Imitari

      Внутри здания «Агенства поручений господина Хэ» не было ничего примечательного: простое безликое офисное помещение с рабочими местами для сотрудников. Время шло к вечеру и здание казалось пустым, поэтому Сянши растерянно оглядывался по сторонам. Он не представлял, где искать названного дагэ человека, если его не окажется в агентстве.       — Ты, должно быть, Дан Сянши? — раздалось за спиной, и парень поспешил оглянуться.       Молодой мужчина лет тридцати помахал рукой с вершины лестницы на второй этаж, дружелюбно улыбаясь.       — Я ждал тебя, поднимайся.       Сянши послушно поднялся по металлическим ступеням и оказался в просторной комнате с промятыми диванами и кухней, огражденной полупрозрачными передвижными стенками.       — Мое имя Ян Линг, сяо Чжа должен был тебе это сказать. Оставляй сумку и присаживайся.       Мужчина вел себя приветливо, что расслабляло Сянши, пребывавшего в напряжении весь путь сюда. Он воображал себе страшное бандитское логово, но если отбросить столь близкое соседство с борделем и общую неблагополучность района — вполне обычный офис с окраин, совершенно непримечательный, разве что чересчур пыльный.       Ян Линг возился на кухне, пока младший Дан рассматривал помещение, в котором не было следов торговли оружием, фасовки наркотиков или пятен крови после совершенного убийства. Перед Сянши поставили исходящую паром кружку.       — Вижу, ты удивлен.       Сянши поднял настороженный взгляд и Линг улыбнулся:       — Сяо Чжа наверняка наболтал всякой ерунды? Но мы не какие-нибудь преступники-головорезы, тебе не стоит беспокоиться.       Принюхиваясь к аромату парень сделал глоток горячего, но не обжигающего напитка, и зажмурился. Ян Линг, наблюдающий за реакцией гостя, рассмеялся:       — Ну как? Неплохо, да?       Дан Сянши закивал, у него почти выступили слезы на глазах — никогда не приходилось пить такой хороший чай. Однако это не были слезы радости — Сянши огорчился, что его пожилой отец не может насладиться этим вкусным чаем. Вместо этого старик питается безвкусной больничной едой и пьет едва подкрашенную горячую воду.       — Один из моих друзей хорошо разбирается в чае и знает места, где его лучше покупать. Вероятно, ты познакомишься с ним позже — как и с другими твоими старшими. Сегодня в агентство никто не вернется: после работы все сразу отправляются домой, в офисе мы собираемся в основном по утрам, когда назначаем людей на поручения. Но сейчас все задания распределены и агентство пустует. В одно время у нас бывает большая нагрузка, а в другое — ленивые деньки, когда все собираются на этой самой кухне и треплются о мелочах.       Вероятно, давненько здесь не случалось таких посиделок, потому что Ян Линг выглядел слегка затосковавшим по тем самым старым денькам.       — В любом случае, сегодня уже слишком поздно для работы, поэтому я провожу тебя к квартире сяо Чжа — он разрешил тебе пожить там в его отсутствие. Весьма удобное расположение: буквально в двух улицах от офиса и никаких расходов на транспорт.       — Я очень благодарен дагэ за его доброту, — серьезно кивнул Сянши. — Господин Ян, а в чем будет состоять моя работа?       — Раз уж теперь ты часть коллектива, то можешь звать меня басюн, — улыбка Ян Линга была приятной, как и само его лицо: достаточно привлекательное и располагающее, с глазами цвета мягкой карамели. Такого человека хотелось называть басюном или даже дагэ. — Ты новичок, поэтому первое время будешь выполнять мелкие поручения. Например, поможешь мне с уборкой офиса: как видишь, здесь давно не орудовали тряпкой. В агентстве я заведую уборкой, но некоторое время не мог выполнять свои обязанности и следить за поддержанием порядка — получил травму и лечился.       Внимательные черные глаза уже успели заметить, что мужчина бережно обращается с левой ногой и старается не стоять подолгу.       — Басюн, у вас болит нога?       Линг перевел слегка удивленный взгляд на лицо парня:       — А ты наблюдательный. Да, я поранил ногу и отлеживался дома. Только три дня как вернулся в офис, но пока не способен на многое, а потому медленно вливаюсь в работу: начал с разгребания архива — система у нас старая, что называется «бумажная». Но «бумага» на самом деле, разумеется, из переработанного пластика. Кстати и этим мы тоже занимаемся: собираем пластик с улиц и относим на переработку, а взамен получаем бесплатную пачку листов. Ты тоже будешь этим заниматься поначалу.       