ailes de peur

Дорога до место жительства кажется не долгой, всего несколько кварталов от дома Лебедевой. Это и успокаивает, но в тоже время заводит в панику: как можно было согласиться на помощь незнакомца, и ладно это было бы что-то простое, но остаться на ночь... Это очень странно, особенно зная, что в их городе так никто не делает. Выводы напрашивались сами. Крис не выглядела как какой-то серийный убийца, но и на белую и пушистую девушку не смахивала. Татуировки на её теле тонко намекали на прошлое и, может, настоящее блондинки, но ведь рисунки могут значить разное. Вдруг она просто по пьяни набила их себе, этого Лебедева точно не узнает. Но страх обхватывал тело полностью, не давая плохим мыслям и шанса выйти из головы. Это точно не нормальное поведение человека, живущего в этом месте, но и не плохое, раз та предложила ей переночевать. Может завтра мать поймёт, что совершила ошибку, а потом заберёт дочь обратно, и весь этот ужас закончится. Но видимо сейчас женщина и не думала об этом, раз телефон не разрывался от звонков. Им двоим надо остыть. Но брюнетка не чувствовала себя виноватой. Да, она любит гулять, но что-то криминальное такое, как убийство или грабёж, девушка в момент нетрезвого состояния не делала. И как можно было выгнать свою единственную дочь на улицу?! А что если бы Штрэфонд не взяла девочку к себе, ей же только недавно семнадцать исполнилось, а тут уже привет самостоятельная жизнь и можешь идти на все четыре стороны, помогать сама себе будешь. Возвращаясь к Крис, Маша потупила свой взгляд в пол. Снег под ногами хрустел, прерывая тишину. Поникшее состояние Лебедевой заметила и сама виновница плохих мыслей. — Что такое? — Бля.. Это странно, что ты, даже не зная меня, соглашаешься приютить. Ты сейчас серьёзно это или просто подстебать решила? Или у меня настолько печальное лицо было, что ты решила пожалеть? Учти, я не из плакс. — А у тебя есть другой выбор? — спросила Желточенко. — В смысле? — Ну, тебя выгнала собственная мать из дома, ты сейчас в хуевом таком состоянии втираешь мне о том, что странная я. Не ты ли сейчас выглядишь таким образом? — Откуда тебе знать, в каком я состоянии? — Твои зрачки. Если ты думала, что я старше тебя в два раза и не пойму, что ты употребила наркотики, то ты ошиблась. Я сама зачастую люблю порезвиться порошком. — Ох, какая ты трудная, — вздохнула Маша. — Ты сейчас к себе в дом ведёшь незнакомого человека, не боишься, что я могу украсть у тебя что-то или убить тебя в нём? — Вот теперь опасения появились. Так что мне придётся попросить у тебя номер телефона, чтобы если что-то произошло, я могла бы с тобой связаться, а сейчас, будь добра, дойди до моего дома и не задавай глупых вопросов. Украдешь что-то — мои проблемы, я ведь тебя привела к себе, а не ты упросилась. Брюнетке не было, что сказать. Отчасти Крис была права, но так быстро впускать торчка(даже Штрэфонд поняла это) было неправильно и глупо, но пришлось засунуть своё мнение далеко и надолго. Может сама девушка на чужом месте бы промолчала, не впуская никого к себе, то что за тараканы и Желточенко не было понятно. Одно ясно — Лебедевой будет только одна польза от этого, ибо сегодня ночью у неё будет крыша над головой. Зайдя в квартиру, она сняла свои кроссовки, благо они были тёплые и сильно промокнуть не успели. Снимая с себя куртку, брюнетка засмотрелась на Штрэфонд, что тщательно старалась собрать весь мусор на диване, выкидывая его. Задорная улыбка появилась на лице у девушки, а руки потянулись в карман джинс, доставая телефон. Ни одного уведомления. Настроение