ailes de peur

Кристина Желточенко — заядлая тусовщица, все знают девушку под именем Крис Штрэфонд. Ещё никто не думал, что сможет как-то зацепить её, никому не удавалось сделать это. Сердце было холодно, как и сама блондинка по отношению ко всем. Нет чувств, хорошо, никто не заслуживает её внимания. Ещё с детства такой вывод сделала девушка, закрывая родную дверь перед собой. Новая жизнь, надо начать новую жизнь побыстрее, иначе проблемы матери полностью потопят Крис. Вся работа заканчивалась ближе к вечеру, как раз в тот момент, как подруги звали Штрэфонд к себе. Хоть кто-то думал о ней, что льстило, но сама девушка не показывала свою привязанность к кому-либо, даже к самым близким и родным. Давно стоит табу на этом, потому даже не старается открыться кому-то как-нибудь сильно. Каждая вечеринка проходит как обычно: алкоголь, наркотики, музыка и такие тошнотворные личности. Каждая готова отдаться блондинке, но той это не нравится. Нужно иметь хоть какую-то честь, а они, считай, просто так отдают свою невинность в руки другого человека. Или это ей просто напоминало собственную мать, что приводила ебарей к себе, а потом выгоняла единственную дочку, чтобы получить ласки от этих стремных алкашей. Передёргивает от таких воспоминаний, хочется плакать, ибо никто никогда не узнает про это страшную тайну. Все видят только маску, которую девушка надевает особенно быстро. Научилась скрывать чувства. Всё так однотипно, что хочется остаться дома, но Кравцовы упрашивают подругу пойти с ними, уверяя, что будет весело. Только им будет сложно отказать, единственные люди, которые видели Крис в порыве безысходности. Тогда они сидели вместе с девушкой, поддерживая всеми способами, которые только знали, но в этот момент Штрэфонд решила отрываться на тусовках, забирая с собой сестёр. Дала плохой повод равняться на себя, но брюнетки всегда были рядом, почему она даже не задумывалась об этом. — Крис, ну пожалуйста, — тянула Лариса, теребя руку блондинки как маленький ребёнок, хотевший новую игрушку. — Да что там делать? Как обычно ничего. Трата времени, лучше я почитаю. — С какого момента ты начала читать? И давай, поднимайся. Ну-ну, — Оля была более жёстче характером, потому с ней не хотелось спорить. Однозначно Крис сильнее физически и морально, но причинять боль девушкам не хотелось, они не заслуживают этого. Слишком уж любила Штрэфонд Кравцовых, что даже сама бы не дала кому-то причинить вред близняшкам. — Ну бля... — тянет Крис, приподнимаясь из своего маленького трона, что она успела соорудить за несколько часов. Только на этом сиденье девушке было более менее удобно, а теперь его забирают. Оля победно хлопает в ладоши и бежит в ванную подправить макияж. Штрэфонд только выбирает подходящий наряд, чтобы было удобно, даже не задумываясь о легких стрелках. Ей хватило одного раза, когда девушка красилась, а потом её облила грязью мать за то, что та выглядит как шлюха, хотя сама ничем не отличалась. Но вот тогда Крис восприняла это прозвище в штыки, потому и перестала как-то экспериментировать со своим лицом. Слишком мало времени — говорила блондинка, хороня всю свою женственность своими словами. Однотипно. Как обычно нечего делать, приходится довольствоваться тем, что есть. Даже лёгкий алкоголь не лезет в горло, ибо от одного вида жидкости хочется блевать. Разум, что с тобой произошло, неужели крыша поехала настолько быстро, насколько могла? Да, развивать скорость она однозначно умеет, раз сейчас Желточенко болтает виски туда-сюда в бокале. — Пиздец, — тихо проговаривает блондинка. Можно попытаться сбежать, но тогда Кравцовы будут обижены. Делать нечего, только если сидеть на месте и отвечать на тупые вопросы подходящих каждую минуту девушек. Они все как на подбор одинаковые, даже макияжем. Начинает надоедать, а глаза скользят по клубу. Ни одной интересной души, что очень странно. Обычно, хоть одна, но находится, а сейчас ноль, будто испарились с этого ужасного мира. Уши закладывает от музыки, а глаза закрываются в порыве какой-то ненависти. Это чувство