ailes de peur

Маша роскошна. Никогда бы никто не переплюнул её в такой гамме цветов на ее платье. И красный, и зелёный, и жёлтый — на нём было всё. Не хотелось жмотиться на наряде, ведь этот год последний. Больше не будет возможности повторить выпускной. Каширина стоит за спиной, разговаривая с кем-то по телефону. Было откровенно смешно, ведь девушка старалась что-то объяснить таксисту, который стоял на своем до конца, а Таня, не привыкшая проигрывать, гнула свою палку. Но в груди что-то трепещет. Какое-то подсознание подсказывает, что что-то пойдет не так, как надо было. Но ноги всё равно понесутся в сторону ресторана, где они и будут праздновать. Подруга ещё несколько секунд поругалась с мужчиной, а потом скинула трубку. Сейчас проиграла она, но не для Лебедевой, что рассматривала свое лицо в зеркале. Синяки она постаралась скрыть, но получилось хуево. Лицо так и кричало, что надо поспать, а бессонница всё равно не давала возможность на этот изыск. Тревога нарастала с каждым мгновением этого дня. Каширина мельтешила рядом, собирая свой портфель, стараясь укладывать туда несколько вещей за раз. Однозначно потом потеряет, но зато сейчас девушка не теряет одно — время, которое в нашу пору стало очень ценным. Не вернёшься назад, чтобы исправить ошибки прошлого. — Бля, братан, мне надо заскочить к кое-кому, доедешь одна? — Ты наорала на таксиста, а теперь сливаешься? Ты чертов гений, Тань, — хмурится Маша, уже представляя с каким призрением на неё посмотрит водитель. — Прости, но таковы планы. — Ане приветик передавай. — Откуда ты знаешь? — разводит руками. — От меня ничего не скроешь, подруга. — Возьму на заметку, а сейчас мне надо бежать. Дверь захлопнулась за спиной, поднимая маленький ветерок. Маша немного поежилась, сжимая пальцами столешницу. Её сердце падало каждый раз ниже и ниже от осознания, что Крис так ещё ничего и не ответила. То есть полный ноль. А Лебедева ожидала. С нетерпением ждала даже посыла нахуй, но был игнор. Неприятно и больно. Неужели она так быстро могла поменять свои предпочтения? Хотя да, это же Крис Штрэфонд, от неё можно ожидать чего угодно, но не хорошего однозначно. Просто втоптают в грязь, а самое обидное — ты сама дала это сделать. Что-то наподобие взять и своими руками убить всё самое наилучшее, что было между вами, но только давая ещё и человеку добить тебя морально. Физически ты сильнее, а вот словами ранить кого-либо страшнее. Уведомление даже не прочитано — не придет. После разрыва нашла себе новую игрушку, наверно, наигралась с ней уже, но найти следующую не может. Хотя почему Лебедева думает об этом? Они же даже не встречались, так еще и Крис, можно сказать, было плевать на неё. Её отношения показались особенно ярко в машине, когда заканчивалось всё самое светлое между девушками. Но, черт возьми, Маша просто не знает всю правду. И вряд ли узнает, потому что блондинка закрыла тему, отстраняясь от всех мыслей про брюнетку. Ставит табу на любом из упоминаний её. Даже близняшки стали чаще навещать подругу, потому что она начала срываться каждый раз, когда что-то делали не так. Лебедева сжимает сильнее дерево, до белых костяшек, вгоняя себя в безвыходное положение. С одной стороны здравый смысл говорил отпустить, но с другой стороны — сердце выло от потери. Даже спустя полгода после прощания она всё равно надеется на неожиданную встречу, чтобы высказать все свои негодования. Держать в себе очень тяжело, особенно если это съедает изнутри. Имя Крис Штрэфонд выжгли на её венах, как это делают в обычных пов-ах по фандомам. Соулмейты, блять, которые даже не понимают, что всё могло бы быть не так тяжело.