пропало мгновенно, ведь Маша ожидала там увидеть пропущенные звонки. Неужели маме настолько сильно наплевать на дочь? Она еле-еле пыталась сдерживать слезы, которые вот-вот бы полились по красным щекам. Ненужная — повторял внутренний голос, пока демон плясал на костях любви и доверия. Штрэфонд что-то пыталась уложить на столе, Лебедева прошла внутрь. Её глаза бегали по комнате. Увидев несколько грамот, можно было с лёгкостью говорить, что та довольно умна, но и рискованна, раз так просто привела к себе незнакомку. Даже для Желточенко это было странно. Обычно она даже родственников не приглашает, а тут девочку с улицы, притом под наркотой. Что она сможет натворить, только Богу известно, но Крис забавляет это, ей хочется глотнуть свежего воздуха, а не жить повседневной жизнью, при всём брюнетка даже очень красивая и приятная как личность. Одновременно и с характером, что ещё больше подкупляло Штрэфонд. Никто не пытался повысить на неё тон, а тут в жизни ураганом врывается Маша, перечеркивая всё скучное, вырисовывая кривым почерком словосочетание будет интересно. Однозначно, ведь у неё проблемы похуже, чем у блондинки, хотя обесценивание чужих затруднений не есть хорошо. У каждого они свои и каждый борется с ними так, как считает это нужным. Крис закрывается, а Маша решает пустить всё на самотёк. Считает это правильным, но от этого жизнь лучше не станет. Усаживаясь на стул, стоявший возле кухни, блондинка берёт в руки телефон. — Я закажу нам чего-нибудь, — громко произносит та. — Окей, — Маша тупит немного в стену, а потом переводит свой взгляд на фотографии. Крис на всех фотках выглядит счастливой. Её улыбка озаряет каждый миллиметр кадра, почему хочется любоваться часами на эти фрагменты. Настроение приходит в норму, но недостаточно. Рой мыслей кружится в голове, девушка сама себе начинает задавать вопросы. А что, если завтра та вышвырнет её? Что если мама так и не позвонит? Вдруг всем плевать на Машу? Она не хочет потеснять свою подругу, но выхода другого не будет. Надо будет потом написать Кашириной о всём, что сейчас происходит, а то вдруг та потеряет ее с видимости, тогда будет только хуже. Темноволосая сильно заботится о своей подруге, дорожит ей, Лебедева тоже старается проявлять все эти качества, но Таня сильнее, а значит защищает в основном она. Хотя Маша сама порой может врезать за неё. Каширина что-то сроду старшая сестра, а Лебедева младшая, за которой нужен глаз да глаз. — Ты не против пиццы? — прерывает тишину. Эти слова спасли от ещё более ужасных мыслей. — Давай, всё равно я так сильно не голодна, — организм стремительно слаб из-за действия наркотика. Да, одна таблетка, а столько последствий, пора прекращать это мучение для организма. Курьер приехал через несколько минут. Доставка была быстрой, почему Крис решила оставить чаевые, ибо никто так молниеносно не доставлял еду. Надо было отблагодарить, а это самый лучший способ. Лебедева писала сообщение Тане. Девушка даже не подозревала, что подруга была не против приютить её к себе, но лишняя осторожность Маши помогла найти ещё одного собеседника, который пытался удобно поставить коробку на стол, чтобы ничего не свалилось. Улыбнувшись этой ситуации, брюнетка даже не заметила, как погрузилась в свои мысли. Ещё никто так не встречал её, не заказывал просто так пиццу. Притом даже не зная! Маша удивлялась такому исходу, наверно Штрэфонд приглашала к себе всех бомжей, кого могла только найти. Слишком добра ко всему или только к ней? На этот вопрос никто никогда не получит ответ, ведь Крис сделала этот бескорыстный