взяло верх над Крис в этот момент, почему она отставляет от себя напиток. Направляясь к выходу, её перехватывает какая-то непонятная девушка. Она пытается заиграть с ней, но Штрэфонд шикает на ту. — Уйди, немедленно, — на суровый тон собираются люди. Все взгляды направлены в сторону пары. Лариса и Оля, что стояли подальше, поспешили на помощь подруги. Никто в их присутствии не сможет оскорбить или унизить близкого им человека. Крис также будет стоять за них горой. Близняшки пытаются протиснуться между сильными спинами мужчин, что закрывали обзор. Но одно было ясно уж точно, там замешена как-нибудь Желточенко. Блондинку надо было срочно спасать из плена агрессии и гнева. — Прости? — как-то надменно произнесла незнакомка. — Сгинь, — выплюнула Крис, — по-быстрее. Девушка потупила взгляд, а потом всё же отодвинулась. Весь цирк закончился, хотя все ожидали чего-то интересного. Лариса подлетела к блондинке. Её глаза несколько секунд блуждали по лицу, а потом подруга резко выпалила: — Тебе срочно нужен свежий воздух. — А то я не понимаю, — осеклась Штрэфонд. Сейчас её плохое настроение обострялось и на сестёр, но в глубине души она не хотела причинять им вреда. — Всё хорошо? — со спины спросила Оля. — Да. Я, пожалуй, пойду домой. Не надо сегодня интересных приключений. Как доберусь, то напишу. Кравцовы кивают. Девушки понимают, что Желточенко пиздец как тяжело, ведь не каждый может легко отказаться от матери. Да, на людях она вся такая неприступная, а на деле ещё совсем маленький ребёнок, которому нужна ласка и любовь, а кто, как не мать, должна подарить её? Штрэфонд редко кому доверяет, а тут ещё и стараться сдерживать эмоции... это всё очень трудно для неё. Может физически нет, но морально однозначно. — Не пропадай долго, — обняла блондинку Лариса, а потом чмокнула в щеку. Никому Крис не позволяла такие действия, даже тем, с кем спала. Натянув измученную улыбку, она всё же покидает заведение. Идти домой сразу не хотелось, потому та пошла дворами. Легкий снежок ложился на дорогу, заставляя реснички покрыться снежинками. Сейчас Штрэфонд жалела, что не надела теплую куртку, ведь та бы смогла спасти от холода. Ветер дует в противоположную сторону от лица, со спины, поднимая маленькую метель перед ногами. Всеми лёгкими Желточенко вдыхает свежий воздух, осознавая, что легче было бы умереть от мороза, чем от собственных мук, что девушка внушала себе каждый день подряд. На телефон приходило уведомление, но он был далеко, чтобы достать гаджет, потому Крис стало глубоко похуй на то, что это мог быть кто-то важный. Трель звонка раздавалась в кармане, но Желточенко даже не спешила отвечать. Тот, кто проходил мимо, поглядывал на блондинку, а та просто улыбалась, как ребёнок, снегу. Любой мент, объезжающий район, мог бы подумать, что она под наркотой, но нет. Штрэфонд давно не употребляла, поставила табу после передоза. Страшно умереть. Убить саму себя, своими же руками, которыми ты будешь класть таблетки себе в рот или которыми ты будешь сворачивать эти сраные купюры для того, чтобы нюхнуть. Потерять всё легко, но вернуть обратно невозможно. Когда Штрэфонд откачали, она несколько дней находилась в замкнутом пространстве, не хотела выходить на улицу, опасаясь повторения такой ситуации. Крис сама начала отрывать себе крылья нежности и любви, а проблемы помогли полностью стать ангелом без крыльев. Но что это такое, ангел без крыльев? Ужасное отребье, которое будут унижать и оскорблять, добивая морально. А вскоре единственное, что останется — наложить на себя руки. И снова смерть. Везде только одно, голова уже крутится от таких домыслов. Завернув в непонятный девушке двор, она остановилась на месте. Ориентироваться на местности было легко, но только там, где ты знаешь хоть что-нибудь. Заглядывая в телефон, ее внимание привлёк не смартфон, а силуэт на крыше. Казалось, что вот-вот он кинется вниз, отчего Крис ломанулась в сторону подъезда, ведущего на данную крышу. Хоть она и была самовлюблённой, но дать кому-нибудь умереть... это не по ее части. Она не желает