Откровения

Перси никогда не поверил бы, что из всех мест на планете Посейдон выберет для рыбалки крышу именно его дома на Манхэттене. Он сидел на раскладном стуле, вытянув поджарые ноги, и самозабвенно глядел куда-то между домов. «Даже спрашивать не буду», — подумал было Перси, но не сдержался: — Клюёт? Посейдон заливисто рассмеялся и прокрутил катушкой спиннинга, сматывая леску. На месте насадки красовался небольшой магнит. Перси свёл брови к переносице, окончательно перестав понимать, что происходит. Его взгляд прикипел к сетке морщин у внешних уголков глаз отца, ярко выделяющихся на загорелой, покрытой веснушками коже. Посейдон поудобнее перехватил основание удочки, поднимая взгляд на город. — Отсюда открывается лучший обзор на Гудзон, — просто ответил он, продолжая улыбаться. В его присутствии, где бы он ни находился, пахло морем — именно этот запах и привёл Перси на крышу. Он невольно заскучал по Монтауку, хотя был там всего неделю назад вместе с мамой и Полом. — Рыбак должен видеть своё поле так же, как и воин, Перси. Его взгляд приобрёл серьёзность. Наверняка его последние слова были сказаны не просто так; они что-то значили. Знал бы ещё Перси, что именно, но на всякий случай насторожился: над их головами вновь Дамокловым мечом висит очередная война? Посейдон заметил его нервозность и потрепал по взлохмаченным волосам. — Потом вспомнишь мои слова, — сказал он и протянул Перси спиннинг. — Порыбачишь со мной? Перси недоверчиво поглядел на магнитик, но всё же принял удочку из рук отца. Размахнувшись, он забросил удилище над домами. Отпустил палец с лески, и насадка исчезла за крышами. Раздался звон разбившегося стекла. — Подсекай-подсекай! — вскричал весело Посейдон, вскинув руки. Перси запаниковал и принялся отчаянно скручивать катушку. Пустой магнит появился из-за карниза, и Посейдон, ни капли не расстроившись, пожал плечами. — Слишком быстро. Давай ещё раз? — И сколько стёкол мы планируем сегодня разбить? — чинно поинтересовался Перси, заводя удилище. Насадка вновь исчезла в сети электрических проводов. День клонился к вечеру, и закатное солнце заставляло его щуриться. Посейдон усмехнулся и приобнял сына за плечи. — Пока не поймаем что-нибудь стоящее, — только и сказал он. Едва Перси потянулся к катушке, Посейдон мягко перехватил его запястье. — Аккуратнее. Перси коротко кивнул и потянул рычажок катушки на себя. Ему приходилось останавливаться по малейшей просьбе отца и выжидать неизвестно чего, прежде чем продолжать сматывать леску. — Ты тут надолго? — спросил он, вновь замерев. Насадка показалась из-за соседнего дома. В свете вечернего солнца блестело что-то, намертво прицепившееся к магнитику. Посейдон покачал головой, отстраняясь. — Я бы очень хотел, — сказал он, — но не могу. Перси поджал губы и продолжил вращать на себя катушку. — Как мама? — спросил Посейдон, переводя тему. — Всё хорошо, — неуверенно протянул Перси и остановился вращать катушку. Так и не докрутив её до конца, он протянул спиннинг отцу. — Серьёзно, что ты здесь делаешь? Посейдон забрал удочку и крепко обхватил её основание. Его лицо приобрело задумчивое выражение, будто он и сам не знал, что ответить. — Это необычный спиннинг, Перси, — проговорил он, будто собирался поведать что-то сакральное. — Он помогает найти то, что тебя тревожит. Перси задумчиво хмыкнул. — Потрясающе. До этого меня разбитые окна не тревожили, — выдохнул он. Посейдон повернул голову в сторону Ист-Ривер и замер, сжав в кулаке магнитик. — Мне пора, — сказал он, положил спиннинг на крышу и вытащил из кармана что-то маленькое и белое. — Возьми. Прости, что мне приходится уходить вот так. Остаться я не могу, но пропустить восемнадцатилетие любимого сына… Перси принял из рук отца кусочек коралла. Его мигом пронзило дежавю, и Джексон понадеялся, что в этот раз ему не придётся разнимать двух враждующих речных богов. Всё же, коралл будет разломить чуточку сложнее, чем песчаный доллар. Сощурившись, он перевёл взгляд на Посейдона. — Ты поймёшь, как им пользоваться, когда придёт время, — подмигнул тот и, ахнув, отцепил от магнита небольшое кольцо. Повертев его в руке, Посейдон задумчиво хмыкнул. — Надо было взять магнит побольше. Он положил на раскрытую ладонь кольцо и исчез. Перси сверлил взглядом поцарапанный череп на том месте, где обычно ювелиры вставляют какие-нибудь камни. — Твою мать, — выдохнул Перси. Он держал в руке перстень Нико. И, сдаётся Перси, его владелец будет не шибко рад, узнай он, кто именно ответственен за эту пропажу. Стоп, что там было про магнит побольше? Посейдон хотел бы, чтобы магнит притащил кольцо вместе с Нико в придачу? Перси зарылся пальцами в волосы и тяжело вздохнул. — Вот спасибо, — пробубнил он и надел кольцо. То село на основание указательного пальца как влитое. — Отец, подай мне знак. «Конечно, сын, держи спиннинг. Он немного помешан на клептомании, но ничего страшного!» Перси покручивал вокруг пальца кольцо и смотрел на Гудзон. Запах моря пропал меньше, чем через полминуты с исчезновения Посейдона, и теперь в нос забивались выхлопы автомобилей и душок жареного лука из квартиры ниже. В ней, кстати, жила неприятная старушка мадам Жозефина, эмигрантка из Франции, которая однажды, когда Перси было примерно восемь лет, грозилась вызвать полицию. За что? За катания по перилам пожарной лестницы. Видите ли, скрип железа мешал ей смотреть какую-то телевикторину, что показывали только по четвергам на GSN. Похоже, тот факт, что второе окно её комнаты выходило на магистраль и