьё-то присутствие рядом. Мысли немного прояснились, и он всё вспомнил. И ему стало стыдно за свою слабость вчера. Подумать только: Вилли Вонка убирал за ним блевоту. Это было так ужасно, что он теперь подумает о нём, он всё испортил. Нашёл время болеть. Но тут его мысли прервал голос рядом.       — Я рад, что ты проснулась. Было так интересно наблюдать за тобой спящей. Парень вздрогнул, только сейчас осознав кто в комнате. В кресле возле окна сидел Вилли и пил кофе. На нём были тёмно-серые брюки, кремовая рубашка и красивый шейный платок какой-то дорогой фирмы, а также серый жилет, это было очень красиво, волосы аккуратно расчесаны. Сегодня нужно было посетить после обеда банк и к вечеру ещё встретится с давним партнёром по бизнесу Томом Чаппи. Он много раз помогал Вилли со сложными заказами, ему надо поговорить о заказе датчан. Очень непростая там задача.       — Вилли, откуда ты, я помню утром была Кристин, — голос был хриплым ото сна и возможно еще от болезни.       — Я за неё, — ответил задорно мужчина и улыбнулся, — А если серьёзно, она мне тут надавала список заданий, касающихся тебя, и ушла.       Алан первым делом просунул руку под подушку, дневник лежал на месте. Это его успокоило. Потом он попросил Вилли принести ему халат из ванны. На себе он обнаружил лиф со вставками и рубашку. Милая сестра, она всё продумала, она бережно хранила его секрет. Сердце колотилось, Вилли здесь. Этот невероятный мужчина переживал о нём, сейчас вот принёс ему халат. Алан накинул протянутую ему вещь и откинув одеяло попробовал встать, но в теле была невыносимая слабость. И тут он ощутил крепкие мужские руки, которые уверенно поддержали за плечи и талию. Мужчина помог ему добраться до ванной и спросив, не нужна ли помощь, пошёл сам забрать завтрак на кухню гостиницы. Сняв халат и неприятно пахнущую рубашку, Ал расстегнул лиф и открыв кран опустился на дно ванны. Смыв последствия тяжёлой ночи, и тщательно вычистив зубы, он почувствовал себя лучше. Температуры не было и можно было жить дальше. Правда голова немного кружилась и была сильная слабость, но скорее всего это из-за пустого желудка. Надо было срочно что-то съесть. Он одел «грудь» обратно и плотно запахнув халат глянул на себя в зеркало, вид был не ах, но все можно было исправить косметикой, благо он мог это сделать благодаря Кристин. Пока его любимый и желанный мужчина лично ходил за куриным супом с лапшой, Алан выпил оставленные ему таблетки, лечение никто не отменял. Потом надел летний домашний костюм, небесно-голубую тунику с просторными бриджами и высушил волосы. Когда Вилли вошел с подносом, он почти закончил наносить легкий макияж. Мужчина улыбнулся ему и поставил поднос на небольшой белый столик у окна, парень сел за него и принялся есть. После суток голодовки желудок просто получал огромное удовольствие. Кристин удалось только вталкивать в него воду и пару таблеток под утро. Аппетит был хороший, а это значило, что он скоро будет как новенький, только отлежится пару дней. Вилли сидел рядом и всматривался в это чудо, он не мог поверить своему счастью, что так можно любить его. Просто за то, что он есть. Это хрупкое создание со взглядом олененка из сказки так страдало из-за него. В груди было какое-то новое чувство. Ему нравились женщины, но особенный трепет в сердце, он испытывал только сейчас. Возможно виной была та фраза в дневнике «Сегодня я встретила его». Вспомнился очень хороший рисунок простой ручкой рядом с этой записью, явно напоминавший его силуэт. Сейчас Алана допивала чашку с зеленым чаем, он запомнил, это ее любимый чай, просто зеленый без добавок и с соком лимона. Девушка не любила кофе, сказав, что это вредно. Вообще Ала приучила к этому мама, она много чего полезного привнесла все-таки в его жизнь. Также Алан не очень любил сладости, мог попробовать и поиграть с игрушками от Вонки, но увы, его могло стошнить уже от трех шоколадных конфет. Однажды мама специально дала ему съесть на рождество кулек различных шоколадок и сладкого, мальчика рвало два дня. И с того момента сладкое в его жизни было только иногда по праздникам.       — Хочу сказать тебе кое-что личное, — Алан замялся.       — Говори, мне все интересно знать о тебе, — он смотрел на Алану и не мог оторваться, все в ней было красиво и элегантно. Даже в домашней одежде она нравилась ему. Что с ним, кто сварил любовное зелье и приворожил его?       — Должна тебе сказать, что очень люблю твои изобретения, но не люблю сладкое, мне от него плохо.       — Но ты же ела мороженое? И то пирожное?       — Они все были с кислыми или горькими вкусами, — девушка улыбнулась, легкой улыбкой и ямочка появилась на ее щеке. Это было так мило.       — И то верно, ну и что, мне это все равно. Мой отец запрещал мне есть сладкое, а потом я сбежал из дома после того, как он сжег все мои конфеты на Хеллоуин.       Это ошеломило Алана, он не знал о Вилли такого, об этом нигде не было ни строчки.       — Ты не ел сладкого в детстве? Но как тогда ты создаёшь конфеты?       — О, моя дорогая, я люблю пробовать разные вкусы и создавать их, но есть-то все это не обязательно. А еще я очень люблю эксперименты, и чтоб что-то взрывалось, — увидев удивленный взгляд собеседницы он чуть не рассмеялся. — Шучу, просто иногда это может случиться.       — А я так испугалась, это же опасно.       — Ну я осторожен, жить хочется очень. Я как-то с ожогом лежал в больнице, потом руки были чувствительными очень и я носил перчатки так долго, что потом отвыкать пришлось. Теперь руки все время мёрзнут даже при маленьком изменении температуры, долго лечил.       Это был еще один странный факт, о котором никто не знал практически, кроме Чарли, и однажды он сказал об этом Кристин.       Несмотря на то, что Алану было намного лучше, все-таки слабость мучила его. Вилли взглянул на часы, надо на встречу, это важно.       — Если ты спешишь, то не сиди со мной долго, я вполне хорошо себя чувствую. Мне правда лучше.       — Мне Кристин потом устроит вечером.       — Не устроит, съезди по делам, я взрослая девочка.       — Вот именно, девочка. Тебя беречь надо, но мне и правда нужно идти.       Вилли быстро встал, подошел к Алану и порывисто поцеловал его в щеку. Парень не выдержал и прижался к мужчине, ему так хотелось завернуться в Вилли как в теплое одеяло и никогда не отпускать его. Кондитер обнял его в ответ и поцеловал нежно в макушку каштановых волос, приятно пахнущих после душа нежным ароматом фиалкового шампуня. Это было неожиданно, это был его любимый запах.       Что-то было очень необычное в этой девушке и неуловимо знакомое в ее глазах, забытое с годами. Где же она была, возможно в параллельном мире, который никогда не пересекался с его.       Вилли отпустил свою Алану и пошел к выходу, но обернулся перед дверью и кивнул на прощанье.       — Я позвоню вечером и если тебе будет хорошо, то у меня есть сюрприз для тебя, будет весело.       — Тогда до вечера, я постараюсь еще поспать, и возможно мы встретимся.       Его мужчина сейчас уходил, тихо закрыв за собой дверь. Алан выдохнул, он перебрался на кровать и, прижав к груди дневник заснул. Ему нужны были силы на вечер.