холодно, без тебя так холодно

Но поделать ничего. Везде есть свои разочарования. Кладет в сумочку помаду, телефон и, на всякий случай, паспорт и выходит из дома, оставляя за собой только эхо, проходящее по стенам. Спускается по лестнице, пальцем проводя дорожку по подоконнику. Слишком много воспоминаний роятся в её голове, когда она оглядывает каждый сантиметр. Обидно, что скоро надо будет прощаться с этим, ибо учиться в их городе тоже было трудновато, а вот местечко в Санкт-Петербурге девушка уже подобрала. Да и Таня согласилась переехать, стараясь побыстрее найти людей, кто бы снимал квартиру. Но также Каширина подарила ей немного неприятностей. Как Маша и говорила, таксист встретил её не с улыбкой, а с убийственным взглядом. Хотя за одно ему спасибо — ничего не произнес, не портя настроения, вгоняя в краску. Вот реально, за это ему огромная уважуха. Подруга ещё что-то написала, но Лебедевой было лень доставать телефон, потому что села ну очень удобно. Откинув голову назад, поглядела несколько секунд в потолок, а потом всю дорогу её взгляд был прикован к происходящему за стеклом. Люди ходили туда-сюда, создавая спокойствие на душе, что так давно требовалось брюнетке. День начинает радовать. В наушниках играет знакомая мелодия. Боже, прям как дежавю. Хочется окунуться в то время, чтобы почувствовать себя снова живой. Приезд Миши и вправду сделал её жизнь куда интересней, но также и трагичней, хотя девушка давно хотела найти парня, ведь, как никак, они лучшие друзья. Или были ими до встречи, черт его знает. Приоткрывает окно, давая теплому воздуху подуть на лицо, смывая за собой плохое настроение. Легче становится. Смирилась. Просто, блять, смирилась со своей участью, которую ей уже никак не изменить, наверно это и есть самое больное в этом дне. Как можно что-то ожидать, если ничего хорошего однозначно не будет между вами. Давно пора выкинуть из головы Крис, что каждый раз снится ей во снах, не давая спокойно жить. Почему именно Маша должна страдать, а блондинка нет? Несправедливость, которую Лебедева ненавидит всем сердцем, но всё равно сделать ничего не может. Ведь брюнетка любила её чистой детской любовью, как не любит никто другой. Обидно, что именно такие светлые чувства убивают одними лишь словами. Но кареглазая не может ничего с этим сделать — только если спрятаться, и то на несколько минут, а потом натянуть счастливую улыбку, радуя окружающих. Тошно. Автомобиль подъезжает к месту. Вывеска с названием ресторана встречает шоколадные глаза. Приторно сладко, хочется чего-то остренького, но вряд ли получится. Одноклассники встречают девушку с улыбкой. Некоторые даже лезут обниматься, почему Лебедева не отказывается, а наоборот льнет к чужим телам, даря тепло и надежду на хорошие воспоминания. Друзья стоят подальше, чем сама брюнетка, но всё равно машут ей ладонью, приветствуя таким способом. Этот жест греет сердце и душу, растопляя вечный холод. Как снежная королева, но только в конце мая, когда на носу итоговые экзамены. Но за них она не переживает — всё время уделяла учёбе, лишь бы только поступить в ВУЗ её мечты. Не хочется просрать такой великолепный шанс, растоптав всё. — Привет, — обнимает её Громова. Лебедева сковывает в объятиях, как младшую сестру. Да, ростом она точно сошла бы за ребёнка, хотя возраст у них был одинаковый. Малышка — так называли Дашу, а та даже не противилась. Её все любили, она любила всех, но только никто не знал, что у девушки не всё на душе хорошо. — Ты кого-нибудь с собой притащила? — Только если Настю. Родителей нет сейчас в городе, потому приглашаю тебя на вечеринку у меня дома завтра. Тане скажешь? — Она скоро должна будет придти. Нашлись кое-какие дела, разруливает их сейчас. — Идеально. Хоть кто-то скрасит этот вечер, а то я уже чувствую нудные разговоры учителей. Даже сама Вера Ивановна пришла, — закатывает глаза. Да, эту училку никто не любил. Химию она знает хорошо, но преподаёт... Страшно представить, что бы было с её детьми, если бы они хуево знали этот предмет. Хотя может Верка была хорошим человеком в жизни, а в школе совсем другим. Но никто не найдёт ответ, ведь все боятся её. — Да она бы в любом случае пришла. Надо же сказать, что мы ничего не добьёмся и станем только лишь дворниками. Спасибо, что в последнее время она перестала говорить так, а то я знаю, как она девочку из параллели до слёз довела. — У нас у всех тут слезы от одного слова — химия. Только наголову отбитые или слишком умные люди пойдут сдавать на ЕГЭ этот предмет. Серьёзно, я ничего нихуя не помню. — Кто-нибудь что-то помнит? — выгибает бровь. — Я отвечаю, что зайду в аудиторию и все мои знания резко улетят из головы, куда-то далеко, а потом всё равно не вернутся. — Всё нормально будет, — подходит Наточий. — Не волнуйтесь — самое главное, — обхватывает за плечи Дашу. Малая улыбнулась, а потом устремила свой взгляд на учителей. — Ты это пережила, а нам ещё надо, — грустно прошептала Маша. — Я уверена в вас, вы мои умнички. Радость застревает где-то внутри. Настя всегда поднимала настроение своими словами. Она была как какая-то яркая звездочка. Громовой повезло с такой подругой, ведь именно блондинка познакомила их с Наточий. Учителя произносили свою пламенную речь. Но вот только не хотелось слушать всех — только избранных, кто верил и уверен в будущем ученика. Маше очень нравилась учительница по русскому и математике. Обычно говорят, что математички все злые, но не их. Учительница интересно преподносила материал, давая работы не настолько сложные, что невозможно написать. Только тупому не нравился бы урок Елены Валентиновны. Одноклассники также слушали, некоторые уже плакали. В основном девочки, потому что именно им было сложнее, сроднились со всеми, а пацаны сдерживались. Глаза были на мокром месте, но макияж было жалко. Несколько часов потрачено не для того, чтобы всё потекло так быстро. Напутственные слова слышались от каждого преподавателя, хотя обычно говорили, что ЕГЭ сложное и его невозможно сдать. Это будет видно потом, кто и что сдал, а сейчас — это сейчас, не стоит думать о худшем исходе. И, наконец-то, последний учитель закончил свой монолог. Казалось, что прошло несколько лет, но нет! какая радость! У Лебедевой даже глаза заискрились. Остаётся только бал, а потом можно было оторваться по полной, но на этот раз без взрослых глаз. Слава богу, что родители понимали это. Хотя и нашлись те, кто предлагал, чтобы за ними кто-нибудь посмотрел. Надо вставать по своим местам. Маша начала искать глазами Женю, с которым должна стоять в паре, но он держал за талию Аллу. — Жень? — О, Маш, привет. — Ты меня кидаешь что-ли? — Нет, у тебя другая пара. — В смысле? Как вы так быстро поменялись? — Нет, меня попросили, причём у Аллы не было кавалера. — О Боже, — закрывает глаза. — И с кем я? — Вот с ней, — указывает рукой на вход, и Лебедева готова убежать от сюда, чтобы никто не видел её выражения лица. В проёме стоит сама Крис Штрэфонд. Та самая, которую она старалась забыть. Блять, да почему жизнь предоставляет ей всегда такой пиздец? И главное сейчас ты не сможешь отказаться, выхода нет. Блондинка прищуривается, улыбаясь своей ослепительной улыбкой. Хочется стереть её с лица земли. Почему? Кто-то ей уже ответит на этот вопрос? Штрэфонд останавливается возле Маши, протягивая руку. Брюнетка закатывает глаза, но укладывает свою ладонь на её плечо. Все взгляды приклеены к девушкам, почему становится неприятно, но Лебедева надевает маску улыбки. Включается музыка, унося за собой всех.