всегда было открыто, ей ни капли не мешал. Перси поймал себя на мысли, что думает о мадам Жозефине непозволительно много для человека, который видел её дай бог два раза в жизни. С другой стороны, он мог бы перемывать её старческие косточки бесконечно, лишь бы не зацикливаться на его проблеме с Нико. Они не виделись с первого августа — вот тут Нико его не удивил, — а с мамой Перси всей этой историей всё ещё не поделился. Аид его разбери, почему: то ли всему виной были другие заботы, то ли он выжидал подходящего момента. На самом деле, подходящих моментов было более, чем достаточно, просто Перси не решался заговорить сам об этом. Аннабет предложила ему для начала самому разобраться, чего ждёт от их взаимоотношений с Нико, но разбираться в этом всё равно, что отобрать у Мойр все их носки смерти и разом начать распускать нитки, которые в ногах всё равно становятся похожи на рождественские гирлянды после года отдыха в пластиковом пакете. Запутанно? Ещё как. От воспоминания об Аннабет на душе Перси стало горько. Она не смогла приехать на его день рождения — сказала, что всеми силами готовится к поступлению в архитектурный колледж в Новом Риме, и ей ещё сделали исключение, как героине, поскольку набор студентов закрылся ещё в конце июля. Перси понимал, насколько важно для неё это поступление. В конце концов, стать архитектором — мечта всей её жизни. Вот только Перси действительно хотелось верить, что у её отказа не было других причин. И всё равно, как ни крути, он ужасно по ней соскучился, пускай они не виделись всего-то две недели. Просто… Аннабет всегда была рядом. В жизни, в мыслях, вообще. Да, они созванивались каждый день, вот только Перси не понаслышке знал, как это бывает — у самого был опыт общения с кучей приятелей из разных интернатов, — сначала вы болтаете каждый день, потом раз в два дня, затем, если повезёт, раз в две недели. А дальше… дальше вы слишком глубоко погружаетесь в свои жизни, чтобы интересоваться чужой. С Аннабет было связано слишком много воспоминаний, чтобы этот сценарий повторился. Перси мысленно приказал себе прекратить думать об этом. Наверное, всему виной был запах лука. Развернувшись, Перси принялся спускаться по пожарной лестнице. Он отработанным движением передвинул горшок с лунным кружевом, чтобы случайно не снести его, пока будет перелезать через подоконник, и забрался в свою комнату. Не заправленная кровать была завалена смятыми глянцевыми брошюрами и бумажными листочками с открытыми вакансиями о приёме на подработку. Тень пожарной лестницы падала на стоящий на полке старенький кубок за первое место на соревнованиях по плаванию. Перси использовал его как хранилище собранных в Монтауке ракушек и сброшенных панцирей маленьких крабов, а их за десять лет накопилось немало. О подставку для кубка опиралась потрескавшаяся посередине фотография — Перси складывал её пополам и долгое время носил в кармане. На ней он, Аннабет и Талия стояли около маминой машины, с красными носами и попрятав руки в карманы. На ней Перси было тринадцать лет, и они втроём отправились на поиски Гроувера и двух полубогов, оказавшихся детьми Аида. Они ещё не знали, что произойдёт уже через четыре часа, и выглядели вполне довольными жизнью. Перси поднял фотографию с полки и потянулся к полупустой рамке — синей, с приклеенной на уголке закрученной ракушкой, — за стеклом которой уже проглядывалась небольшая фотография Перси и Салли напротив их пляжного домика в Монтауке. В эту рамку вполне поместится фото с его друзьями, может, её уголок немножко загородит сбитые коленки десятилетнего Перси, но это не так страшно. Джексон давно напоминал себе поместить эту фотографию в рамку, но руки всё как-то не доходили. Теперь руки аж чесались занять себя чем-нибудь, лишь бы Перси не выходил на кухню и не просил маму достать ещё один комплект посуды. Нико наверняка обнаружил пропажу и, если заприметил, куда именно магнитик тащит его кольцо, прибудет с минуты на минуту, злой как Цербер до появления в его жизни красного мячика. — Перси? — позвала его мама с кухни. — Помоги мне тут, пожалуйста? Перси в последний раз окинул взглядом фотографию и покинул свою комнату. Мама на кухне доставала из духовки лазанью и, заметив Перси, кивнула в сторону пустой деревянной миски. — Переложи туда салат, пожалуйста, — сказала она, и Перси потянулся к висящим на крючке над плитой щипцам. Разорванный на небольшие кусочки салат легко подхватывался щипцами, а вот выловить половинки помидоров черри было уже сложнее. — Всё в порядке? Салли прекратила разрезать лазанью на ровные квадраты, беспокойно глядя на сына. Перси бросил последние попытки выловить помидоры и отложил щипцы в сторону. — Ты помнишь Нико? — спросил он и, дождавшись кивка, продолжил: — Наверное, он придёт сегодня. — Это же здорово! — улыбнулась она и переложила кусочек лазаньи на синюю тарелку. — Я беспокоилась, что ты будешь чувствовать себя одиноко. Нет, мы с Полом только рады провести по-семейному твой день рождения, но в позапрошлый раз были Тайсон и Нико… Она запнулась и замолчала, когда Перси покачал головой и взмахнул руками. — Нет, мам, я и сам хотел с вами отметить, — сказал он и вновь вцепился в злосчастное кольцо. — Просто… Долгая история, на самом деле. — Лазанья от нас никуда не убежит, — мягко проговорила Салли и бросила быстрый взгляд на салат. — Может, разве что помидоры, но они не спрячутся. Перси прыснул, успокаиваясь. Всё же, ему давно стоило рассказать маме всё, что его тревожило уже больше двух