В прошлом Сянши устроила бы такая безопасная работа, к тому же к уборке он привык, но сейчас острая необходимость заработать лишала спокойствия.       — Басюн, как скоро я смогу приступить к серьезной работе? Понимаете, мне очень нужны деньги…       Сянши показалось, или мужчина и в самом деле улыбнулся ему еще чуточку теплее?       — Я знаю, сяо Чжа рассказал о твоем отце. Не волнуйся, если ты хорошо покажешь себя, то агентство даже займет тебе денег — сможешь в кратчайшие сроки оплатить операцию отцу. Твоя сыновняя преданность очень похвальна, уверен, что босс это оценит и согласиться помочь тебе. — Поймав вопросительный взгляд парня Линг пояснил: — Босс — наш самый старший брат, он здесь главный и тебе следует обращаться к нему «босс Цю», запомнил?       Младший Дан кивнул. Он задумался: «Если главный в агентстве босс Цю, то кто же тогда такой этот господин Хэ, который упоминается в названии?» Но, в конечном счете, это было совершенно неважно. Он уже получил ответ на главный вопрос: сможет ли он достать здесь денег как обещал дагэ? И ответ был утвердительным.       Жилой дом оказался «муравейником» со множеством капсульных квартир, а Сянши повезло стать обладателем крохотной комнаты, в которую с трудом вмещались: узкая железная койка и раздвижной столик на одного, являющийся частью ячеечной конструкции на всю стену. Часть ячеек в стене была пуста, в то время как другие были заняты мини-печью для разогрева еды, стареньким синтезатором напитков и слабеньким кондиционером. Одна из полок образовывала крупную нишу, которую занимал широкоформатный плазменный телевизор — предмет откуда-то из начала нынешнего столетия. Хотя с полной уверенностью можно было сказать, что вся техника в этом доме — а может и во всех трущобах — совершенно устарела. Доказательством тому служил санузел: тут же, отделенные от остального помещения непрозрачной пластиковой скользящей перегородкой, находились унитаз и поддон с душевой лейкой.       Один угол занимали парочка кухонных тумб и низкий громко гудящий холодильник.       — Понимаю, здесь тесновато, но на окраинах сложно найти жилье лучше, — тон Ян Линга был почти извиняющимся.       Домик семьи Дан тоже был маленьким, но общий простор местности сглаживал впечатление, к тому же в распоряжении отца и сына была площадь размером в пять таких комнат вместе взятых. Но жаловаться не приходилось, и Сянши все вполне устраивало — по крайней мере, не пришлось слоняться по трущобам в поисках жилья, спасибо дагэ.       — Мне все нравится, басюн. Не беспокойтесь.       — В таком случае отдыхай, не буду тебя больше задерживать.       Басюн кивнул ему на прощание и направился дальше по коридору к устаревшему механическому лифту. Еще в офисе он оставил Сянши свои контактные данные и разрешил беспокоить себя в любое время, если возникнут вопросы или понадобиться помощь.       Дан Сянши остался один в этой еще совсем чужой квартире, в совсем чужом городе. Парня захватила тоска по отцу.       Утро выдалось солнечным, но в этом окутанным дымкой городе оно не способно было одержать верх, а потому лишь подслеповато продиралось сквозь клубящееся марево. Тело Сянши начинало привыкать к местному запыленному и загазованному воздуху, хотя в носу все еще свербело, а в легких ощущалась тяжесть.       Пройдя короткий путь от «дома» до офиса, он немного помялся перед дверью, тихонько выдохнул и вошел прямиком в свой первый рабочий день… И, как выяснилось, пришел раньше многих — кроме вчерашнего знакомца Ян Линга во всем помещении не наблюдалось ни одного работника.       — О, и снова здесь нет никого кроме нас, — улыбнулся ему Линг приветственно.       — С добрым утром, басюн, — Сянши поспешил забрать из рук старшего жесткий пластиковый короб, оказавшийся достаточно тяжелым.       — Двадцать минут назад обнаружил плесень в архиве — он находится в подвале, а потому иногда доставляет неприятности. Придется перенести наверх все ящики с документами — не знаю, как эта мутировавшая гадость может повести себя с пластиком.       Так первый рабочий день Сянши был ознаменован борьбой с плесенью. К счастью, к ним с Лингом присоединились еще двое молодых парней из «молодняка», как их назвал басюн. Младший Дан подумал о том что, должно быть, и сам теперь относится к их группе.       