поступок из своих побуждений, а ещё потому что не хотелось оставлять эту маленькую девочку на произвол судьбы. Уж слишком она хороша для столь ужасного и злополучного мира, где надо делать всё самостоятельно с раннего детства. — Ты точно не хочешь пожить у меня? — Таня не унималась, ей искренне не было понятно поведение Маши. — Да. Надо побесить мать, а иначе у неё войдёт это в привычку. Как думаешь, к кому она первая пойдёт? — Бля, ну я не могу тебя так оставлять. — Ну а ты попробуй. Притом она не похожа на маньяка, только если искуситель-убийца коробок из-под пиццы, не более. — Вот вы сучки, уже пиццу едите, а я тут умираю от того, что ты последнюю пачку забрала! — О, спасибо за неё, кстати. Она, как всегда, помогла мне совладать с нервами. — Я же говорила тебе не употреблять, теперь непонятно, чем это всё закончится. — Да в любой момент бы она сорвалась и наорала, а так я уже чувствую, как завтра у меня будут просить прощения, — самодовольно произнесла Маша, но в её горле застрял ком. Она же была не права. Разум полностью отгонял такое побуждение, но здравый смысл доказывал, что сейчас девушка виновата, а мать наоборот пытается переубедить её, ведь сама в детстве играла с этим, но как только у нее появилась дочь, пришлось закончить. Её длинный язык пора бы оторвать к чертям собачьим, ведь брюнетка не умеет контролировать свои слова. — Но всё равно, если завтра не перезвонит, то попробуй извиниться или сразу ко мне, — грубым тоном сказала Каширина, из-за чего Лебедева рассмеялась. — Хорошо, так и сделаю. Повесив трубку, она подняла свой взгляд на блондинку. Та весь диалог промолчала, давая подругам вдоволь наговориться. Её губы изогнулись в усмешке. — Надеюсь, ты напизделась и теперь мы сможем нормально поесть, а то я с самого утра дельного ничего не ела, — взяв один кусочек пиццы, проговорила Крис. — Тебя никто не заставлял ждать, и пицца вроде не является здоровой пищей, — но слова Маши прилетели мимо ушей. — И да, ты можешь не уходить отсюда. Голос у твоей, — сделала паузу, пытаясь вспомнить слово, — напарницы? очень хорошо дал понять, что она ждёт тебя, но я ни в коем случае не выгоняю раньше времени. Ты можешь находиться тут сколько угодно. — Не тебе решать, где мне жить. — Я предлагаю тебе лучший вариант, притом я не буду брать плату за жильё. Считай, это бесплатно, только у тебя будет несколько дел по дому: уборка и по возможности готовка. Сильно загружать не хочу, но и требую порядок. — А ещё что сделать? — Мне все свои фантазии озвучить? — поиграла бровью. — Божечки, нет, молчи лучше, извращенка. Повисла тишина. Взгляды столкнулись, а улыбка на лице Штрэфонд ввела в краску Машу. Ещё никто так откровенно не флиртовал с ней, как это делает Крис. — И всё же ты странная. — Почему же? — Знать человека всего от силы час, диктовать ему, что надо делать по дому, так ещё и говорить, что это бесплатно. Не кажется нелогичным? — В этой жизни я не соблюдаю логику, мне и без этого интересно живётся, а с тобой будет гораздо лучше. Считай, ты меня зацепила своей манерой. — Это льстит мне, — ухмыльнулась Лебедева. — Но сильно не зазнавайся. — Звучит как вариант. Но диалог закончился на том, что Машу начало тошнить. Алкоголь вызвал недомогание, почему сейчас девушка рванула в сторону туалета, замеченного ещё в самом начале. Спасибо, что комнатка не находилась далеко, ибо тогда у неё не получилось так быстро долететь до унитаза. Крис также молниеносно среагировала. Забегая за брюнеткой, она начала мельтешить. Не знала, куда себя деть, ведь такой реакции на спиртное у неё