недель. — Мы с Нико, вроде как, поссорились, — сказал он и тут же исправился: — Вернее, не поссорились, просто всё было как-то непонятно. Когда он отправлял статую Афины Парфенос в Лагерь, я попросил его звонить мне через Ириду, ну, чтобы знать, что с ним всё в порядке… Перси рассказал ей всё. Поделился переживаниями, размышлениями, тревогой, когда Рейна поведала, что Нико вполне мог не добраться живым до Лонг-Айленда, затем, запнувшись ненадолго, всё же решился упомянуть о своей способности управлять кровью в теле живых существ и о том, как он испугался, узнав об этом. Закончил он свой рассказ на моменте, когда Нико, вывалив на него всю свою мешанину чувств, исчез в тенях. — Аннабет сказала мне разобраться, чего я сам хочу, но… Я не знаю. Пока Перси говорил, мама подхватила тарелку с лазаньей и принялась задумчиво её есть. Она почти не стучала вилкой, чтобы не отвлекать сына лишними звуками. В последнее время еда помогала ей собраться с мыслями. Она проглотила последний кусочек, прежде чем заговорить самой. — Ты не хочешь, чтобы он приходил? Перси задумчиво облокотился бедром о столешницу и закусил губу, подбирая слова, которые достаточно хорошо отразят его спутанные мысли. Он вспомнил, как хорошо они провели время, когда Перси исполнялось пятнадцать. Нико сначала немного странно поглядывал на свой кусочек синего торта и боялся и слова лишнего сказать в сторону Посейдона, но позже влился в их разношёрстную компанию и даже пару раз обыграл Пола в Колонизаторах, хотя Перси привык считать, что его отчиму в этой игре нет равных. Он до сих пор с теплотой вспоминает этот день и отдал бы всё, чтобы повторить нечто подобное. — Хочу, — наконец, выдавил Перси. — Но боюсь, что будет неловко. Я не знаю, что делать с его… чувствами ко мне. Это странно. Салли отложила тарелку в раковину. — Ну, если он придёт… Главное — не дать ему думать, что его признание что-то между вами изменило. Не изменило же? Перси почесал макушку. — Кроме того, что я понятия не имею, что делать? — спросил он. — Нет. Салли мягко улыбнулась и взяла Перси за руки. Её ладони тёплые и немножко сухие. Её глаза лучились добром и материнской поддержкой. — Просто хорошо проведи с ним время. Постарайся пока просто быть его другом. Решение само придёт, рано или поздно. Никто тебя не заставляет принять его прямо сейчас. Перси не сдержал облегчённой улыбки. Он отпустил руки мамы и чуть наклонился, чтобы обнять её. Щёку тут же защекотали торчащие из низкого хвоста непослушные волосы, когда Салли уткнулась подбородком ему в плечо. Пожалуй, только в её руках он чувствовал себя в полной безопасности. Наверное, это ощущение осталось с самого детства, когда она учила его плавать у морского берега в Монтауке, а к её ладоням, державшим его поперёк живота, присоединялись невесомые касания нереид. — Спасибо, мама, — прошептал он. — Люблю тебя. Он услышал, как Салли выдохнула чуть больше воздуха, чем обычно. Похоже, она улыбнулась. — Я буду любить тебя вне зависимости от твоего решения, Перси, — сказала она тихо. — Помни об этом. Ну вот, Перси сейчас заплачет. Они постояли так ещё немного. У мамы начал понемногу увеличиваться живот, и Перси всё ждал, когда его брат — или сестра, — начнёт подавать признаки жизни. Беременность Салли проходила легко, её совершенно не мучил токсикоз, и Перси был искренне рад за неё и Пола. Мама отстранилась первой и взяла в руки нож. — Давай чуть ускоримся, — сказала она, не стирая с лица мягкую улыбку. — Пол вот-вот придёт с работы. Пол пришёл домой уже через десять минут, и за это время Перси с мамой успели накрыть на стол и вытащить из холодильника бутылку шампанского. Пол, кстати, так и не оттаскал Перси за уши по его приезде домой — видимо, настолько переживал, что забыл обо всём, когда увидел пасынка, живого и невредимого, на пороге квартиры. Хорошо, если так, потому что каску Джексон так и не надел. Едва они устроились за столом, как Перси, потянувшись за миской с салатом, не справился с щипцами — может, Немезида на него глаз положила, — и ему на футболку всё же свалилась перемазанная майонезом половинка помидора черри, оставила белый след и плюхнулась на пол. Салли вздрогнула от неожиданности, когда Перси дёрнулся. — Всё в порядке, — успокоил он её и оттянул нижний край футболки, оценивая ущерб. — Схожу переоденусь. Я быстро. Перси мигом встал из-за стола, поднимая по пути несчастный помидор, забросил его в мусорную корзину и скрылся в своей комнате. Из всех чистых футболок осталась только обычная чёрная, в которой он ходил на физкультуру в десятом классе. Та была ему на размер мала, но Перси это ни на секунду не смутило. Он быстро переоделся и собрался уже было возвращаться на кухню, когда краем глаза заметил силуэт на пожарной лестнице. Он не ошибся; Нико действительно пришёл по его душу, раздражённый донельзя и чуточку испуганный. Хотя, возможно, Перси так показалось или он хотел в это верить. Может, из-за этого Нико не сразу его прикончит, а даст полминуты на оправдания. Перси мигом поднял подвижную часть окна и выбрался на пожарную лестницу. Раздался скрип. Этажом выше из квартиры мадам Жозефины повысилась громкость телевикторины, и теперь Перси мог слышать голос ведущего из передачи «Family Feud». — Привет, — первым разрушил повисшую между ними тишину Перси. За эти две недели Нико явно отоспался и стал чуть больше походить на живого человека. Исчез тот зеленоватый оттенок кожи, который он приобрёл во время путешествия из Европы в Штаты, мешки под глазами стали заметно