Imitari

      Шоуи был тем еще любителем побездельничать: он мог дни напролет лежать на кровати, смотреть фильмы и есть снеки, делая небольшой перерыв лишь для того, чтобы покурить. Вечная занятость оставляла небольшие промежутки времени между расписанными сеансами и раньше возможность подобного времяпровождения воспринималась как благодать, но сейчас, когда прошел целый месяц с тех пор как Шоуи самозабвенно предается гедонизму, тот стал безрадостной обыденностью и уже не приносил столько удовольствия. Сянши и Фансы рано уходили и поздно возвращались, а Шоуи все это время ждал их дома, ощущая себя домашним питомцем, который дожидается хозяев с работы и радостно летит к двери, стоит услышать их шаги за порогом.       Хоть с его увольнения и прошел месяц, Шоуи никак не мог привыкнуть к своей новой жизни. Ему требовалось намного больше любви и внимания, чем раньше — ведь теперь многочисленные клиенты не удовлетворяли его потребностей, за ежедневным повторением превратившихся в зависимость. Да и по своим знакомым он, как ни странно, тоже скучал. Чего Шоуи от себя не ожидал, так это того, что зная расписание сеансов каждого из имитантов «Грешника» будет звонить точно во время перерывов, чтобы поговорить о чем-то совершенно неважном.       Перебирая кончиками пальцев струны гуциня — страшась потерять сноровку и практикуя игру день ото дня — он никак не мог сосредоточиться на мелодии, то и дело бросая взгляды на телефон около себя: скоро должен был освободится Пяолян. Выждав несколько минут, блондин бросил прежнее занятие и протянул руку, решившись набрать ему.       Спустя один гудок звонок приняли и по ту сторону прозвучал знакомый высокий голосок:       — Привет, Шоуи! Чего звонишь?       — Просто так, поговорить, — парень влез на подоконник и приоткрыл окно, впуская в комнату прохладный весенний воздух. — Можешь уделить мне свое дорогостоящее время, блонди?       — Для тебя оно бесплатно, — рассмеялся имитант.       Они никогда не были близкими друзьями и разве что сходства внешности роднили их, да это небрежное прозвище, которое Шоуи бросал вскользь, но тем проявлял свою симпатию. С Хаоканем он был холоден, Синюя считал чересчур навязчивым и потому держался подальше. Пяоляна же он вспоминал каждый раз, как брал в руки инструмент: все те выступления, когда аккомпанировал ему на пипе, сплетая мелодию со звонким голосом, оттеняя красоту и чистоту вокала; все рассветы, которые они изредка встречали вдвоем, разделяя чай и непринужденную беседу; всех тех клиентов, которых случалось отбивать друг у друга просто из спортивного интереса — да, и такое бывало. Шоуи немного помедлил, подбирая тему для разговора, цепляясь за последнюю промелькнувшую мысль:       — Как там мои бывшие клиенты?       — Разбежались кто куда. Благо мне удалось переманить к себе старину Шу, но он все еще не может выбросить тебя из головы.       — Бедняга Шу, мне будет не хватать его ларцов со сладостями, — улыбнулся Шоуи, перебирая в руках кольцо на цепочке. Пускай его тон и прозвучал сочувствующе и отчасти ностальгично, он определенно ни о чем не жалел.       — Зато у меня их теперь завались! — по ту сторону послышалось шуршание оберток. — Приходи, как захочешь набрать пару лишних килограмм.       — Обязательно, — со смехом ответил Шоуи, но обернулся к стеклу, вглядываясь в мутное отражение и трогая себя за лицо в легкой тревоге. — Но, знаешь, по-моему я уже набрал: все только ем, ленюсь да сплю — не удивительно!       В коридоре послышался звон ключа в замочной скважине и едва слышные голоса за дверью. Парень соскочил с подоконника, быстро бросив своему собеседнику:       — Пока, у меня дела.       — Эй! — послышался возмущенный возглас, прежде чем Шоуи небрежно отбросил телефон на диван и поспешил в прихожую, где с разбега налетел на вошедших, прижимаясь к их холодным с улицы телам. Такое яркое проявление внимания удивило парней, и они сразу замолкли, переглядываясь. Сянши опустил руку на спину Шоуи, взволнованный его поведением, и осторожно спросил:       — Все в порядке?       — Мне мало вас, — тихо сказал он. Фансы заметно напрягся, а затем с ощутимой жесткостью в интонации сказал:       — Любовный четырехугольник я не потяну.       Шоуи отстранился и легко толкнул Фансы в плечо:       — Я не это имел в виду! Мы слишком мало времени проводим вместе. Когда в последний раз мы были на свидании? — в комнате повисла тишина, а Шоуи в ответ на это вздохнул: — Вот именно.       — Завтра у нас выходной и мы можем провести его по-особенному, — предложил Сянши, снимая с себя шарф и куртку.       — Развлечем тебя как надо, — добавил Фансы, и, вытянув губы, стал покрывать лицо Шоуи поцелуями.       Весна в Чунцине всегда была холодная, впрочем, как и во всех городах мира. Из-за гибели лесов и обеспложивания земли началось глобальное потепление, а транспортно-промышленный смог и поглощение солнечного света искусственными покрытиями дополнительно разогревали воздух днем и замедляли его охлаждение ночью, делая микроклимат крупных городов попросту непригодным для проживания. Аномальная жара грозилась катастрофическими последствиями и, чтобы избежать ухудшения ситуации, ученые стали распылять в атмосфере реагенты, отражающие и рассеивающие солнечный свет. Вскоре температура сильно снизилась, что помогло избежать очередного экологического кризиса, но погода осталась неизменно прохладной. Все времена года сопровождались ветром, тучами и туманом, снег держался куда дольше, а лето мало чем отличалось от хмурой и дождливой осени.       Вот и сейчас тучи заволокли небо, нависая над городом, в их устрашающей глубине звериным рычанием прокатился гром, отражая звук о поверхность небоскребов. Первые капли разбились о стекло, сливаясь друг с другом, и маленькими ручейками стекая по наклонной. Под шум дождя Шоуи спалось особенно сладко, и он бы наверняка провалялся в кровати еще очень долго, если бы не картина, представшая перед глазами сразу по пробуждению. Прищурившись, Шоуи всмотрелся в поднос уставленный тарелками с аппетитно пахнущей едой, а прекрасный запах жареной лапши с омлетом прогнал остатки сна и парень выполз из-под одеяла. Сянши сидел на краешке кровати и следил за таким забавным спросонья блондином: взлохмаченным, щурящимся и позевывающим.       — С добрым утром, — тихо приветствовал он, чтобы не разбудить посапывающего рядом Фансы, и поцеловал парня между бровей.       — Неужели это завтрак в постель? Как мило. Спасибо, Сян-Сян, — промурчал Шоуи, подластившись к теплой ладони, нежно прикасающейся к его заспанным векам и легонько оглаживающей щеку. Затем его внимание полностью завладела еда, которая оказалась удивительно вкусной. Он даже не заметил, когда Сянши из любителя консерв и лапши быстрого приготовления превратился в настоящего кулинара.       — Чем так приятно пахнет? — послышался хриплый голос из горы одеял.       — Сянши решил сделать сюрприз, — ответил Шоуи с набитым ртом.       Фансы открыл глаза и резко сел на кровати. Увидев, как парень смакует свой завтрак, он догадался, что здесь произошло пока он спал. Мужчина нахмурился и подозвал Сянши к себе:       — Сяоди, иди сюда, надо переговорить, — когда тот приблизился достаточно близко, Фансы зацепил пальцем воротник его футболки и потянул на себя, заставляя наклониться. — Почему ты не сказал мне, что сделаешь диди сюрприз? Хочешь заполучить себе больше любви, мелкий засранец? — прошипел Фансы, но беззлобно.       — Если бы я подпустил тебя к готовке, то обычный завтрак превратился бы в фестиваль красного перца. Кстати, этот завтрак рассчитан и на тебя, так что поспеши, иначе Шоуи осилит все в одного, — Сянши вернулся на прежнее место подле блондина, изредка поглядывая на Фансы.       