in the middle of the night

— Зачем пришла? — злится кареглазая. — Сама же пригласила. — Я могла спутать диалоги. — Тогда бы удалила сообщение. — Ты кидаешь меня, а потом приходишь, как ни в чем не бывало? — скалится, но для окружающих надевает маску добра. — Если бы ты так много знала.

in the middle of the night

Крис ведёт её по кругу, за всеми остальными, подмечая, что танцевать она научилась лучше, чем зимой. Воспоминания, какие же яркие и тёплые. Рука лежит на талии, немного сдавливая. Какое же ахуенное чувство для блондинки, мечтавшей так сделать уже давно, но боявшейся, что получит по лицу если не от Маши, так от её подруги или даже Миши. Хотя девушка не против будет поставить свою физиономию под кулак ради брюнетки, стоявшей перед ней. Её агрессия разводила пожар в животе. Бабочки вот-вот сгорят в страсти, вылетая наружу, но тогда никто не сможет контролировать действия Желточенко. С Лебедевой она дикая, но зато такая настоящая. Правда, никому не приходилось видеть её такой. — Так в чем проблема было рассказать мне тогда всё? — Например твой друг, — делает движение вперёд, почему Маша теряется, но быстро приходит в себя. — Таня? — Не угадала, — улыбается во весь рот, зная, что Лебедева поняла о ком говорит блондинка.