меньше, а в зрачках появился даже какой-то живой блеск. Хотя, может, это так показывалось его желание начать убивать людей направо и налево. Перси не знал наверняка. — У тебя есть кое-что, что принадлежит мне, — ровно проговорил Нико и опустил взгляд на своё кольцо на пальце Перси. Тот проследил за его взглядом и тут же снял перстень. Тот был достаточно тяжёлым, и левую руку охватила лёгкость. — Как ты вообще до этого додумался, Джексон? Перси не сводил взгляда с кольца. Солнце уже успело полностью опуститься за горизонт, и в свете фонарей вдоль магистрали череп выглядел немного зловеще. — У моего отца странные понятия о рыбалке, — малодушно скинул всю вину на Посейдона Перси и вернул кольцо владельцу. Нико помедлил, прежде чем забрать перстень, и скованно мазнул подушечками пальцев по ладони Джексона. Руки у него холодные, а ногти обломаны. — В смысле? — переспросил Нико, и Перси с явным облегчением рассказал ему о встрече с Посейдоном на крыше. Во время всего разговора Нико не сводил с него нахмуренного взгляда, бездумно покручивая на безымянном пальце кольцо. Под конец он усмехнулся. — Я тебя тревожу, получается? У Перси потеплели кончики ушей. Ему оставалось только надеяться, что в темноте этого не было видно. — Зайдёшь? — соскользнул он с темы. — Мы только за стол сели. — «Мы»? Перси сцепил руки в замок, чтобы не почесать затылок. — Я, мама, Пол. Семейный ужин, всё такое… Ну что? Уголок губ Нико дрогнул, чуть приподнимаясь. — Ты свой день рождения называешь семейным ужином? — спросил он, облокачиваясь бёдрами о перила лестницы. Перси промолчал, испытующе сверля его взглядом. Наконец, Нико, после тяжёлых раздумий, длящихся примерно секунд шесть, кивнул. Мягко улыбнувшись, Перси привычно отодвинул горшок с лунным кружевом и забрался первым в свою комнату. — Мама, Пол, вы помните Нико? — спросил Перси первым делом, войдя на кухню. Салли, увидев ди Анджело, порывалась тут же подняться, повстречать гостя и достать дополнительный комплект посуды, как Пол остановил её мягким касанием руки до плеча и встал со стула сам. — Отдыхай, — сказал он мягко. — Тебе не стоит перетруждаться. Салли закатила глаза, но тепло улыбнулась. Она протянула руку несколько недоумённому Нико и, как только он приблизился, нежно коснулась его пальцев. — Привет, Нико, — поздоровалась она, улыбнувшись. — Как у тебя дела? Всё хорошо? Нико кратко кивнул. Пол поставил на свободное место за столом тарелку и приборы, а затем повернулся к Нико и крепко пожал его руку. — Здравствуй, — сказал он, почти полностью скопировав улыбку Салли. — Ты не подумай, что я ей что-то запрещаю, просто, понимаешь, она и без того весь день на кухне провела, а в её положении… Салли тихо засмеялась. — Это всего второй месяц, Пол! — сказала она и коснулась рукой живота. — Да, я немного переживаю, что он не двигается, но это не значит, что я не могу достать тарелку с верхней полки. Пол хотел было что-то возразить, но Нико, внимательным взглядом уставившись Салли на живот, чуть дёрнул уголком губ. Перси счёл это обычной улыбкой Нико ди Анджело, пускай она и была больше похожа на нервный тик или защемление лицевого нерва. Да уж, с такими знаниями его точно пустят в домик Афины. — Всё в порядке, — сказал Нико, подняв взгляд. Перси заметил временное замешательство мамы и Пола и решил взять объяснения на себя: — Нико может чувствовать чью-то смерть. Это у него такие приколы сына Аида. Нико закатил глаза. — Приколы — это твоя болтовня с золотыми рыбками, Дж… Перси. Перси с наигранным возмущением упёр руки в бока. — Отличные собеседники, вообще-то! — Ага, первые десять секунд, пока они не забудут, что ты с ними, вообще-то, разговаривал. — Нико ухмыльнулся и опустился на своё место за столом, тем самым ставя точку в разговоре. Перси засопел, признавая поражение, и сел рядом, но, наблюдая за смехом его мамы и отчима, не стал долго строить из себя оскорблённую диву и присоединился к общему веселью. Припомнив свой безапелляционный проигрыш салату, Перси не стал на него даже смотреть и положил на тарелку кусочек лазаньи. Нико последовал его примеру, и у Джексона сложилось чёткое ощущение, что, несмотря ни на что, тот всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке. Его снова пронзило дежавю. Ну что за день сегодня такой. — Как дела на работе? — спросила Салли, обращаясь к Полу. Тот тяжело выдохнул, картинно воздев глаза к потолку. Нико медленно пережёвывал лист салата, глядя на него. — Даже не спрашивай, — выдавил горестно Пол и тут же перевёл взгляд на Нико. — К нам завтра приезжает глава района посмотреть, как мы готовы к новому учебному году. Он проспонсировал нашу школу — построил новую спортивную площадку. Спасибо ему, конечно, но мне весь день пришлось сегодня корячиться и выкладывать поверх сухой травы зелёную. Нико непонимающе сощурился. Перси прыснул. — Выкладывать? Пол округлил глаза и мелко закивал. — Мы рвали по району траву и выкладывали её вокруг спортивного поля. А всё потому, что лето выдалось жаркое, и вся трава пожухла. Это некрасиво. Директору не нравится. Старый пердун. — Пол! — шикнула на него Салли, хотя в её глазах плясали бесенята. Пол сложил большой и указательный пальцы и провёл ими вдоль губ, будто бы закрывая их на молнию. — Я учитель английского, а не садовод, — деланно повозмущался он, прежде чем вернуться к еде. Перси уже не мог сдержать смеха и, вдоволь насмеявшись, повернулся к Нико, который и сам явно веселился с этого рассказа. Глаза у него блестели. — Это ты ещё не слышал