всем плохого, наоборот старается помочь, но только тогда, когда ей дают этого. Если кто-то не примет, то блондинка даже не обидится: она старалась, ей отказали, значит знали на что идут. Быстро добираясь до последнего этажа, даже позабыв о лифте, Штрэфонд не успевает отдышаться, как открывает резко дверь и выбегает на крышу. Мороз ударяет в лёгкие, а Крис теперь видит человека, что в истерике стоит и пытается сам себя отговорить от ошибки. Девочка, можно сказать, что даже совсем ребёнок, перед её глазами сжимает руки в кулаки. Видно, она ещё не заметила, что за ней наблюдают. Ей было плевать на это, однозначно. — Отвратительная. Я такая отвратительная. Ужасная, стремная наркоманка, — шептала как мантру себе под нос, но даже Крис могла услышать эти слова. Её сердце разрывалось, ведь в ней она смогла увидеть себя. Такую же маленькую и беззащитную, которую надо всегда охранять, а не унижать. Но брюнетка сама травила себя, когда Желточенко старалась закрыть уши на слова матери. Трудно, но пытаться стоило, может поэтому она сейчас стоит тут. — Не глупи, — незнакомка наконец повернулась. Карие глаза устремились в голубые. Сердце выпало, стоило только увидеть столь красивые глаза на себе, слова пропали быстро, словно она и не умела говорить. Брюнетка горько ухмыльнулась. Её боль струилась в воздухе, напоминая о том, как могут быть безнадёжны другие люди. Крис проглотила ком в горле. — Ты совершаешь большую ошибку, не делай этого. Что у тебя случилось? — аккуратно начала Желточенко. — Неужели левым людям не похуй? Что будет с того, что я прыгну. Тебе сложнее — нет, — ребенок начал противостоять поддержки, но Штрэфонд всё равно попробовала снова. — У всего есть причины. Вдруг тебе станет легче, если ты мне расскажешь. При том я тебе никто, потому не смогу осудить. Как тебя зовут хотя бы? — Маша, — единственное, на что ответила, а потом бесчувственно упала на колени и засмеялась.

***

Лебедева пришла со школы домой. Снова много уроков, но с каждым годом ты привыкаешь, как этого бы не хотелось. Усталость забирала все силы, но Маша из последних сил боролась. Хотелось спать, но впереди было много домашней работы, так ещё и друзья зовут на хату. — Бля, когда эта вся хуйня закончится, — провыла брюнетка. Никуда уже не хотелось идти, но и кидать всё на первой ноте неудачный ход. Ложась на кровать, она зашла в вк, где было написано время и адрес. Поняв, что пора делать уроки, Маша поплелась в сторону стола, где уже лежали учебники. Но, как та не старалась, получалось всё хуево, особенно с алгеброй, на которую девушка клала хер ещё с седьмого класса. Да, до этого она была хорошисткой, но стоило только почувствовать организму алкоголь, как всё пошло в тартарары за знаниями. Спасибо, что есть лёгкие предметы, такие как география и история, по которым она всё ещё получает пятёрки. Отложив тетради, в которых написано была только дата, девушка залипла в телефоне. Не услышав, как пришла мать, Лебедева закурила в комнате. — Могла хотя бы не курить дома, — закатив глаза, произнесла мама. — Я не услышала, как ты вошла, — подошла к подоконнику и села на него. Женщина давно знала про зависимость дочери, но не про наркотики, которые она тщательно прятала в коробках из-под обуви. Она оглядела комнату и вышла, хлопая дверью. Тяжело было смотреть на то, как собственная дочка катится в бездну отчаяния и безумия. Но уже есть прогресс, в этом месяце её не звали в школу к директору. Кажется, обычный день проходит как сегодня, но обычно Машу приходится доставать из лап ментов. Затягиваясь ещё раз, девушка тушит сигарету о самодельную пепельницу. Губы растягиваются в улыбке, когда она видит уведомление о том, что завтра в школу не надо идти, ведь кто-то из их класса заболел короной. А ещё сообщение о том, что скоро будут известны результаты итогого сочинения, который они писали четыре дня назад. Спасибо, что ответы слили пораньше, почему Маша была уверена в своих возможностях написать его на проходной балл. Время приближается к вечеру, вот-вот надо выходить. Натягивая на