'cause I love you

Тайп.       Тарн нервничает. Это заметно по тому, как правая нога путается в штанине. Но Тайп терпеливо ждёт его, скромно натянув одеяло до шеи. Когда Тарн ныряет под него, Тайп рефлекторно отодвигается. Тарн печально вздыхает и понимающе кивает: — Ничего, родной. Мы ведь договорились просто полежать.       Тайп тихо усмехается и скользит взглядом по голому плечу Тарна: — Я тут недавно вспоминал наш первый раз. Так… что-то в голову взбрело. — Ммм, — Тарн прищуривается, — сдвинутые кровати и… — Нет. Не то… в душе.       У Тарна сердце проваливается. Улыбки как ни бывало. — Если честно, это то, за что меня потом мучила совесть. — Серьёзно? С чего бы? — С того, что тогда я был одержим идеей заполучить тебя любой ценой.       Тайп тонет щекой в подушке, исподтишка наблюдая за своим парнем. — Заполучил же. — Я тогда многого не знал… и не понимал, Тайп. Просто говорил себе: он должен быть моим. А когда, — Тарн нервно сглатывает, — когда всё это закрутилось у вас с Пуйфай и ты возвращался с ваших свиданий с горящими глазами, понял, что видеть тебя счастливым стало для меня важнее. Пускай и сердце рвалось на части от ревности. — Я думал, что так отвлекаюсь, хотел убедить себя и окружающих в своей «нормальности». Замутить с девчонкой казалось самым лёгким способом. Но я ничего не смог сделать. Ты привязал меня к себе невидимыми нитями, Тарн. Невидимыми — а не разорвать их.       Тайп не знает, когда они в последний раз так откровенничали друг с другом. И сам того не замечает, как двигается ближе. — Тайп, — Тарн осмеливается коснуться ещё щёки, — мой единственный Тайп. На всём белом свете один такой.       Тайп фыркает и закатывает глаза: — По части пустой болтовни тебя по-прежнему не переплюнуть.       Тарн краснеет и прикусывает язык, но Тайп смягчает выражение лица и неожиданно мажет губами по его подбородку: — Я всё равно не могу понять: как ты выдерживаешь меня?       Тайп не задумывается, почему этот вопрос вылетает из его рта. Складывается впечатление, что он напрашивается на похвалу и убеждение в своих достоинствах. Но вместо этого Тарн прижимается губами к его губам, шепча сквозь улыбку: — Если я скажу, что ты целуешься лучше всех моих бывших, этого будет достаточно?       Тайп смешно морщит нос и с удовольствием закрывает глаза. Нежное прикосновение пальцев Тарна к его подбородку вызывает приятный трепет. Сейчас у него нет иного желания, чем ощущать губы Тарна на своих губах. Его пальцы в волосах и на шее, на бугорках позвоночника.       Как будто он перебирает струны гитары, — вдруг думается Тайпу. Тарн терпелив, ласков и деликатен с ним. Он прижимается к нему, как вода, податливо обтекая его. Ему важна каждая деталь, каждый крохотный отрезок кожи любимого. Движения Тарна так легки. Он скользит губами и руками по его лицу и плечам. Прикусывает нижнюю губу, а затем проникает кончиком языка ему в рот. Язык Тайпа сталкивается с ним. Оба вдруг широко распахивают глаза и оба же, не сговариваясь, закрывают их в сладком томлении.       Тайп соскучился. Так соскучился по единственным губам и рукам, которые способны взволновать и успокоить одновременно. Он кладет ладони на плечи Тарна, кончиками пальцев массируя кожу. Тарн хрипит в поцелуй, углубляя его.       Тарн отстраняется. Его улыбка сияет, как солнце, а глаза горят, будто звёзды в ночи. И Тайп понимает, что не было у него шансов разорвать их связь. Как бы ни пытался. И сам он — не тот Тайп много месяцев тому назад. Тот Тайп всё ещё цеплялся за прошлое. Тайп сейчас — тот Тайп, который видит перед собой настоящее и будущее, самое яркое и ослепительное. И Тарн рядом — это тепло и надежда и всеобъемлющая близость. И никогда больше он не хочет отпускать его от себя. — Ты знаешь, почему я выдерживаю, — шепчет Тарн, — ты всегда это знал.       Тайп гладит его по щеке и, вытянув шею вверх, целует своего парня в лоб. А Тарн добавляет: — Потому что я люблю тебя.       Тайп улыбается и, глядя ему в глаза, говорит: — То есть дело не в поцелуях?       Оба хихикают, а Тарн прижимается щекой к плечу Тайпа. Последний гладит его по голове, шепча: — Я люблю тебя, Тарн. И хочу говорить тебе это и слышать то же самое в ответ лет до… хм… девяноста.       Тарн усмехается: — В девяносто один уже можно будет не говорить?       Тайп небольно шлёпает его по лопатке: — Вот ты придурок. Я же образно. В таком возрасте мы вряд ли будем помнить, как зовут друг друга. — Да? — Ага. — Так может, это, заранее набьём тату с нашими именами? Что б уж наверняка.       Тайп накрывает его уши обеими ладонями и легонько сжимает их: — Ты у меня в сердце набит несмываемыми чернилами. Тебе этого мало?       Тарн крепко обнимает его и вместе с любимым переворачивается на бок, так что Тайп так и остаётся в его руках, будто в колыбели: — Давай спать, родной. Завтра важный день.       Тайп настораживается: — Что ты там ещё придумал? — Ничего плохого. Спи.       Тайп ворчит себе под нос «опять какие-то тайны», но всё равно опускает голову на грудь Тарна и вскоре засыпает.

***

— Кому нектар из манго? Угощайтесь, скорей!       Канника заносит в гостиную поднос с бокалами. Тайп с Тарном сидят рядом на диване, а недовольный этим отец Тайпа на кресле. Вид у него воинственный, но Тарна это не останавливает. Он встаёт прямо перед ним, а затем опускается на колени и, склонив голову, произносит: — Простите, если так огорчал вас, папа. Я знаю, что вы любите Тайпа. Но я тоже люблю его и никогда от него не откажусь.       Тайп подрывается с места, восклицая: — Не надо, Тарн! Ты не сделал ничего такого, за что тебе нужно просить прощения на коленях. А тебе, папа, — Тайп обращается к во все глаза таращащемуся на обоих отцу, — всё-таки придется принять тот факт, что твой сын любит мужчину и всю свою жизнь хочет провести только с ним.       Тайп знает: они оба очень гордые. И Тарн. И папа. Но Тарн смог задвинуть гордость подальше. Ради него одного смог. Так почему же его отец не может хотя бы на этот вечер сделать то же самое?       Тарн всё ещё на коленях. Позади всей сцены с ноги на ногу переминается мама Тайпа. Отец поднимается и, бросив сердитый взгляд на всех, уходит прочь. — Ничего, — Канника гладит Тарна по голове, — ничего, сынок, вставай. Ему нужно время. Он — старый ворчун, но всё равно неплохой человек. Вот увидите, — она хлопает по плечу Тайпа, — всё наладится.       После они вдвоём гуляют по берегу. Тайп берёт своего парня за руку: — Загостились мы тут. Пора домой возвращаться. — Домой… В смысле… — В смысле домой. В Бангкок. В нашу общагу.       К визгу Тайпа Тарн подхватывает его за талию и принимается кружить до тех пор, пока они не валятся на мокрый песок. Но вопреки его вязкости Тайп тонет не в нём.