Вчетвером, переодевшись в прорезиненные костюмы и защитив лица надежными масками с фильтром, они спустились в подвал с распылителями наперевес. Линг уверял, что химикат ядерный и способен изничтожить любую плесень. Бледно-голубой туман густо заполнил все помещение к тому времени, как они тщательно опрыскали каждый угол и каждую щель в кирпичной кладке.       За зданием агентства находился небольшой асфальтированный дворик с мусорными контейнерами — общий с соседним зданием. А чуть дальше — небольшой хозблок для инвентаря. Там Сянши почистил костюмы и маски каким-то «чудесным» средством Линга. Он уже собирался возвращаться в офис, но так и застыл в дверях бетонной постройки. Сцена, свидетелем которой стал Сянши, произвела на него сильное впечатление.       От хозблока до тесно соседствующих зданий офиса и борделя можно было пройти не более десятка шагов. В небольшом пространстве, образованном между зданиями и контейнерами, уединились двое мужчин. Прохожий на улице не мог увидеть, чем они занимаются, так как мужчины скрывались прямо за углом, но Сяшни с его точки обзора было все прекрасно и видно, и слышно.       Темноволосый незнакомец держался одной рукой за кладку стены, в то время как второй стискивал светлые волосы другого незнакомца, присевшего перед ним согнув колени. Хлюпающие и чавкающие звуки не оставляли места сомнениям — Сянши застал сцену минета между работником борделя и… клиентом? Нет, клиент вряд ли будет одет в какой-то старинный вид костюма-тройки и лихо сдвинутую шляпу. Второй парень, очевидно принимающий в рот член, на удивление был облачен в длинное ципао точно по фигуре. Разрезы на платье оголяли белые ноги в чулках, ступни которых были обуты в высокие туфли на шпильках. Очевидно, что ему было неудобно находиться в такой позе с задранным платьем, подолом, подметающим асфальт, и разведенными в сторону коленями, но он покладисто терпел. Губы, напомаженные красным, плотно обхватили орган темноволосого мужчины. Со стороны Сянши видел движение в горле парня — член заполнял его полностью, а тому словно и не нужно было дышать.       «Может и не нужно, — отвлеченно подумалось Сянши. — В конце концов, это же имитант. Возможно, модели для удовольствий сконструировали таким образом, чтобы они какое-то время обходились без воздуха?»       Вдруг блондин скосил взгляд — и наблюдателя будто пронзило насквозь. Холодный голубой глаз оттенком в точности походил на недавний ядовитый дым. Казалось, он тоже способен уничтожить любого, кто будет достаточно глуп и ступит в облако смертельного тумана.       По телу Сянши прокатилась мелкая дрожь и он спешно спрятался внутри хозблока, прислонившись спиной к стене, но не мог заставить себя не прислушиваться к развратным звукам, доносящимся снаружи. Парню казалось, что блондин может подавиться и умереть, и тогда он снова напоминал себе — это не человек. Человек, возможно, и не смог бы делать что-то подобное с полным отсутствием рвотного рефлекса и таким расслабленным выражением лица. Как вообще можно выглядеть таким спокойным, пока кто-то орудует членом в твоем горле, доставая, казалось, до самого кадыка?       Раздавшийся беспомощный стон, выражающий удовлетворение вперемежку со слабостью, заставил Сянши вздрогнуть.       — Вот, я все проглотил, видишь? Как ты любишь.       Сянши услышал цокот каблучков и распознал недовольные нотки в голосе говорившего:       — И почему тебе вечно надо зажиматься в каких-то сомнительных местах, извращенец? Хочешь меня в рабочее время — приди и купи. Или хотя бы дождись конца смены, чтобы мы смогли нормально уединиться, но вот так набрасываться на улице — перебор.       — Боишься, кто-то увидит? Не думал, что ты такой стыдливый, диди.       Блондин — а очевидно, что этот голос принадлежал именно ему, — фыркнул:       — Думаешь, такой как я может испытывать стыд? Нет, но если кто-то смотрит — вполне обосновано желание получить за это деньги. Как думаешь, заплатят мне случайные прохожие, не просившие этого представления?       Сянши чувствовал, как его щеки, уши и шею пощипывает и печет от стыда.       — Ну будет тебе, диди. Ты знаешь, как развратно выглядишь, когда возмущаешься, а у самого по подбородку стекает и платье в паху натягивается?       — Иди давай, твое отсутствие могут заметить. Я хочу покурить.       — Ладно, но не задерживайся — на улице сегодня слишком прохладно для твоего наряда.       Как только за темноволосым закрылась, скрипнув, дверь, Сянши услышал:       — Можешь выходить, он ушел.       Блондин его заметил, поймал за подглядыванием, так что смысла скрываться не было никакого. Сянши послушно вышел из хозблока и приблизился к парню.       — Извините, я не специально подсматривал. Я соберу деньги, чтобы заплатить… — парень склонил голову.       Но блондин лишь помахал ладонью:       — Нет-нет, не бери в голову. Я просто так это сказал, забудь, — имитант залез под платье, доставая из-за чулка сигарету и электронную зажигалку. Поймав исследующий взгляд Сянши, он протянул сигарету: — Будешь? У меня еще одна есть.       Но младший Дан отказался и тогда блондин сам ее зажег и затянулся.       Несмотря на то, что человечество придумало множество альтернатив привычной табачной продукции — в виде электронных сигарет или никотиновых пластырей, например, — потребители все еще предпочитали заполнять легкие едким дымом, хотя, казалось бы, отравляющего производственного смога должно быть достаточно.       — Раньше я тебя здесь не видел. Новенький. — Он даже не спросил, скорее просто констатировал это как факт.       Сянши мог и не отвечать, мог просто повторно извиниться и вернуться в офис, к дружелюбно улыбающемуся Ян Лингу и ароматному чаю в вознаграждение за помощь в борьбе с плесенью. Вместо этого Сянши предпочел вдыхать въедливый, словно падымок, клубящийся туман, горчащий на языке.       — Сегодня первый рабочий день. Меня зовут Дан Сянши… а вас?       — Шоуи. Для всех просто Шоуи, — один уголок ярко-красных губ изогнулся, в то время как второй остался без движения. Пристальные и цепкие глаза, казалось, придавали ядовитый голубоватый оттенок опутавшему их туману.       Словно отрезая от всего мира.       Словно этот туман — и есть весь мир.       Тесная комнатушка, являвшаяся квартирой-капсулой Сяшни, наполнилась сновидениями. В них молодой парень прогуливался по кольцевой дорожке вокруг пышно раскинувшегося дерева в цвету, пока вечнозеленые кустарники шелестели лиственным покровом под тихий ветерок, гонимый климатическими комплексами. Зимнее солнце не грело, но его упрямые лучи, пробиваясь сквозь стекло накрывшего райский сад купола, распадались игривым мерцанием бликов. Молодой человек протянул руку, касаясь темного ствола единственного дерева и возводя взгляд к нарядной кроне, усыпанной розовыми цветами мэйхуа.       — Ты последнее… — шептали губы, а вслед за рукой к шершавой коре прижалась по-юношески гладкая щека. — Пожалуйста, держись.       Словно бы в ответ на его плечи опал розовый бутон — первый предвестник скорой гибели последнего дерева мэйхуа, порожденного измученной землей.       Открывая глаза после таких снов Сянши мог только вздыхать, сердцем ощущая тоску и скорбь. Порой эти всплывающие воспоминания из прошлой жизни ранили его душу своей красочностью и наполненностью, отчего мир вокруг казался еще более унылым в царствовании бетона, железа и неона.       Помнить предыдущую жизнь — необычайное дело даже для людей этого века, поэтому Сянши не рассказывал о своей странности никому, кроме отца. Причиной пробуждения этих воспоминаний стала серьезная травма головы, полученная несколько лет назад еще до соевой фермы и той мирной жизни, радости и тяготы которой были поровну разделены их маленькой семьей.       Пусть Сянши и чувствовал себя немного странным, но успокаивало осознание — его бессмертная душа существует и реинкарнирует. Во всем мире он, возможно, был единственным, кому выпала удача получить разгадку одного из множества вопросов о жизни и смерти, о которых веками спорили ученые, философы и религиозные последователи. К ощущению своей чудаковатости примешивалось и легкое чувство превосходства.       За две недели, проведенные в Чунцине, младший Дан привык к густой дымке тумана вперемешку с пылью, стелющейся по узким улочкам окраин — его легкие адаптировались к тяжести, уже ставшей привычной. Дни шли и поручения занимали все рабочее время: сначала борьба с плесенью в подвале агентства, а когда разобрались с этой проблемой оказалось, что точно таким же атакам этой мутировавшей мерзости подверглись подвалы всех зданий по их улице — и с той поры Сянши ежедневно окунался в голубой дым, тем самым избавляя соседей от необходимости близкого знакомства с пушистыми злодеями.       