никогда не было. Да и у тех, с кем она пила, тоже. Значит организм Лебедевой ещё очень слаб для чего-то крепкого, но ребенку насрать, потому и вливает в себя рюмками водку или бокалами виски. Пытаясь ухватиться ладонями за раковину, у Штрэфонд просыпается хорошая идея. Надо было подержать чужие волосы, иначе они все будут в недавней пище. А такие густые тёмные локоны было жалко портить. — Сука, ты ещё совсем ребёнок, а портишь себя, — собирая волосы в хвостик, придерживает Крис. Маша пытается что-то произнести, но у неё это получается хуево, ведь рвотные рефлексы не позволяют. Приходится помолчать минуту. В пространстве повисла паника за чужого человека, что впервые вызвала в разуме Желточенко сочувствие. В брюнетке она видела себя маленькой, но никого рядом тогда не было, она одна или порой, но очень редко, Лариса и Оля. Черт! Вспомнив про близняшек, Крис поставила себе ещё одну задачу: написать сёстрам, что она дома. Те точно будут волноваться, если от подруги не будет и весточки, но что они скажут на то, что та привела к себе в дом девушку младшее её на три года. Ей же даже восемнадцати нет! — Спасибо, — шёпотом проговорила Лебедева, поднимаясь с колен. — Не губи себя, здоровье не купить, — хотела прочитать ей лекцию, но чужой взгляд не дал закончить. — Хорошо, мама Крис, — дала ей смешное прозвище. — Как ужасно звучит. — Что есть, то есть, — улыбнулась Маша. Сейчас бы никто и не сказал, что девушке несколько секунд было хреново и её выворачивало наизнанку. Насколько несносное дитя! — Боже, только не называй меня так. — Ну уж нет, ты мне читаешь морали, а так ведут себя мамаши. — На что я подписалась, — вздохнула Штрэфонд.

***

Утром блондинка проснулась от каких-то звуков. Готова была разъебать этого человека, но, вспомнив, что это, скорее всего, Маша, передумала. Что-то уж громкая она утром, нежели чем ночью. Голос то становился громким, то тихим. Это однозначно был разговор по телефону, но вот с кем — непонятно. — Тебе плевать на меня? — громко крикнула Лебедева. Это ввело в тупик Крис. Либо это был кто-то из второй половинки, либо мать, но про первое Штрэфонд толком ничего и не знала. Да и не спрашивала, боялась расстраивать себя. На другой линии послышались тоже крики, но потом брюнетка скинула трубку. Блондинка посчитала это хорошей идеей зайти в комнату, но не предусмотрела, что та будет в слезах. Вытирая ладошкой влагу, Маша пыталась успокоить себя самостоятельно, но это получалось хуево. Сердце колотилось, как бешеное, а грудь то поднималась, то опускалась. Лебедева ненавидела себя в таком состоянии. Слабая. Это напоминало о прошлом, что она хотела скрыть за железной дверью. Все те переживания, какие девушка не чувствовала с детства. И не хотела чувствовать даже сейчас. Брошенная. Как кукла, у которой больше нет цели в жизни. Использовали, поиграли и выбросили, как что-то ненужное. Тревога появляется от таких побуждений, застревая в горле комом, который так и хочется проглотить, но не получается. Нелюбимая. Как мать может отрекаться от своей дочери? Как вообще возможно такое, если ребенка надо любить и оберегать. Да, у него есть свои недостатки и проебы, но не стоит так быстро закрывать глаза на него. Может решить проблемы, а не делать только хуже. Как можно было сказать: не сыпать соль на рану, а обрабатывать, затягивая кожу. Слезы предательски скатываются по щекам. Глаза немного опухли. — Бля.. — стирает дорожки с кожи, стоит только Крис зайти в комнату. — Я не вовремя, — только сейчас Штрэфонд увидела, в каком состоянии её новая сожительница. Или она