just call my name

— Что вас связывает? — Одно темное дело. — Мне прям резко стало понятно. — Малышка, если бы я всё так быстро могла сказать. — Своим молчанием ты меня бесишь. Штрэфонд это забавляло. Любое слово Лебедевой отдавалось внизу живота. Что же с ней делает эта чертовка. Даже после несколько месяцев она не забыла про брюнетку. Пыталась смыть алкоголем, но не получилось. Прочно засела в мыслях, даже сигаретами не выведешь. И только во снах они могли быть вместе. Крис стала часто спать, отдаваясь полностью в руки Маше, не давая прекратить эти мгновения. И если кто-то будил, то сразу получал. Словесно, физически — плевать как. Зачем отбирать ее счастье, которого и так забрали? И когда Лебедева подарила шанс на миг побыть рядом, блондинка схватилась всеми руками за это. Кравцовы тогда впервые увидели в ней настоящее волнение, которое девушка даже не старалась скрыть. Голубоглазая бегала по квартире, даже не зная, что и говорить. Одно сообщение дало такую жгучую надежду. Порывшись в гардеробе выбрала самое лучшее. Готова была уничтожить водителя, что ехал настолько медленно, почему она и опоздала. Уже поняла, что не сможет поговорить с ней один на один, а после бала её круто пошлют. Пришлось подозвать к себе парнишку и только сейчас фортуна была на её стороне. Заплатив несколько крупных купюр, блондинка попросила отшить Лебедеву, чтобы встать с ней в пару. А вы говорите, что любовь нельзя купить. Зато только таким способом голубоглазая сможет поговорить с брюнеткой.