себя толстовку и куртку, Лебедева выбегает из дома. Мать даже не успевает спросить, куда она, ведь знает, что на очередную тусовку. Уже не может противостоять, ведь Маша в несколько раз сильнее. Первого, кого увидела брюнетка, была подруга. Она радостно раскрыла свои объятия, чтобы впустить их в себя. — Ты так сжимаешь меня, будто несколько лет не видели друг друга, — улыбнулась Лебедева. — Я просто сильно скучаю по тебе, — Таня сильнее прижала к себе. Радость разлилась по венам, ведь это самый холодный человек ко всем, которого могла только видеть Маша. Её жестокость всегда всплывала в неожиданные моменты, а именно тогда было сложнее всего сдержать девушку, а когда подруга вот так стискивала, всё добро просыпалось в Лебедевой. — Ты вообще знаешь, что будет на хате? — Понятия не умею, — честно произнесла Таня. — Но будет однозначно весело. — Несомненно, — улыбнулась брюнетка. Девушки двинулись в сторону подъезда. Ещё несколько людей шли в том же направлении, что значит одно — всем им в одно место. Но ещё это означало, что в любой момент могли приехать охранники здравого порядка и повязать всех, ибо наркоты там будет дохуя. Главный на квартире встречал всех гостей, проверяя на незнакомых, ведь дилер, которого он пригласил к себе, находился у него дома, а кто-то из левых мог слить информацию про него. Так могут посадить всех и больше никто не будет торговать травкой на районе. Никому такое не надо, особенно тем, у кого начинались жуткие ломки. Как хорошо, что Лебедева могла с лёгкостью проходить эти периоды, а вот её подруга напрочь отказалась от наркоты. Только алкоголь, и то, который сильно ударял по разуму. — Привет, Темка, — потрепала по волосам мальчика, ростом ниже её. Он улыбнулся, пропуская в квартиру. Девушки зашли. Много незнакомых лиц, но это не мешало найти кухню, а там и виски с колой. Начинают с более лёгкого, а потом уже идёт потяжелее. Таня присаживается на стульчик возле балкона. Её глаза блуждают по людям. Все остальные плавно двигались в такт музыке. Каширина осуждающе смотрела на них, особенно на тех девушек, которые терлись возле пьяных парней. Она ненавидела таких всем сердцем. — Как думаешь, через сколько менты приедут? — Ставим ставки? — Маше удалось перевести чужой взгляд на себя. — Что предлагаешь? — Пачку сигарет. — Тогда я тоже. Я думаю, что через час. — Полтора, не больше. Сейчас вот несколько незнакомых лиц придут, а потом уже начнётся шоу. В момент диалога к девушкам подошёл незнакомый парень. Он протянул таблетку molly, растворяясь в толпе. Каширина оглядела Машу, которая уже положила наркотик на язык. Это всё выглядело как в слоу-мо, что Таня даже не успела заметить, как её подруга провернула все эти махинации. Таблетка подействовала. В глазах заиграли несколько разноцветных огней. Губы распылились в улыбке, а тело начала качаться из стороны в сторону. Было ахуенно. Как и угадала Маша, через час приехали менты, благо они свалили за пятнадцать минут. Таня ещё несколько минут стояла и глядела на то, как людей выводили из квартиры, но стоило им только посмотреть на девушек, как те рванули в противоположную сторону. Менты даже не успели разглядеть их, но кто-то побежала вслед, хоть и не догнал. Каширина улыбалась во весь рот, когда они завернули за знакомые гаражи. Доставая пачку сигарет из кармана, закуривает. — Ты проиграла, — победно ухмыляется Лебедева, но ее взгляд теряется в пространстве. — Я думала, ты забыла, — Тане было грустно расставаться со своей пачкой, но пришлось, ведь она человек-слово. Даже если и поспорит на последнее, то отдаст. Забрав сигареты, подруги попрощались. Предстояло идти по глухим и темным дворам, но это того стоило, ведь Маша надеялась на скорое прибытие домой. Оставалось совсем чуть-чуть и можно было почувствовать спасательное тепло, ибо руки начали замерзать сильнее. — И где ты была? — первое, что услышала Маша по приходу домой. — А ты как думаешь? — Маш, меня уже достало твое безалаберное отношение ко всему, — начала мать. — И сколько раз я готова была тебя прощать, но сейчас