Мужчина не растерялся и спустя минуту уже плутовато ухмылялся:       — Я знаю одно место, которое точно понравится диди, — сказал он, хитро сощурившись. — Там было наше первое свидание.       Шоуи задумался, возводя взгляд в потолок, а затем с сомнением предположил:       — Забегаловка тетушки Фо?       — Ты не помнишь где было наше первое свидание?! — воскликнул Фансы, словно услышанное оскорбило его до глубины души. Он возмущенно таращился на парня, строящего невинность и пользующегося чистым оттенком своих глаз, и крикнул: — Планетарий!       Протянув понимающее «Ааа» Шоуи сразу припомнил и кое-что еще:       — Мне тогда действительно была интересна программа, но ты постоянно лез с поцелуями и загораживал обзор. Может в этот раз получится что-то увидеть, — Шоуи перевел взгляд с Фансы на Сянши и обратно. — Хотя почему-то я в этом сомневаюсь.       Дождевые капли барабанили по поверхности зонта, стекали вниз ручейками и собирались в лужи. Пускай над головой были темно-серые тяжелые тучи, по тротуарам шагало самое настоящее теплое солнце. Сянши был в предвкушении чего-то нового. Он никогда не видел чистое звездное небо над головой, даже луна утратила свою яркость, запятнанная мутью пыльного чехла вокруг планеты.       Планетарий внешне являлся сложной конструкцией из пересечений колец, призм и вытянутых фигур, которым люди еще не дали названия. С одного ракурса он напоминал космический корабль, с другого — огромную каракатицу. Внутри все было куда проще: половину пространства занимал музей, а другую — планетарий с округлым куполом.       Дан Сянши старался рассмотреть каждый экспонат, прочитать всю информацию на стендах и потрогать все, до чего можно дотянуться. Шоуи тоже не остался в стороне, хотя ему куда больше нравились виды усеянного звездами и галактиками небосвода, чем куски камней, по какой-то причине не сгоревшие в атмосфере. Что касается Фансы, он прокрался на детский мастер-класс по изготовлению моделей планет и прямо сейчас боролся за баночку клея с вредным ребенком. За несколько минут до начала сеанса парни отмыли его от последствий творческого процесса и привели в порядок растрепанную одежду.       На кресла в зале они просто упали, а когда помещение погрузилось в темноту окончательно расслабились, находясь на грани сна и реальности. Приятный голос вещал про звезды, темную материю, покорение космоса, столкновения галактик и бесконечное расширение Вселенной. Шоуи наблюдал за планетами, пролетающими мимо, и поражался этой будоражащей рассудок красоте.       Люди ужасно любопытные существа, им нужно знать обо всем, что происходит в мире. Новостные каналы, прямые эфиры, статьи в электронных журналах — все это дает им возможность утолить жажду информации, и только космос заставляет мучиться в догадках. Есть ли разумная жизнь в других галактиках? С чего началась вселенная? Чем она закончится? Ни на один из этих вопросов люди не ответят даже спустя сотни лет.       Сянши с детским восторгом смотрел наверх и внимательно слушал рассказ о научной стороне астрономии. В его черных глазах отражались галактики и звезды, создавая картину невероятной красоты. Сейчас Шоуи понимал, почему Фансы так норовил поцеловать его в планетарии: такой серьезный и заинтересованный вид притягивал взгляд, заставляя думать только об одном — как выждать момент и в кромешной темноте коснуться губ Сянши. Несмотря на это, Шоуи преодолел свое желание и вместо поцелуя незаметно коснулся ладони парня, а затем более ощутимо сжал ее. На лице Сянши появилась улыбка, но он был все так же поглощен зрелищем. Только нежное поглаживание по тыльной стороне ладони выдавало, что он все чувствует.       — Я тоже хочу немного твоей любви, — шепотом сказал Фансы прямо на ухо Шоуи и протянул свою руку, ожидая его действий.       