i'm yours to tame

Придерживая за талию, блондинка делает последнее движение. Музыка выключается, оставляя в танце слишком много недосказанностей. Хотелось заново прокрутить все эти моменты, разобраться побыстрее, чтобы не осталось ничего, что было непонятное. Кареглазую бесил тот факт, что Штрэфонд знает всё, но молчит. Кто заставляет это делать? Друг. Но кроме Кашириной никто не может ненавидеть Крис. Разве только Миша, но они же даже не знакомы. Блять, блять, блять, как же всё это запутано. Невозможно найти правильный ответ, а ощущение, будто он лежит на поверхности. Просто протяни руку и достань, но это чертовски сложно, потому что одно неловкое движение и всё! пиздец. Крис тянет на себя, затаскивая в непонятную сторону. Мозг Маши перестал функционировать ещё тогда, когда увидела виновницу её вечных слез. Наверно только поэтому Желточенко удаётся сбежать вместе с брюнеткой без синяка под глазом. Приходит в себя Лебедева в замкнутом пространстве, где была одна лишь лампочка, что освещала. Её прижимали к холодной стене, что не нравилось брюнетке, но оттолкнуть от себя не могла, хватка была куда сильнее, чем её. Блондинка приподняла уголок губ, стреляя своими голубыми глазами. Они как огоньки зажигались, когда проходились по алым искусанным губам. Маша начала двигаться, чтобы её освободили. Она боялась, что покажет все свои чувства даже на секунду, ведь знала, что не сможет остановиться, позорно приклеивая себе на сердце имя Крис Штрэфонд. Растворилась в крови, запала в сердце и осталась в мыслях на всю гребаную жизнь. Почему так сложно вывести каждую? Блондинка зависима от брюнетки. Это как математическая функция под названием любовь. Интересно, а сейчас кто-то заберёт возможность побыть одними? — Что тебе надо, Штрэфонд? — хмыкает Маша. — Ты, — накрывает губы. Лебедева поддаётся вперед. К чёрту эту скрытность, когда перед тобой стоит тот, из-за кого у тебя внутри всё сжимается, а слова теряют свой смысл. Крис всеми силами старается закрыть их на щеколду, чтобы никто не помешал. Её руки трясутся от одной мысли, что сейчас произойдёт, как будто она в первый раз таким занимается. С Машей всё было по-другому, однозначно. Ладони сжимают бедра через платье, поднимая одежду наверх, давая разглядеть молочные ягодицы брюнетки. Они ахуенны, как и сама девушка, когда откидывает голову назад, сдерживая стоны. А то вдруг кто-то пройдёт мимо и услышит то, чем они сейчас занимаются. Крис терзает губы, упиваясь в ответных, еле слышимых звуках. Это заводит сильнее, почему ладонь идет по бедру выше, поглаживая новые татуировки на теле. А Лебедевой они очень идут, по-другому и невозможно сказать. — Ты так изменилась, детка, — кусает за плечо, а потом зализывает укус, проходя по нему языком. Останется след, но похуй. Он напоминает ту самую первую ночь, подаренную алкоголем и открытостью сразу двух девушек. Маша уже не может сдержаться. Стон тонет в жарком пламени комнаты, не давая выйти за пределы. Брюнетка прикрывает свой ротик ладошкой, закатывая глаза, потому что Штрэфонд перешла на ключицы. Как же она давно ждала этого. Бредила каждую ночь. Никто другой не мог заменить блондинку. Сколько она не искала, все были подделками на фоне Крис. Их все действия были настолько сладкими, что хотелось выть от неудач. Маше не хватало дерзости Желточенко, а голубоглазой той самой страсти брюнетки. Проводит носом по шее, вдыхая аромат парфюма. Лебедева всегда пахла по особенному. Иногда даже казалось, что она рядом в клубе, а не другая дешевая шлюха на ночь. Но и с ними не удавалось ничего. Перед глазами стоял силуэт кареглазой, не давая уединиться. Даже в поисках похожей, девушка разочаровывалась. Невозможно, просто, блять, безвыходная ситуация. Машу никто никогда не заменит. Выдыхая где-то на уровне груди, Крис касается пальцами интимного места. Лебедева давится чувствами. Её слух и зрение резко обострились, когда Штрэфонд носом зарылась в грудь, языком проходясь по ореолам сосков. — Блять, что ты творишь? — выдыхает брюнетка, цепляясь руками в плечи. Блондинка лишь рывком перемещает её на стол, куда можно было легче усадить, а то их стоящее состояние уже надоедало и было настолько неудобным, что словами трудно описать. Снимая платье через плечи, открывает вид на нежную грудь. Как хорошо, что этот фасон был именно без бюстгальтера. Язык проходит по соску, покусывая немного, когда пальцы второй руки отодвигают нижнее бельё. Маша гулко вдыхает воздух, будто он вот-вот закончится на этой планете. Хотя это она скорее умрет от нахлынувших чувств. Её рот приоткрывается, выпуская ещё больше стонов. Крис кусает, а потом зализывает место укуса, не давая противнику подумать, что Маша свободная. Оставляет куда больше отметин на видных местах, чтобы в конце концов Лебедева была только её. Не отдаст никому другому, даже если под дулом пистолета будет стоять. Бабочки сгорают полностью, когда блондинка слышит самый громкий звук, исходящий из брюнетки. Её рука начинает набирать темпы, а губы терзают чужие. Кареглазая полностью потерялась в себе. Она перестала отличать реальность от сна. Ей кажется, что сейчас этого ничего нет, что кто-то издевается, но пальцы внутри заставляют верить в обратное. Хватает ее за плечо, тянет на себя. Теперь ведет она, не давая и шанса забрать инициативу. Передавать боль через кулаки лучше, но как насчёт через поцелуй? Все те слезы, те крики, когда была одна, те недосказанные слова, ведь уйти было куда проще, чем объясниться. А Крис? Девушка старается изменить всё, что