ту историю с батареями, — заговорщически подмигнул Перси. — Пол, расскажи. В этот момент отчим Перси явно чувствовал себя хозяином этого вечера и, театрально засучив рукава, приступил к рассказу. В общем, дело обстояло так: на зимних каникулах, после ежегодной проверки, директору прилетел скрытый штраф за неприглядный вид отопительных систем. Говоря простым языком, с его заработной платы сняли приличную такую сумму за трещины в покраске батарей. И кому же, как не педагогическому составу, оставалось разбираться с этой проблемой? Явно не директору — того ждали забронированный номер в неприлично дорогом отеле на каком-то из пляжей Майорки и готовая на всё законное и не очень любовница. Уж не знал Пол, чем там они занимались, но батареи сами себя не покрасят, а для этого нужно было снять старую краску, которой было, ни много ни мало, семь слоёв, а сами батареи не мыли со времён постройки школы. Пол обнаружил за одной из батарей в главном холле паучий кокон с тысячами маленьких паучат и чуть не словил паническую атаку, когда другие педагоги, открестившись и пустив бойца в последний путь, всучили ему швабру, на которую даже взглянуть было без слёз невозможно, что уже говорить о том, чтобы просовывать её в узкий стык между батареей и стеной и аккуратно выковыривать кокон, не разломав его к чертям. Конечно же, он его разломал. И конечно же, в срочном порядке покинуть школу, предварительно облив её бензином и бросив горящую спичку, было не вариантом. И, как назло, в школе не водилось пылесоса, зато нашлась воздуходувка. Картина маслом: бледный как полотно Пол размахивает воздуходувкой, подталкивая пауков ко входной двери, которую держат двое других преподавателей и периодически пищат, когда к ним ветром отбрасывает десятка два мелких паучат. Аннабет бы умерла на месте. Нико, по всей видимости, тоже: он выглядел по меньшей мере шокированным. Его взгляд приобрёл такие оттенки, что Перси ни капли не удивился бы, завидев над головой Пола светящийся нимб и парочку крыльев за спиной в придачу. Хорошие новости: Нико заметно расслабился. Плохие новости: их нет. — Так и выглядят будни учителя? — спросил Нико и заинтересованно склонился к столу, опершись о него локтями. На лоб его упала непослушная прядь, и Нико быстро заправил её за ухо. Пол хохотнул. — В некоторых её аспектах, да, — сказал он, чуть кивнув. — Но это ещё и гигантская куча бумаг и девять кругов бюрократического Ада. Кстати, Нико, ты же сын подземного бога, верно? — Аида, да, — чуть настороженно кивнул Нико, сведя брови к переносице. Он поёрзал на стуле, подгибая ноги. Пол заметил его нервозность и замахал руками. — Нет-нет, в смысле, я хотел спросить, правду ли написал Данте? Про все эти круги? Нико вновь дёрнул уголком губ и задумчиво провёл пальцами по волосам. — На самом деле, Подземный мир для всех выглядит по-разному, — сказал он медленно. Для большей убедительности, по мнению Перси, ему следовало начать жестикулировать, как на уроке математики у первоклашек. — Если вы верите в Ад Данте, то таким он для вас и будет. Для меня он, естественно, выглядит как Царство Мёртвых у греков. Для Перси тоже. Пол перевёл на пасынка недоумевающий взгляд, который только усилился, стоило ему завидеть титаническое спокойствие на лице Салли. Она успела доесть свою порцию лазаньи и подворовывала шоколадные конфеты из вазочки на краю стола. — Долгая история, — отмахнулась Салли, сминая синий блестящий фантик. Пол понятливо кивнул и встал из-за стола. В холодильнике ещё днём прочно обосновался торт, который уже вполне можно было доставать. — За Колонизаторами расскажете, — постановил он. — Не смогли смириться с поражением, мистер Блофис? — ехидно и одновременно хрипло протянул Нико, уложив подбородок на сжатый кулак. «И впрямь аидов сын», — успела пронестись в голове Перси мысль, пока всё его лицо заливалось краской. Таких ноток в голосе Нико он прежде не слышал. Если бы он таким голосом попросил Перси нырнуть бомбочкой в Кокитос, тот бы уже подбирал скалу повыше. Пол фыркнул, взмахнув рукой. — Это уже пройденный этап, Нико. Называй меня Пол, — сказал он и развернулся к холодильнику. Стеклянные банки на дверце забренчали друг о друга. — И да, моя репутация всё ещё подмочена, так что я требую реванша! Нико тихо хихикнул. Естественно, торт был синим. Естественно, Перси прошило дежавю — пора бы уже привыкнуть, на самом деле, — когда Нико вонзил в острый кончик торта вилку. Естественно, после чая они вчетвером засели в гостиной за Колонизаторами, и Пол уверенно строил свою Римскую Империю — он всегда давал названия своим поселениям и объединял их в одно государство. С таким подходом ему бы в Цивилизацию играть, но Перси не хотел подавать отчиму идею. У него чуть не поехала крыша, пока он пытался разобраться в правилах во время учёбы в Йэнси. Испытать подобный стресс снова Перси был явно не готов. К счастью, Нико не уступал Полу в азарте и уже успел завладеть двумя зонами по добыче дерева, один полем с овцами, каменоломней и морским портом с доступом к кирпичам. Единственную трудность ему составляли поля с зерном, но Перси с поселением сразу на трёх негласно с ним объединился и стал его личным поставщиком зерна в обмен на руду. Да, Перси безбожно проигрывал, но и проигрывать надо с честью — уроки детей Ники он помнил достаточно хорошо; ясное дело, ведь этому багажу познаний насчитывалось полторы недели. — Смотрите-ка, теперь у меня самая длинная дорога, — расплылся в ехидной улыбке Нико, отбирая у Пола особую карту