Then I'll make you mine

Соревнования между старшими школами Японии. Первый заплыв на сто метров. На бортик становятся двое. Двое таких разных и таких далеких в понимании друг друга парней. Один – спокойный, сдержанный, сосредоточенный на своих мыслях брюнет. Другой – нетерпеливый, целеустремленный и беспокойный обладатель огненно-красных волос. Они стоят вровень друг другу, совсем близко. Но в то же время их разделяет неизмеримая пропасть, которая образовалась ещё четыре года назад. Прозвучал сигнал старта – и пловцы рывком погрузились в прохладную воду, всеми силами набирая необходимую скорость. Сказать, что Хару не старался, нельзя. Он впервые жаждал победы не меньше своего соперника. Ему, так или иначе, хотелось доказать своему, пусть и бывшему другу, что их противостояние не приведёт ни того, ни другого ни к чему хорошему, а лишь подогреет дух соперничества и оттолкнёт парней друг от друга на бесконечно-длинное расстояние. Толчок – Матсуока уже на пути к финишу, тогда как Нанасе ещё подплывал к противоположной стенке бассейна. Испуг завладел им снова. С тех пор, как Рин вернулся в Японию, каждый день был наполнен переживаниями и каким-то неведомым доселе страхом. Сейчас же Харука, будто ошпаренный, несвойственно самому себе увеличил скорость до нового уровня и практически догнал Матсуоку у финиша. Но всё тщетно – проигрыш есть проигрыш. Громкие возгласы Рина и поддержка его команды с трибун – очевидное тому доказательство. - … я никогда больше не буду плавать с вами, - после этих слов, находясь ещё в воде, Нанасе оцепенел, а в горле пересохло, словно юноша вдруг очутился посреди засушливой пустыни, будучи несколько дней без капли воды. В груди что-то сильно кольнуло и сдавливало сердце с каждым выдохом. – Никогда, - на этом слове Харука и вовсе выпал из реальности, и всё, что он видел перед собой – тёмное полотно без единого просвета, на фоне которого отдалялась одинокая фигура, некогда являвшаяся его соперником. Нанасе буквально с одного прыжка выскочил из бассейна и, протянув руку в бесконечную пустоту, изо всех сил кричал, срываясь до истерики и слёз: «Рин! Прошу, остановись! Рин…» Юноша вскочил с кровати в холодном поту и, приложив ладонь к губам, с выпученными от шока глазами смотрел куда-то вперёд, ещё не осознавая, где находится. Спустя минуты две до него стало доходить, что это был лишь очередной кошмар, один из множества, которые снились ему неоднократно после того самого заплыва. Хару с трудом поднялся и на ватных ногах, не разбирая дороги, побрёл в ванную. Он всегда искал спасения в воде, но даже она сейчас бессильна против его сумбурного и невыносимого потока злополучных мыслей. Нитори сидел на корточках возле тренировочного бассейна школы Самедзука. Он был достаточно сосредоточен, так как его семпай сейчас выкладывался на полную в целях повышения скорости плавания. Ему уже не было такой необходимости практиковаться лишь в вольном стиле, ведь его навыки смогли превзойти нужного ему человека и доказать всем, что Матсуока Рин достигнет желаемого любой ценой и продвинется на уровень выше, несмотря ни на что. Так что, начиная с дней после соревнования, обладатель рубиновых глаз вернулся к привычным, австралийским тренировкам в стиле батерфляй. Айчиро, в свою очередь, внимательно наблюдал за каждым движением, каждым взмахом руки своего кумира. Да, именно кумира. Сероволосый юноша всегда мечтал сравняться или, как бы невообразимо это ни звучало, превзойти своего семпая. Но он ненавидел себя за слабость, трусость и неумение стремиться ко всему с таким же упорством и рвением. Всё, что ему оставалось, это двигаться своим путём, пусть и небыстрым, но продуктивным. Ведь именно Рин сказал ему однажды, что не стоит гнаться за кем-то вслепую, а лучше следовать тому, что ты уже выбрал для себя и никогда не сворачивать с выбранной дороги. Айчиро согрели душу эти слова, и сейчас он, почему-то, снова их вспомнил, из-за чего на лице засияла довольная