Парень переплел их пальцы, создавая цепь, в которой он был соединяющим звеном.       Откинув с головы капюшон и мурлыкая под нос какую-то незатейливую мелодию, блондин прыгал по лужам, разбрызгивая капли на тротуар. Дождь закончился, оставив после себя только общую влажность и воду в трещинах асфальта, но ореол светлых волос, мелькающий впереди, скрашивал серость бетонных громадин. Парень подставлял ладони под капли, срывающиеся с крыш, и забавно фыркал, когда они попадали ему на лицо или шею, заползая под воротник. Его мечтательный вид и легкая полуулыбка, не сходящая с лица, обдавали Сянши каким-то непередаваемым трепетом. Наблюдать за таким Шоуи — беспечным, жизнерадостным, счастливым — было почти выше его сил: Сянши переполняло щемящей нежностью, он захлебывался в умилении, давился любовью. Как все это переварить? А блондин словно бы и не замечал его состояния: то забегал немного вперед, бестолково кружась и посмеиваясь каким-то своим мыслям, то доверчиво оглядывался, проверяя, и улыбался им ласково, когда видел, как неотступно они следуют за ним. У Сянши сердце замирало от этой улыбки — открытой, искренней, ничего за собой не таящей. За последний месяц Шоуи все чаще улыбался им именно так.       Оглянувшись на Фансы младший увидел, что и мужчина находится в таком же зачарованном состоянии: наблюдает за этим игривым Шоуи с такими сильными эмоциями в глазах… Которые Сянши полностью разделяет.       Оказалось, что Шоуи нужно так много и одновременно так мало. Много любви, много внимания, много терпения. Он откликался на них так чутко, одаривал всей своей лаской — никогда они еще не получали ее в таких объемах, как за последний месяц. Да и самого Шоуи стало много — он заполнял собой все пространство, все свободное время, все их мысли. Но и в обмен он отдавал всего себя. Так разве этого много? Ему нужна всего лишь любовь. Любовь, внимание, терпение. Разве этого много? Понимание, принятие. Разве это так уж сложно? Шоуи нужно было так мало, чтобы настолько прекрасно расцвести.       Ожидая их под козырьком у парадного входа Шоуи вытащил сигареты и закурил. Кажется, он перепробовал все возможные ароматизаторы, пока не нашел свои любимые — с запахом гвоздики. Сянши понятия не имел, как производятся эти сигареты, но губы после них у Шоуи были сладкими. Он говорил, что это из-за бумаги, пропитанной сиропом. Язык его мягко горчит и слегка вяжет — но Сянши это нравится. Для Фансы плюсом оказалось то, что запаха табака эти сигареты практически не имеют, и призрачный душок не вызывает отторжения.       Шагнув в облако голубоватого дыма Сянши втянул носом гвоздичную терпкость, ощущая и какие-то сладкие нотки — ваниль или ягоды? Улыбка, не покидающая губ целый день, растянулась шире, и блондин качнул головой, указывая на дверь:       — Заходите. Я покурю и тоже поднимусь.       — Ладно, только не долго — опять начинает накрапывать, — Фансы толкнул дверь, пропуская вперед себя младшего.       Вот только в лифт он ввалился без прежнего спокойствия:       — Фух, едва выдержал! Думал сейчас схвачу его в охапку и зацелую — видел какой он милый?! — мужчина уткнулся лбом в металлическую поверхность и прикрыл глаза, шумно выдыхая. — Чуть снова все не испортил.       Рассмеявшись, Сянши похлопал старшего по плечу.       — Ты молодец, в этот раз он точно запомнил свидание в планетарии.       — Уж надеюсь, — заворчал Фансы. — Сдерживал себя изо всех сил. Ходит такой довольный, напевает, очаровывает меня. Так и хочется взять на руки — и в койку.       — А у тебя все мысли об одном, — фыркнул Сянши. Впрочем, последние три недели любвеобильный Шоуи и сам тащил их в постель при каждой подходящей возможности. Да и киносеансы уже не заканчивались мирным засыпанием на диване — как правило, они вообще не могли досмотреть ни одного фильма, распаляясь от случайных прикосновений, затягивая друг друга в поцелуи и заходя дальше, до самого конца. Сянши уже почти не стеснялся, но волновался и дрожал каждый раз как в первый.       — Не об одном, а о двух, — хмыкнул мужчина, приоткрывая один глаз и покосившись на младшего. Сянши же в ответ лишь пихнул его локтем в бок, отчего Фансы согнулся, защищаясь и посмеиваясь: — Эй, щекотно же!       В квартире они привычно потолкались в маленькой прихожей, прежде чем Сянши юркнул на кухню, чтобы вскипятить чайник, а Фансы воткнул в курильницу несколько палочек благовоний, поджигая и наблюдая за тем, как дымок тонкими ниточками уплывает под потолок. Стоило только однажды Шоуи упомянуть о том, что он затосковал по присущему «Грешнику» запаху, как буквально несколько дней спустя Фансы со всей осторожностью втаскивал пакеты с разнообразными упакованными фигурными курильницами и наборами аромапалочек, для которых пришлось устанавливать новую полку в гостиной. Но зато блондин ходил донельзя довольный, любуясь своей коллекцией и целуя Фансы за каждый раз, когда входил в благоухающую квартиру.       Вот и сейчас Шоуи с порога учуял это проявление внимательности, и поцеловал мужчину чуть сладковатыми губами, касаясь его щеки своим прохладным носом. Лицо Фансы само разъехалось, принимая наиглупейшее выражение, стоило только блондину обвить его шею руками и протянуть на ухо со всей ласковостью:       — Спасибо, гэгэ. Люблю тебя.       Прижимая доверчиво льнущее тело и утыкаясь в подставленную шею, Фансы расслабился, выводя губами по коже: «Люблю». Одурительно, до безысходности, с каждым проходящим днем становясь все более одержимым. Познав эту радость от возможности не делить Шоуи с посторонними, он уже не смог бы повернуть назад. И это вызывало страх — такой сильный страх разочаровать, не удовлетворить, потерять. Не захочет ли Шоуи вернуться к прежней жизни, если не получит желаемое? Достаточно ли ему их двоих? Насколько нерушима его клятва, данная на кольцах?       Фансы верил ему, не сомневался в искренности, но страхи иррациональны. При всей их нынешней открытости мужчина не хотел ранить его словами, которые могут показаться признаком недоверия. Нет, он боялся не из-за своей подозрительности. Просто все было так хорошо в этот месяц. Может ли жизнь всегда быть такой? Будучи опорой, поддержкой и защитой, Фансы боялся не уберечь их маленький рай. Счастье казалось таким хрупким.       — Я заварил чай, давайте доедим вчерашний бисквитный торт? — выглянул из кухни Сянши, натыкаясь взглядом на обнимающихся мужчин.       — Давай. Диди наверняка уже голодный, хоть мы и поели после планетария в забегаловке тетушки Фо, — подшучивал Фансы, отстраняя блондина и подталкивая к ванной мыть руки.       Шоуи замялся, покусывая нижнюю губу, и обернулся, касаясь кончиками пальцев своего лица.       — Может мне сесть на диету? — спросил вдруг он, вогнав парней в ступор. Заметив их замешательство, блондин поспешил объясниться: — Дома я только ем и лентяйничаю, наверняка много набрал — весов у нас нет, так что и не измерить. Вам не кажется, что я сильно поправился? Нужно научиться держать себя в руках и не кушать так много — теперь мне это уже не требуется. А то совсем округлюсь и потеряю форму.       Шоуи говорил так, будто посмеивался над собой, но в торопливости его речи они слышали оттенок тревоги. Все же человек не может измениться так скоро: закомплексованность и неуверенность в себе не могли стереться из личности Шоуи только лишь благодаря их бесконечным «люблю». Его травмы, его раны, его шрамы — они не исчезли. Возможно ли исцеление?       «Диета… это очень плохая идея, — думал Сянши, ощущая внутри себя странную дрожь, будто предчувствуя опасность. — Голодный Шоуи — злой Шоуи. Мы попросту не переживем… Нужно найти способ отговорить его!»       