С куда большей готовностью он окунался в едкий сигаретный дым — защитное облако, тем не менее пропускающее его как родного. Задний двор двух близко соседствующих зданий все больше завлекал Сянши возможностью общения с одной необычной личностью, и даже близость мусорных контейнеров не вызывала отторжения.       Шоуи часто можно было застать у черного хода, курящим или отсиживающимся на узкой металлической лавке во время коротких перерывов. Вскоре Сянши заметил, что блондин вовсе не был обычным работником — ему многое прощали. Иногда от Шоуи можно было услышать что-то вроде «подмени меня» или «может и подождать, не страшно». Любого другого имитанта за такую наглость наверняка отправили бы на перепрошивку операционной системы. Любого, но не Шоуи. Может, тому виной была нестандартная притягательная внешность и высокая степень индивидуализма модели? Или качество предоставляемого им обслуживания? В любом случае о последнем Сянши старался не задумываться.       Покончив с терроризировавшей соседей плесенью в один из рабочих дней, Ян Линг и трое его помощников наконец смогли вернуться к первоначальной задаче: сортировке ящиков с пластиковыми листами, поднятых из подвала. Как оказалось, в отсутствие заведующего уборкой кто-то забил архив коробами со всяким хламом. Так что пока Линг, командуя «молодняком», разбирал документацию, Сянши было поручено расфасовать неучтенные короба на «нужное» и «ненужное», а последнее переселить в мусорный контейнер. Парень вынес короба на задний двор: по сравнению с запыленным и душным помещением снаружи было намного свежее, и он рассудил, что там работа пойдет веселее. Затерявшиеся пластиковые листы и папки легли в сторону, в уже подготовленные зип-пакеты. Ярко разукрашенные фестивальные маски полетели в мусорник, но было забавно представлять, что эти люди, занимающиеся таинственными криминальными делами, иногда натягивают маски с мордами драконов и отмечают праздники как обычные мирные граждане.       Сянши выделил себе отдаленный угол двора, поэтому остался незамеченным рассерженной женщиной в огненно-красном ханьфу, выскочившей из задней двери и волокущей за собой заметно более высокого, но совершенно несопротивляющегося парня. Незнакомка остановилась у переулка и зашипела, словно змея из видео-экскурсий по животному миру первой половины двадцать первого века:       — Кем ты себя возомнил, Шоуи? Прервал сеанс и просто сбежал от клиента! Мне пришлось возместить ему двойную стоимость твоего времени во избежание скандала!       — Этот человек сумасшедший. Я могу вытерпеть что угодно, но всему должен быть предел.       В переулке раздался звук удара который, очевидно, пришелся на щеку блондина. В тишине слышалось только тяжелое, злое с присвистом дыхание женщины. Она изо всех сил удерживала себя у черты, за которой, казалось, была способна разодрать подчиненного на лоскуты.       — Шоуи, — прошипела она, — даже самая красивая вещь окажется на свалке, если перестанет приносить прибыль.       Цокнули каблуки, хлопнула дверь, а блондин продолжал стоять неподвижно. После секундной растерянности он встряхнул головой и направился вслед за женщиной к черному ходу, но не спешил возвращаться в отравленную благовонную духоту.       Дан Сянши молча наблюдал за этой сценой, поражаясь спокойствию Шоуи. Тот уселся на лавку, как делал это всегда, и достал сигарету. Ничего не говорило о том, что всего минуту назад здесь разразилась маленькая буря, разве что краснеющий след на щеке отчетливо проступил на бледной коже. Но кроме отпечатка ладони, было еще кое-что: тонкий порез проходил от мочки уха вдоль скулы. Наверняка взъяренная женщина вспорола нежную кожу острыми ногтями, будто созданными для разрезания плоти.       Сянши незаметно поднялся на ноги и скользнул в офис, где на первом этаже, почти у самого заднего хода, находился лазарет. Здесь можно было найти все необходимое для оказания первой помощи при ранении, чем парень и воспользовался, пошарив по полкам и достав аптечку. Он вернулся во двор.       