улыбка, которую не мог не заметить Матсуока, прибывший к финишу уже как секунд пять назад. Безмолвно указав пальцем на таймер, пловец немного скептично посмотрел на сиявшего от нахлынувшего счастья парня. Тот, в свою очередь, мгновенно засуетился и судорожно искал кнопку паузы. - Эм, минута и семь, Рин-семпай, - пролепетал он и повернул табло к обладателю рубиновых глаз. - Минута и две, Нитори, - вздохнул Матсуока и подплыл к лестнице, дабы подняться и немного передохнуть. – Не витай в облаках, мы всё-таки на тренировке. - Да, Рин-семпай, простите! – спохватился Айчиро и кинулся подать ему полотенце. – Вы закончили, или ещё один заплыв? – немного с опаской спросил юноша. - Тебе так не терпится от меня отделаться? – выхватив полотенце, Матсуока приложил его к лицу. – Я не держу, можешь идти. - Нет-нет, Рин-семпай! Я н-не это имел в виду! – заикался Нитори. – Я… просто беспокоюсь, может, вы устали. Перенапрягаться тоже не стоит. - Я буду тренироваться столько, сколько нужно, мне не нужна жалость и поблажки, - грубым голосом возразил пловец. - Т-тогда… д-давайте продолжим, - под давлением выпалил сероволосый. Матсуока ничего не ответил, а лишь, встав на бортик, занял позицию и по команде «Старт!» нырнул в водную гладь бассейна. Довольно часто вечерами Айчиро оставался один в комнате, так как его сосед обычно выполнял пробежку в ближайшем парке. Не скрыть того факта, что Нитори было одиноко без семпая в такое время. Хотелось поговорить, поспорить, расспросить его об Австралии, в которой он провёл немало времени и рассказывал об этом с большим энтузиазмом. Хотелось просто ощущать его присутствие рядом, слышать его голос, наблюдать за каждым его действием. Эта привязанность Айчиро к Рину возросла сильнее с того момента, когда последний одолел Нанасе Харуку на международных соревнованиях ещё в первом заплыве. Тогда кохай был безумно рад и горд за своего семпая, он изо всех сил кричал ему слова поддержки, болея всем сердцем и душой. И что его радовало ещё больше – отныне Матсуока не будет стремиться к превосходству над кем-то, а углубится в тренировки для себя и своих достижений. Нитори же, само собой, ему в этом безотказно поможет. Если появится возможность, юноше хотелось бы всегда быть подле своего семпая и помогать ему двигаться дальше, попутно развиваясь самому. Немного эгоистично с его стороны – радоваться разрыву отношений некогда близких друзей и, в то же время, соперников, но Айчиро не мог ничего поделать со своими чувствами. А сегодня, оставшись вновь наедине с самим собой, он окончательно понял, что без памяти влюблён в Рина. В его хищные глаза, акулью улыбку, резкие и завораживающие движения тела, характер и повадки – он любил буквально каждую частичку, каждый его вдох и выдох при заплыве, любой его жест и брошенные в его адрес слова. Ему осталось только, как первоклассному сталкеру, преследовать его с фотоаппаратом и щёлкать при любой возможности. Хотя это уже, наверно, слишком. Нитори до безумия восхищался семпаем и еле сдерживался, чтобы не выпалить всю свою экзальтацию ему в лицо. Однако надолго Айчиро не хватит. Сегодня он решился, несмотря ни на что, признаться Матсуоке в своих чувствах. Он уже подготовил себя к любым последствиям, так что терять было нечего. Осталось лишь дождаться прихода семпая, а там – будь, что будет. На этот раз обладатель волос цвета дикой вишни вернулся с пробежки позднее обычного. На вопрос Нитори, что могло его так задержать, Рин отвечать не стал. Пробубнив что-то себе под нос, Матсуока взял сменную одежду и направился в душ. Встав под холодную струю воды, он откинул голову назад и снова задумался о нём. О ком? Конечно же, о Нанасе Харуке. Ещё вчера он думал, что больше никогда не вспомнит о своём не состоявшемся противнике, который, как оказалось, не стоил и малейшего усилия в победе Рина. Но что-то до сих пор не давало покоя победителю… всё ещё чего-то не хватало. Вернее сказать, он чувствовал себя опустошённым и