сегодня уже уезжает от неё? — Нет-нет, всё нормально. — Тогда я могу спросить? — Конечно. — С кем ты так ругалась? — Ты что подслушивала? — возмутилась Маша, но потом показала вымученную улыбку. — Мы даже плохо друг друга знаем, а ты уже ревнуешь. — Нет, с чего ты это взяла? — теперь Штрэфонд покраснела. Лебедева обвела её вокруг пальца, что неожиданно было для самой Крис. Так ещё никто не делал, никому не позволено было. — Ну ладно, не буду трепить тебе нервы. Я разговаривала с мамой. А ещё я сегодня пойду домой собирать вещи, видимо она считает меня слишком безбашенной. — Могу помочь. — Не стоит, притом я сегодня пойду к подруге, она настаивает, чтобы я жила у неё. — Мне казалось, что мы вчера поговорили об этом. — Я не вещь, чтобы решать за меня, — надулась брюнетка. — Ты права, — погрустнела Крис. Настало время прощаться. Желточенко старалась совладать со своими эмоциями, но это получалось хуево. По её лицу было видно, что та недовольна, но Маша решила не говорить об этом. Обняв напоследок, отстранилась. — И всё же, дай свой номерок, вдруг что-то спиздила, — конечно, Штрэфонд не думала, что та способна на это, но номер телефона ей нужен был, мало ли что случится, особенно с этим демон в облике милой девушки. — Ты обижаешь меня, — но Лебедева всё равно продиктовала. Казалось, что Крис запомнила его наизусть после того, как брюнетка первый раз проговорила. Ей было больно, что Маша уходит. Не хотелось прерывать их общение, ей оно нравилось, притом, что Лебедева была той самой первой девушкой, которая смогла привлечь внимание блондинки к себе. Девушка даже не могла представить себе, как ей повезло. Тоска появилась уже с того момента, как дверь закрылась. Появлялось желание открыть её и прижать девушку к себе, желательно губами и с продолжением. Такие мысли пугали, но спрятаться от них было не в силах. Они роились в голове, заставляя думать только о брюнетке, что вскружила ей разум и даже не думала выходить. На телефон пришло уведомление. — Через тридцать минут будем у тебя, расскажешь, что за девчонку на улице подобрала. Воспоминания ночи лезли в голову, Штрэфонд рассказала подругам о Маше, но не ожидала, что те так быстро захотят познакомиться. Жалко, что эта встреча не произойдёт, ведь Лебедева уже выбежала из подъезда в противоположную сторону от дома. Может стоит остановить, но не поздно ли? Хотя ничего поздного не бывает, потому блондинка подрывается к окну, но девушки там уже не видно. Видимо та сильно спешила к Кашириной, что чуть не сбила мужчину с ног. Но этого Крис уже не увидела, только тень и всё. Сегодня, значит, без неё, жалко. — Хорошо, только познакомить вас не получится. Она уже убежала. — Ничего страшного, нам твоего описания хватит, чтобы понять, какая она. — Обычная она. — Ага, ты бы её тогда обязательно привела домой, ну точно. Мы тебя знаем, плутовка :) Желточенко решила подождать их, потому не ответила. Да и Ларисе с Олей неудобно было отвечать, ибо они искали более-менее подходящий вариант одежды. На люди надо выходить в изыске — блондинка научила, но сама порой забывает про это. Близняшки пришли только через сорок минут. Сначала Крис подумала, что они не придут, но, зная подруг, можно было ожидать чего угодно, даже если они заявятся на порог через два или три часа. Желточенко уже привыкла к такому раскладу, почему даже не ругалась, а Кравцовы старались приходить побыстрее. Сёстры впопыхах забежали в подъезд, вызывая лифт. Их причёски подпортились, но не сильно. Они надумали вытащить Штрэфонд на новую прогулку, но на этот раз по городу. Но везде