Подойти к Шоуи оказалось не так легко. Тот выглядел более отстраненно, чем Сянши привык видеть, и весь его вид сигнализировал — блондин не в настроении общаться с кем-либо. И все-таки, сделав глубокий вдох, Сянши собрался с силами и переступил границу вдруг ставшего недружелюбным сигаретного облака. Он сел на лавку рядом с парнем и тот скосил на него пронзительный голубой глаз, будто выжидая, что же случиться дальше.       — У тебя кровь на щеке. Лучше обработать сейчас, чтобы не попала инфекция, — только сказав это, Сянши задумался: «А могут ли имитанты заразится чем-то?», но было уже поздно.       Линия губ Шоуи казалась более жесткой, чем обычно, и младший Дан морально готовился к отказу. Но вот имитант ухмыльнулся, насколько позволяла саднящая щека, и непринужденно бросил:       — Валяй.       Сигарета в пальцах качнулась, ссыпая пепел на асфальт. Вата легко коснулась раненой кожи, медленно окрашиваясь красным. Шоуи равнодушно глядел в сторону и Сянши открылся вид на идеальный профиль с прямыми, но длинными ресницами, отбрасывающими узорчатые тени на щеки. Высокая переносица, четкая линия подбородка, слегка выступающие скулы. Кажется, этот имитант был создан не только для физического, но и ради эстетического удовольствия.       В завершение Сянши заклеил рану пластырем, едва касаясь кожи подушечками пальцев.       — Вот и все. Что-то еще надо обработать? У меня есть время до конца перерыва.       Шоуи поджал губы, слегка нахмурил изящные брови и глянул на парня с какой-то странной нерешительностью. Кажется, он сомневался, стоит ли принять это предложение. Недолго поколебавшись, имитант все же развернулся к Сянши спиной и ослабил пояс ханьфу. Ткань сползла вниз, касаясь каждого увечья кожи: красные следы и кровоподтеки создавали немыслимый узор, напоминая собой роспись на фарфоре. Казалось, кто-то хотел испытать на этом теле все виды пыток.       Сянши на время застыл и мог прокручивать в голове только одну фразу: «Этот человек сумасшедший. Я могу вытерпеть что угодно, но всему должен быть предел».       Парень еле слышно вздохнул и принялся обрабатывать раны. Ему было сложно принять, что бывают настолько беспощадные и извращенные люди. А знание того, что они еще и находятся совсем рядом, даже пугало. В деревне все были друг другу близки почти как родня, поэтому намеренное причинение боли и получение удовольствия от такого жестокого действа, вызывало отвращение и с трудом укладывалось в голове.       Сянши слишком погрузился в свои мысли и случайно надавил немного сильнее, отчего Шоуи дернулся и свистяще выдохнул.       — Прости! — спохватился парень и отдернул руку. — Не думал, что имитанты могут чувствовать боль…       — Тот, кто не испытывает боли, становится неуправляемым. А создавать неуправляемую силу и наполнять ею каждый уголок города — как минимум неразумно.       Сянши задумчиво покивал, не сразу осознав, что этот жест останется неувиденным.       — К тому же в моей профессии важно соблюсти все нюансы человечности — бездушные куклы или предметы для самоудовлетворения существовали и в начале века.       Уже давно правительством был принят новый гуманистический закон. Он гласил, что люди не могут более выполнять опасную для жизни работу. К этой же категории относилась и такая аморальная «профессия» как проституция, уровень смертности в которой был в пять раз выше, чем среди работников на опасных производствах. Для замены представителей этой категории специалистов группа ученых разработала органических андроидов, модели которых имели все необходимые параметры для служения в своей области и при этом не имели изъянов человеческой натуры: подчиняющиеся системе и покорно принимающие заданное предназначение, они идеально вписались в далеко идущие замыслы.       Было вполне обоснованно полагать, что некоторые из них не чувствуют боли.       — Готово, — Сянши завязал бинт аккуратным бантиком и собрал аптечку, — обращайся, если будет нужна помощь.       Шоуи осторожно повел белым плечом, пытаясь снять напряжение, сковавшее травмированную спину. Затушив и сбросив окурок в урну, имитант накинул верх ханьфу, поправляя пояс.       — Надеюсь, я еще нескоро вновь окажусь в таком положении, — после секунды молчания он осознал, что эта фраза прозвучала слегка двусмысленно и добавил: — Спасибо.       Сянши улыбнулся в ответ и поспешил вернуться к работе.