потерял единственную мотивацию к поставленной цели. Да, он отказался от того, чего так и не достиг. Он не выяснил, что же на самом деле представляет из себя Хару. О чём он всегда думает, что движет его жизнью, как он относится к тем или иным вещам, какие мотивы и цели вообще преследует, почему он считает плаванье не столько спортом, сколько увлечением? Как много вопросов, и хоть бы на один был вразумительный ответ. Нет, Матсуока обязан узнать ответы на каждый из них. Или он не будет собой больше никогда. Сомнения завладели его разумом и вряд ли отпустят так просто. Именно такой вывод сделал Рин, выходя из душа и направляясь обратно в комнату. Выходя из ванны, он застал забившегося куда-то в угол Айчиро, который немного смущённо смотрел то на него, то в окно, сминая при этом в руках краешек футболки. «Видимо, он меня ждал, - предположил Матсуока. - Но зачем?» - Ты чего в углу так подозрительно стоишь? – вытирая оставшиеся капли воды, поднял одну бровь обладатель рубиновых глаз. - А-а… я, это… Рин-семпай, ну… в общем, - всё никак не мог собраться с мыслями Нитори. - Да говори уже, сколько можно заикаться, - пловец подошёл к юноше на пару метров ближе. Как только он это сделал, Айчиро прижался к стене вплотную, немного подрагивая телом. Сейчас он был похож на кролика, которого загнал в угол хищный волк и намеревается, грубо говоря, вот-вот сожрать. - Что с тобой? Не трясись так, успокойся, - Матсуока слегка протянул руку, чтобы дотронуться до плеча, но кохай перехватил его руку своей и сжал в области запястья. - М-мне нужно вам кое в чём… п-признаться, - всё ещё дрожа, как можно тише прошептал Нитори. – Семпай… дело в том, что я… я влюблён в вас, Рин-семпай! – прижав вторую руку к груди, выпалил Айчиро. – Я всегда… всегда восхищался вами! И не только потому, что вы мой семпай… Я восхищался вами как мужчина мужчиной. Мне нравится в вас всё: любые ваши действия, ваши слова, ваш голос и ваша внешность… всё-всё, семпай! Вы для меня идеал, я, скорей всего, никогда не стану таким, как вы, но… я был бы на седьмом небе от счастья, проведи с вами всю свою жизнь бок о бок. Я не могу ни дня прожить без мысли о вас, если вас нет рядом – я не нахожу себе места, вечно беспокоюсь и попросту схожу с ума. Я уже не представляю своего существования без вас рядом, семпай. Вы необходимы мне, как воздух лёгким. Поэтому я больше не могу скрывать от вас правду, я хочу, чтоб вы знали, семпай, пусть это и будет эгоистично с моей стороны, - на этих словах юноша замолчал и с мольбой в глазах посмотрел прямо в глаза Матсуоке. Всё, что он увидел в них, - пустоту и отчуждённость. Они ничего не выражали, а лишь смотрели в одну точку, тогда как их обладатель шумно выдохнул и сжал руки в кулак. - Прости, Нитори, - сероволосый мальчишка невольно вздрогнул, - кажется, мне нечего тебе ответить. Правда, прости… - вот, и всё, что он сказал. Развернувшись в обратную сторону, пловец направился к своей кровати, предварительно потушив в комнате свет. Айчиро ещё какое-то время стоял, как вкопанный, мысленно перематывая то, что услышал, но после безвольно забрался на верхний ярус кровати и отвернулся к стене, зарывшись с головой в одеяло. Рин погрузился в сон далеко не сразу, да и как тут заснёшь после услышанного. Он совсем не понимал и не разбирал своих чувств к Нитори. Ему даже никогда не доводилось задуматься над этим. Все мысли и попытки разобраться перекрывал этот чёртов Нанасе, о котором Рин думал ещё чаще, чем о собственных тренировках. Пловец решил раз и навсегда разобраться со всем, что связывает его с этим меланхоличным парнем. И пока заданная цель не будет им достигнута, Матсуока будет сдержан и холоден ко всему, что встанет у него на пути. Такой уж он человек. Через какое-то время наверху послышались приглушённые всхлипы и сбивчивое дыхание. Несомненно, его маленький кохай плакал. Хотя, у Рина нет больше права называть Айчиро своим… В этот день они отдалились друг от друга окончательно.