за самый длинный тракт. Пол скрипнул зубами. Да уж, Перси бы и врагу не пожелал перейти дорогу его отчиму, когда тот впадает в подобный раж. Перси бросил кубики, быстро сложил четыре и три и поднял с пустыни фигурку трёх разбойников. — И куда мне бы вас поставить… — задумчиво протянул Перси, разглядывая игровое поле. Он сразу же исключил занятые своими поселениями зоны. На самом деле, у него было два варианта: подложить свинью Нико, что было не самым дальновидным решением, учитывая их временную коалицию, и продолжить наседать на Пола, у которого уже пар из ушей валил. Салли похихикивала в кулак. В таких играх она скорее соблюдала вечный нейтралитет, спокойно занимая свободные зоны и скупая все карточки развития, на которые ей только хватало ресурсов, надеясь на победные очки. Такой тактикой она однажды получила карточку самой большой армии и вышла из игры победителем. Перси пересёкся с ней взглядом и тут же понял, какого действия она ожидает. Не то чтобы ей хотелось доводить Пола до ручки, но это было как минимум весело. — Куплю-ка я карточку развития, — сказал Перси и поставил фигурку разбойников за пределы поля. Он выкинул в банк необходимые ресурсы и вытащил карту с дополнительным победным очком. Теперь у него их четыре. Для победы нужно десять. Что ж, он и не претендовал на победу. — Ставь уже куда-нибудь этих разбойников, — сощурившись, поторопил его Нико, и Перси не сдержал усмешки. — Не забудь, мы с тобой — команда. Перси пересёкся с ним взглядом. В общем-то, у Нико в глазах замерло то же ожидание, что у Салли, вот только если у его мамы было больше веселья к игре, то Нико явно вознамерился надрать Полу задницу. — Сговорились мальчики, — сокрушённо прошептал Пол и обернулся к Салли. — Милая, пойдём отсюда. Нас, жалких смертных, тут не любят. Салли хихикнула. — Поправочка: я тут не при чём. Я успешно изображаю ветошь вот уже как два года с тех пор, как ты принёс эту игру, — сказала она. Из её взгляда никуда не исчезла теплота. Пол потупился. Выглядел он понурым. Перси решил сделать ход конём и поставил разбойников обратно на поле пустыни. — Это против правил! — вскричал Нико, взмахнув руками, и засветил картами прямо перед лицом Перси. У него закончились камни, и смысл в их коалиции испарился со скоростью несущегося вперёд рогами Минотавра. Перси усмехнулся. — Воспользуюсь своим правом именинника, — сказал он, и все споры мигом сошли на нет. Дело в том, что они ещё на пятнадцатилетие Перси придумали право именинника, согласно которому он мог один раз за вечер отчебучить любую вещь, которая только придёт ему в голову, и никто и слова против не скажет. Да, Перси мог бы воспользоваться этим правом менее бездарно, как сейчас, но наживать себе врага в виде разъярённого отчима было себе дороже. В игре выиграла Салли. Она купила очередную карточку развития и тут же вскрыла её, и выложила дополнительное победное очко перед четырьмя другими. Остальные пять очков она набрала за два города и одно поселение. — Моя ты хорошая! — вскричал радостно Пол, обнимая её. Он крепко поцеловал Салли в висок, и Перси хохотнул. — Похоже, боги решили сжалиться над нами и не устраивать в моей гостиной войну, — фаталистично выдала Салли. — Твоя Римская Империя всё равно пала, — сощурившись, проговорил Нико Полу. Пол слишком быстро успокоился и метнул в сторону Нико азартный взгляд. — Как и твоя Греция. Да, Нико был эдаким полубожественным патриотом. Да, Перси чуть не умер от сдерживаемого смеха, когда Нико назвал своё государство так. И да, Перси явно не стоит рассказывать о существовании Цивилизации им обоим. — Я, кстати, новую настолку принёс, — быстро заговорил Пол и вскочил с места. — Утащил её из школы на день, надо обязательно в неё поиграть! Перси целиком захватило плохое предчувствие. Пол выложил на пол потрёпанную коробку. На крышке золотыми буквами выводилось название: «Цивилизация». — Твою мать, — не сдержался Перси.

***

За два часа непрерывной игры в Цивилизацию они успели провести две партии. Каким-то неведомым чудом Перси выиграл в обеих — вероятно, всему виной то благословление Брайана, сына Тюхе, которое Перси получил перед отъездом из Лагеря за выдающиеся заслуги в виде помощи в постройке уменьшенного в пару сотен раз макета Лагеря из зубочисток. Естественно, за эти две партии Перси так и не разобрался в правилах. Оба раза он отыгрывал за Месопотамию, понятия не имея, что это за государство такое. К счастью, не он один чувствовал себя идиотом: Нико даже не обиделся проигрышам, поскольку и сам не до конца понял, что надо было вообще делать, но зато отыгрался за Колонизаторов на Поле, вечно развязывая с ним войну. Может, именно поэтому Перси победил, кто знает. В любом случае, часовая стрелка близилась к полуночи, и Салли была первой, кто покинул их уютную компанию — если вечные пожелания смерти, доносящиеся от Нико в сторону Пола, который отвечал тем же, можно называть полноценными составляющими уюта, — ради здорового сна. Пол отбыл немногим позже, спустя минут десять или около того, убедившись, что ни одна карточка из Цивилизации не закатилась куда-нибудь под диван, ведь ему постучат по шапке за неполную комплектацию игры. А по шапке получать он не хотел, у Пола всего одна была, и ту он искал довольно долго и нашёл на гаражной распродаже года три назад. Перси и Нико ввалились в его комнату. В ночи лунное кружево распустилось, излучая холодный серебряный свет и слабо освещая им всю комнату. Нико отодвинул в сторону смятые брошюры и листовки, прежде