натворила. Опускаясь второй рукой на живот, голубоглазая оставляет лёгкий поцелуй на татуировке бабочки, что была набита неделю назад. Именно в тот момент, когда Маша подумала, что уничтожила каждую из прекрасных существ, а оказывается они просто опустились в самый низ, не показываясь, пока глаза не увидели перед собой Штрэфонд. Она единственная была способна спасти и разбудить внутри все те чувства, которые Лебедева похоронила полгода назад. Проводит языком по нему, оставляя засос. Маша пропускает между пальцами светлые локоны, которые ещё недавно были заплетены в дреды. Её новая причёска удивляла, но также показывала настоящую Крис, какую и хотелось видеть, а не обложку. Голубые глаза, что смотрели снизу, гармонично смотрелись с новыми изменениями. Лебедева полностью теряется, не контролируя себя. Это было невозможно, особенно когда твой клитор ласкает такой умелый язык твоей бывшей. Но вы же даже не встречались? Плевать. Закатывая глаза, девушка издает свой последний стон наслаждения, а потом откидывает свою голову на стену. Именно она сейчас приводит в реальность, смешанную с запахом секса и одеколона Штрэфонд. Всё пьянит, хотя ни грамма алкоголя не попало в организм. Одного взгляда хватает растаять ещё раз. — Не хочешь выйти? — опирается спиной Крис. Маша кивает, поправляя свою причёску. Все волосы были спутаны, хотя она долго старалась ровно уложить их. Перед самой дверью её перехватывают. Ладонь сжимает запястье, а по руке прошлась волна мурашек. Слишком неожиданно и приятно. — Давай сбежим отсюда? Не думаю, что дальше будет что-то интересное. — Я подумаю. Девушки выходят на улицу. Ветерок аккуратно дует в лицо, остужая кожу. Становится куда легче, чем до этого. Неужели на это влияет присутствия Крис? С этим невозможно не согласиться. Даже если Маша и плюётся ядом, но всё равно душу греет рядом стоявшая девушка. В ресторане негромко играет cigarettes after sex, какая ирония. Именно из-за этого на лице появляется улыбка. Штрэфонд достает из кармана пиджака пачку, предлагая брюнетке, а та даже и против не будет. Стоят в тишине, выпуская яд из лёгких. Легче стало вдвойне. — Какая встреча, — громко говорит Желточенко. — Это что за хуйня? — спрашивает Крылов, устремляя свой взгляд на Машу, будто она виновата в этом. — Ты про что именно? — То что вы вместе. — А ты разве не рад за свою подругу? — кладёт руку на талию брюнетки. — А моя подруга не хочет узнать всю правду? — Даже ту, которая была между нами? То условие. — Объясните мне уже всё, блять. Что это за интрижки между вами? — взрывается Маша. — Да она чуть не убила тебя! Когда у тебя было отравление! Её бывшая — моя сестра. — А ты отнял у меня её, — кричит Штрэфонд. Её глаза бешено бегали по лицу Миши, стараясь не уничтожить парня. Лебедева полностью потерялась. Без Крис она бы умерла второй раз. Терзания бы сожрали. Кто бы помог? Крылов, который как появился, так бы и съебался в далёкие края. А ведь только Каширина будет доставать из всего говна Машу, хотя самой надо строить свою жизнь. У неё наконец хоть что-то получается, а тут ещё одни проблемы. Хватит! — Если ты считал, что так быстро мог перечеркнуть присутствие Крис в моей жизни, то ты ошибаешься. Из-за тебя у меня было несколько срывов. — Я знаю, что так будет лучше! — Да что ты знаешь? — кричит брюнетка. — Тогда эта была моя вина, что я взяла в руки этот сраный пакетик. Блять, не её, а моя. Зачем, скажи зачем, — подходит ближе к нему, понижая свой голос, — ты это всё устроил? Блондинка стояла на месте, но была готова преодолеть расстояние за несколько секунд, чтобы размазать чужое лицо по асфальту. Её злость была безграничной, она ненавидела его всем сердцем, потому что дал мучиться не голубоглазой, а Маше. — Ты мне ещё скажешь спасибо. — Я скажу тебе спасибо только за то, что открыл мне глаза на тебя. Я понимаю, ты хотел уберечь меня, но мое мнение тебе ничтожно. Разворачивается, мгновенно подходит к Штрэфонд. — Я готова свалить отсюда далеко, но только с Таней. — Скинь им адрес, где мы будем их ждать, — Крис подходит к чёрной дорогой машине, открывая переднюю дверь, чтобы Лебедева села. Брюнетка садится в салон, включая телефон, просматривая не написала ли ей подруга, но та всё ещё была с Аней. Блондинка заводит машину, но Маша просит подождать. Открывает окно: — Я очень рада, что Крис досталась мне, а не твоей сестре, — показывает фак. Окно закрывается. Штрэфонд победно смотрит на Лебедеву, а потом тянется, чтобы поцеловать. Ее губы накрывают в нежном поцелуе чужие, передавая всю любовь. Именно брюнетке хотелось показывать свою заботу. — Ещё кое-что надо сделать. Открывает бардачок. Почему-то девушка была уверена, что она выкинула вещицу, но нет, кулон лежал на своем месте, как и положила. Глаза выдали ее радость. Руки потянулись застегнуть на шее. Наконец закончилось всё то, что ранило каждую. Больше не будет этой тишины, когда ты разрываешься на две части. — Погнали. — Я тебя обожаю, — говорит Крис, вдавливая педаль газа. Теперь их ждёт только одна лишь дорога в светлое будущее, где будут только они одни, без неожиданных встреч старых знакомых.

Я не могу, когда смотрю на нее. Когда не знаю, на ком еще сидит так белье. Когда во время взрыва - по телу дрожь бежит. Конечно, потому, что она рядом лежит. Она бойцов и женщин находит. Она не пригнувшись по окопам ходит. Она может даже даже лица штопать. Забыть ее невозможно! Легче трамвай прохлопать. Я всегда помню о главном, когда засыпаю плавно. Я не вернусь домой, если в моем городе пропал дом твой.