же есть свои но, как без этого? Ларису позвал в кино парень, а Оле срочно надо будет заехать к маме, потому подруги постараются поднять настроение Крис, а потом пойдут по своим делам. Блондинка не будет осуждать их, ибо они не машины, чтобы сидели с ней по каждым пустякам. В такой ситуации лучше прекратить общение, но ни у кого такого даже в мыслях не было. — Что, Крис, киснешь тут? — улыбнулась Лариса. Девушка прошла в дом, снимая свои туфли на каблуках. Да, на улице снег, а она тут вот в такой обуви, что с неё ещё взять? — Вы пришли, легче стало. — Но если бы это была та самая Маша... — О нет, только не про неё! — Расскажи лучше, что это за девочка. Неужели настолько сильно зацепила нашу хладнокровную даму. — Отвечаю, некоторые думают, что ты вампир, — подмигнула Оля. — Как же вы не боитесь меня? — Ты нам не кровь выпиваешь, а нервы. Кто пишет спустя несколько часов? Я уже успела все больницы обзвонить, ведь от тебя можно ожидать многое! — Но как вы не додумались позвонить мне первой? — надулась Желточенко. Ей было стыдно, что подруги нервничали из-за неё, хотя та могла прервать эту нервотрепку. — Потому что ты непредсказуема! Притом привела какую-то Машу, ты хоть знаешь, сколько ей? — Ну... примерно, могу по внешке сказать, — пожала плечами. Сейчас она выглядела особо нелепо, ведь не знала о человеке ничего, но уже привязалась, как к найденному щенку или котенку. — Хоть помнишь её? — Обычный избалованный ребёнок. — И чем она тебя так зацепила? — Она не как все те. Они пустые, а она... Что-то необычное, что хочется вкусить. Ещё и такая беззащитная, а на людях стальная. На словах вообще возможно много сказать о ней. — О, оу, у кого-то поехала крыша, — посмеялась Оля. — Или кто-то нашёл свою любовь. — Ну нет! Слишком дерзкая для такой нежной, как я, — сделала милую мордашку, будто она ангел, а не демон во плоти. Все видели обложку, но никто не видел настоящую. Дьявол внутри не давал показать себе полностью, закрывая все дверки на хоть какой-либо путь в душу. Редко там кто-то засиживался долго. — Не надо нам тут! — Не выдумывайте ничего, вы даже не знаете её. — Но мы знаем тебя. И обычно ты недовольна своими отношениями, а тут такое. — Всё. Давайте не будем про это. Крис не хотела думать о Маше. Она не чувствовала сексуального влечения к ней. Не такого сильного, как к тем, с кем она спала. Может она и могла представлять что-то больше, но на этом все мокрые фантазии заканчивались. Это ребёнок, не надо портить её, а наоборот прятать от чужих лап. — Но потом не надо будет нам втирать, что ты такого не говорила! — Ничего потом не будет. — С чего ты это взяла? — Наверное с того, что она даже сейчас не тут. Хотя если бы была, я бы вас не пустила. Вы бы опозорили меня. — Спасибо, лапочка ты наша, — укоризненно произнесла Оля. — Да вы бы точно мстили за ту ситуацию с парнями! — Ах точно, спасибо, что напомнила! Обязательно раскроем все твои тузы перед ней. — Уж лучше бы я молчала, — хлопнула себя по лбу. Девушки ещё посидели тридцать минут, а потом разошлись. Крис решила прогуляться по улице. Голова требовала кислорода, а значит так и надо, а ещё сигареты закончились, поэтому всё равно пришлось бы идти в магазин, а это уже считалось прогулкой.

дружить со мной нельзя, любить меня — не можно! прекрасные глаза, глядите осторожно! баркасу должно плыть, а мельнице — вертеться. тебе ль остановить кружащееся сердце? порукою тетрадь — не выйдешь господином! пристало ли вздыхать над действом комедийным? любовный крест тяжел — и мы его не тронем. вчерашний день прошел — и мы его схороним.