чем сесть на кровать. — Работу ищешь? — спросил он, подбирая заполненную наполовину страницу об открытой вакансии бариста в кофейню. Перси неопределённо пожал плечами и опустился рядом. Он забыл закрыть окно перед уходом на кухню, и теперь в его комнате было достаточно прохладно для человека, который до этого едва ли не побывал в Царстве Аида, играя в настольные игры с его сыном и Полом. Азарт и сопутствующая ему ярость повысила температуру в гостиной на пару градусов точно. — Должен же я чем-то заниматься, пока готовлюсь к поступлению, — сказал он, забирая форму. Из всех пунктов он заполнил только своё имя и дату рождения. — Тупая идея. — Почему? — свёл брови к переносице Нико, разворачиваясь к нему. Перси пожевал губу. Затылок нестерпимо зачесался. — В Лагере просят остаться на весь год. Хирон предложил создать новую должность, что-то типа старосты всего Лагеря, который будет раздавать старостам домиков пинки под зад и иногда решать проблемы. Нико склонил голову к плечу. Таким обычно грешили дети Афины — может, на них сказывалось влияние символа-тотемного животного матери, но со стороны это всегда выглядело смешно до колик, — отчего они походили на несмышлёных совят. Особенно десятилетки. — И старостой хотят сделать тебя? — уточнил Нико. — Ну да, — пожал плечами Перси. — У меня типа хорошая репутация и высокий уровень авторитета. Нико фыркнул. Перси думал уже возмутиться, как ди Анджело кивнул. — Думаю, у тебя получится. Перси поджал губы. — Кэти тоже так думает, — сказал он, и Нико сощурился. — Кэти Гарднер? Староста домика Деметры? Она часто на клубничных полях тусуется. Нико протянул длинное «а» и кивнул, вспоминая, кто это. — Но?.. — Но мне хотелось бы остаться в Нью-Йорке. Мама хочет издать книгу, а для этого нужны деньги. Пол сделал ей веб-сайт, и мне бы тоже хотелось что-нибудь сделать для неё. Да и, тем более, учёба тоже не бесплатная. Может, влезу в студенческий долг и закрою его годам к тридцати, если доживу, но всё равно не прикольно. Перси неловко ударил кулаком о раскрытую ладонь, замолкнув. Он не ждал от Нико какого-то совета или наставления, да и тот не спешил их раздавать, поскольку и сам понятия не имел, что делать. Нико лишь перевёл взгляд на подоконник, где, подбоченившись, красовалось лунное кружево. Перси давно пора было его пересадить в горшок побольше, вот только времени всё не находилось. Вернее, находилось, но руки не доходили. — Похоже на ирисы, — задумчиво протянул Нико после нескольких мгновений тишины. Перси проследил за его взглядом. — Никогда их не видел. — Серьёзно? — повернулся к нему Нико. Перси пару раз мелко кивнул, сжав губы в тонкую линию и приподняв брови, отчего его лицо приобрело выражение из разряда «Да, каюсь, я не выходил из этой комнаты восемь лет». Нико протянул ему руку. — Хочешь, покажу? Перси осоловелым взглядом сверлил открытую бледную ладонь. В мыслях вертелось что-то вроде: «Круто, старик. Ладонь. Спасибо, что показал». — А? — с туповатым видом переспросил Перси. Нико поджал губы. — Ирисы, Перси. Ладно, Перси действительно хотел на них посмотреть, так что чуть более нерешительно, чем ему следовало бы, он накрыл холодную и сухую ладонь Нико своей и переплёл их пальцы. Нико чуть завис, рассматривая их сцепленные руки, а затем скользнул в тень, утягивая Перси за собой. Перси уже успел отвыкнуть от этого потустороннего холода, пробирающего до костей, неясного гула, похожего на завывание теней, и накрывающего с головой страха отпустить руку Нико и потеряться в кромешной мгле навечно. Он сверлил взглядом то место, где должна находиться спина Нико, и всеми силами пытался отделаться от мурашек на загривке, которые появляются лишь в те моменты, когда за ним кто-то наблюдает исподтишка. Они вынырнули несколькими секундами позже под раскидистым деревом. Перед ними в свете луны простиралось огромное поле. Из земли тут и там прорастали копной белые цветы, основания лепестков которых сходились в трубку. И впрямь было похоже на лунное кружево, только ирисы не светились. — Уже не сезон, — подал голос Нико. Он выглядел слегка уставшим. — Обычно ирисы растут до середины июля, поэтому осталось их немного. — Где мы? — спросил Перси, оглядываясь. Вокруг, кроме поля и нескольких деревьев, не было ничего, кроме магистрали на горизонте, по которой проезжали редкие автомобили. — Где-то под Торонто. А Перси-то думал, в Канаде всегда лежит снег, а местные жители строят из него вулканы и ставят в центр петарды, которые, выстреливая, непременно попадают в оленей. Здесь, в середине августа, ни снега, ни оленей видно не было. А жаль. Перси спустился с небольшого холма к полю, и, подойдя к ближайшему соцветию ирисов, опустился на корточки. Он высматривал что-то несколько секунд, а после подскочил и замахал Нико руками. — Иди сюда! — горячо зашептал он. Выгнув бровь, ди Анджело спустился к нему. — Смотри, полёвка спит! Нико опустился на одно колено. Между тремя стеблями ирисов виднелось небольшое гнездо, из которого торчал лысый хвостик и усатый нос мыши. Нико заинтересованно склонился к гнезду, отметив про себя, что Перси целиком охватывает детский восторг, когда он видит что-то новое. Это было даже мило. — Я хочу погладить её, — прошептал Перси. — Не надо, — так же тихо остановил его Нико, предупреждающе вскинув ладонь. — Пускай спит. Перси медленно кивнул, во все глаза глядя на мышь. Её усы кратко дёргались, будто даже во сне она выискивала по запаху какие-нибудь зёрнышки. Вдруг из-под бока полёвки показалась лысая