Переглянувшись, они почти синхронно вздохнули, и обратили на парня серьезные взгляды. Фансы помедлил, собираясь с мыслями, чтобы выразить их правильно. Он старался подбирать слова и интонацию с осторожностью.       — Диди, как давно ты об этом думаешь? — мужчина начал издалека, внимательно вглядываясь в слегка разнервничавшегося блондина.       — Просто заметил на днях, что тело как-то изменилось, — Шоуи начинал беспокоиться из-за этих серьезных темных глаз, пристально его изучающих.       — И как же оно изменилось? — включился в процесс Сянши.       Блондин смутился. Потеребил пальцами край длинных рукавов, отвел взгляд, чуть раздраженно дернул уголком губ, чувствуя себя глупо. Может вообще не стоило поднимать эту тему? Опять вылезли его загоны и проблемы с самооценкой?       — Стало мягким. Щеки, например, — все же ответил он, слегка розовея названной частью тела из-за осознания того, насколько нелепую бессмыслицу он несет. А они слушают это с такими серьезными минами…       — Ты плохо себя чувствуешь? — уточнил Фансы.       — Что? Н-нет, — блондин мотнул головой.       — У тебя болит живот из-за того, что ты много ешь? — вторил Сянши.       — Да нет, хорошо я себя чувствую! — «К чему такие вопросы? Что вы этим хотите сказать, в конце концов?» — крутилось в голове у Шоуи, от смущения готового прикрикнуть на странно ведущих себя парней. Или из них троих именно он вел себя странно?       — Тогда не вижу никакой проблемы, — подвел итог Фансы, и поспешил объяснить прежде, чем Шоуи действительно разозлиться: — Ты же хорошо себя чувствуешь. Если бы это было не так — твой организм подал бы сигналы, а раз их нет — значит все в порядке. Может твое тело наоборот пришло в норму? Вот скажи: ты был счастлив при своем прежнем весе?       — Ну… нет, — несколько задумчиво отозвался парень.       — А сейчас счастлив? — допытывался Фансы.       — Да, счастлив, — четко ответил Шоуи, наконец расслабляясь.       — И твой организм, судя по всему, тоже. Ты выглядишь совершенно здорово и прекрасно, диди. А щечки у тебя очень милые, особенно когда вот так румянятся — аж съесть хочется! — губы Фансы разъехались в ухмылке, а Шоуи опасливо попятился в сторону ванной.       — Эй, ты же не собираешься меня еще и за лицо кусать?       Мужчина сощурил глаза и протянул руки, якобы намереваясь схватить парня:       — Решу после того, как опробую на зуб!       Мгновение — и Шоуи уже скрылся за дверью ванной, захлопывая за собой дверь, хоть догонял его один лишь хохот Фансы. Мужчина даже не попытался двинуться следом, только выдохнул и нашел взглядом Сянши. С лиц обоих читалось одинаковое облегчение — очередной кризис обошел их стороной.       Видеть Шоуи, спокойно наслаждающегося тортом, было приятно — довольный и радостный блондин был гарантом их собственного спокойствия. Почему он вообще начал тревожиться о весе или состоянии своего тела? Сянши всегда казалось, что уж в собственной привлекательности Шоуи сомневаться ну никак не может. Неужели даже кому-то столь совершенному не чужды страхи того, что любимые люди могут оказаться недовольны изменением его тела? Или ошибочным оказалось само представление о Шоуи как о ком-то совершенном? Не то чтобы Сянши игнорировал его проблемы или не видел недостатков, просто… он не воспринимал их таковыми? Любить и принимать всего и полностью казалось единственно правильным, поэтому для Сянши не существовало «хороших» или «плохих» сторон Шоуи — просто какой уж есть, прекрасный в любых своих проявлениях.       «Возможно у него от безделья появились такие загоны? Теперь, когда заняться нечем, остается только думать и ждать нас с работы. Шоуи надо чем-то занять», — пришел к таким выводам Сянши, наблюдая за сыто щурящимся, удовлетворенным блондином, потягивающим ароматный чай Линга. Взгляд задержался на чашке, а в голове возникла идея, которую он не раздумывая выдал вслух:       — Может тебе устроиться на работу в агентство?