ты перешла все границы. Ты думаешь, я не вижу, что ты под наркотиками? — грустно произнесла женщина. Ей было больно, что дочь сама изводит себя. — Собирай вещи. — Ты сейчас шутишь? — Нет, я на полном серьёзе. Может так ты поймешь, что не всё так просто даётся. — И куда мне идти? У меня и денег даже нет. — Туда, откуда пришла, тебя видно там ждут. — Ку-ку, мам, туда менты приехали и повязали всех, неужели ты не понимаешь, что меня нигде, кроме дома, не ждут. — Ты даже этого не ценишь! — крикнула мать. — Всё, я сказала. Лебедева решила показать свой характер, потому взяла только кошелёк с деньгами, благо там было хотя бы две тысячи. На всякий случай, если мама перестанет давать деньги на сигареты. Но про эту сумму женщине знать не стоит. Выйдя из квартиры, брюнетка двинулась на крышу. Только там ей думалось лучше всего, на свежем воздухе с компанией дыма и сигареты. В её мыслях не было суицида, но когда начала истерика... Страшное чувство, ведь тогда Маша даже не может контролировать себя. Её эмоции полностью подвластны не разуму, а чему-то другому, ибо тогда она начинает творить хуйню. Тревога бьёт по вискам, давая понять, что ничего так легко не даётся. Беспокойство раздаётся во всем пространстве. И только когда ты стоишь между линией жизни и смерти, начинаешь понимать, насколько сильно она проебалась. У кого-то всего этого нет, а у неё есть, но она просрала из-за своих ужасных привычек. И только когда за спиной появляется человек, готовый помочь, мозг Лебедевой молниеносно отключается. Наркотики бьют с бешеной силой, разум покидает все границы тела. Силы покидает тело, а в порыве истерики брюнетка начинает дико смеяться. — Меня Крис, — Маша пытается подняться на ноги, делая маленький шаг вперёд, но не настолько близко, сколько хотелось бы. — Зачем тебе это? — Пытаюсь спасти тебя. — Неужели остались люди со синдромом спасателя? — Если продолжишь так едко отвечать, я сама тебя скину с крыши нахуй, — скалится. — Ну давай, в чем проблема, — расправляет руки в разные стороны. — Я готова. Но вместо того, чтобы толкнуть, та наоборот хватает её за ладонь, потянув на себя. Брюнетка, не удержавшись и не ожидая такого выпада, падает на Крис. — Блять, не так всё было в моей голове, — шепчет Маша. — А как? Ты уже представила? — Тебе стоило бы лучше пропустить мои слова мимо ушей, — поднимаясь и отряхиваясь, сказала Лебедева. — Всё равно. Что случилось? — Моя родная мать выгнала меня из квартиры, а напрягать подруг я не хочу, потому и решила... — Найти новый дом на том свете? — Нет, я просто тут думала. — Ты очень хорошо рассуждаешь, повторяя одни и те же слова про себя. — Отчитывать будешь? — Нет, могу предложить тебе свой дом на первое время, всё равно живу одна. Скучно и однотипно, а с тобой, думаю, не так всё будет. Ты очень проблемная. — Мне ещё никто так комплименты не делал, как ты. — Я просто говорила факты. — Верю, но у меня даже вещей с собой нет, мне легче поехать в гостиницу. — С этим мы разберёмся. Два настолько разных человека нашли друг друга, складываясь в единый пазл. Картина, которая наконец приобрела краски, начала радовать всех, кто видит их. Сложно подобрать слова, чтобы как-то описать эту пару, но единственное, что можно сказать, им будет интересно друг с другом. Убитая морально Крис и такая живая, но рассерженная судьбой Маша. Они заставят перевернуться жизнь каждой с ног до головы, а пока девушки движутся в направление дома Штрэфонд. Но они даже не догадываются, что их ждет в будущем, что придётся пережить, хотя не каждый бы пригласил в свою квартиру незнакомого себе человека. Но Желточенко видно самоубийца, раз делает это. Ей нужен этот экстрим и адреналин в крови, чтобы жизнь скучной не казалась, а до этого она именно такой и была.

два абсолютно разных человека смотрели, как танцует в парке дождь… один сказал, что дождь – сердечный лекарь, другой, что дождь – вода, а чувства – ложь… один ворчал на всех вокруг полвека, другой любил весь мир… за солнца свет. два абсолютно разных человека живут в одной квартире много лет…