полупрозрачная мордочка и слеповато принюхалась. — У неё есть мышата! — восторженно прошептал Перси, и Нико не мог не улыбнуться. Это настолько сильно не было похоже на его обычное подобие улыбки, что Перси уставился на него во все глаза. Нико стушевался. — Да, — прочистив горло, протянул он. — Мышата. Перси заставил себя подняться. Он вернулся к дереву и уселся под самой низкой ветвью. Нико присоединился к нему парой минут позже. Они молча оглядывали поле, и тишина между ними казалась уютнее десятка подушек на полутороспальной кровати в Икее. — Я бы хотел… — подал голос Нико, нервно покручивая кольцо на правой руке. — Извиниться? Перси повернул к нему голову. — За что? Нико закусил губу и улёгся на пожухлую траву. Ему в спину ткнулись твёрдые стебли какого-то сорняка, и ди Анджело поёрзал, принимая более удобное положение. Перси скрестил ноги, поворачиваясь к нему полностью. Нико сверлил взглядом густую листву ветви дерева над ним и явно не знал, с чего начать. — За то, как я себя повёл тогда, — сказал, наконец, он и положил руки на живот. Поднялся небольшой ветер, и Перси чуть съёжился. Надо было захватить толстовку. — Я вспылил. Требовал от тебя невозможного. — Ты не виноват, — прервал его Перси и замолчал. Нико перевёл на него взгляд и заметил, как Перси смотрел на злосчастное кольцо с черепом. Немного помявшись, Нико снял его и протянул Перси. Тому явно нужно было чем-то занять руки, и он с благодарностью принял перстень и принялся крутить его в пальцах. — Я бы тоже так на твоём месте себя чувствовал. «Наверное», — мысленно добавил Перси. — Просто… я понимаю, почему так всё вышло. Мне жаль, что тебе казалось, будто мне было на тебя наплевать. Это не так. Перси посмотрел на Нико. Тот пустым взглядом сверлил постоянно движущееся кольцо в руках Джексона, и второму всё стало ясно. Нико впал в прострацию. Залип, если проще. Таким часто грешили все люди с СДВГ; они просто отключались от этого мира и терялись глубоко в своих мыслях — не достучишься, пока сами не вернутся. Перси часто страдал таким на школьных уроках, а потом недоумённо таращился на одноклассников, которые выполняли самостоятельное задание, а сам Джексон отчаянно пытался понять, что именно ему нужно делать. — Если честно, — продолжил Перси, прекратив сминать в руках кольцо и протягивая его законному владельцу. Нико вернулся в реальность. — Когда тебя похитили От и Эфиальт, я чуть с ума не сошёл. Я пытался говорить с тобой во сне, но ты не слышал. — Может, потому, что это был сон? — нерешительно спросил Нико, зардевшись. Перси неопределённо пожал плечами. — Когда мне снился Кронос, ну, ещё год назад, перед битвой за Манхэттен, меня могли видеть некоторые монстры. Я надеялся, что… получится, если попытаться. Но ты спал. Та эмпуса Келли до сих пор вызывала у него тошноту. Неприятная девушка, мягко говоря. — Иногда мне хотелось сильно накричать на кого-нибудь, — продолжил Перси. — Не знаю, стоит ли вообще об этом говорить, но некоторые ребята не слишком хотели плыть за тобой, если честно. Нико нахмурился. Он подложил руки под голову, повернувшись на бок, и у Перси сложилось впечатление, что тот довольно сильно расстроился, думая об этом. — И кто? — преувеличенно равнодушно спросил Нико. — Я не буду говорить, — сразу же отказался раскрывать карты Перси. — Тем более, они уже поменяли своё мнение. Потому что ты важен для… всех. — Даже для тебя? Перси явно несло куда-то в тёмный лес. Он не совсем планировал — точнее, не собирался вообще, — доходить до подобных разговоров. Ещё в самом начале вечера, после разговора с мамой, он дал себе зарубку изображать ветошь и вести себя, как обычно. Как и должен вести себя обычный семнадцатилетний подросток. Наверное, у Перси странные понятия об обычности, но до путешествия по теням всё было в относительном порядке, кроме периодических паник на ровном месте. Не то чтобы ему это не нравилось. Нико явно заставлял его испытывать что-то непонятное, совершенно не прикладывая к этому усилий. Перси не хотел бы терять этот водоворот эмоций, не разобравшись в его природе. — Даже для меня, — кивнул Перси совершенно искренне. Нико медленно поднялся и скрестил ноги. Он явно порывался что-то сделать или сказать, но чуть мотнул головой и встал. Перси смотрел на него снизу-вверх. Ветер усиливался, и распущенные волосы скрывали половину лица Нико, отчего было сложно догадаться, какая эмоция на нём отражалась. — Нам пора, — почти прошептал Нико и протянул руку. Пару мгновений проследив за ним, чуть грустным, пытающимся скрыть свои настоящие эмоции, Перси медленно сплёл их пальцы и поднялся сам. Нико скользнул в тень. Выбросило их на пожарную лестницу, и Перси слегка удивился, почему Нико выбрал для перемещения именно это место, а не сразу квартиру, но не стал спрашивать. Из гостиной мадам Жозефины всё ещё доносился бодрый голос ведущего «Family Feud», и Перси понял, что в этот день явно проводился какой-то марафон этого шоу, а старушка уснула. Наверняка в конце месяца будет жаловаться на высокие счета за электричество и крыть налоговые службы такими словами, что запас французских ругательств у Перси увеличится вдвое. Об их значении он может только догадываться, конечно, но в этом контексте и объяснения не нужны. Нико продолжал стоять к нему спиной, скрестив руки на груди. Он поднял левую ладонь и вцепился пальцами, кажется, в свою нижнюю губу. Перси этого не мог знать наверняка. — Что ты делал на Манхэттене? — спросил Перси, разрушая повисшую между ними тишину. Нико обернулся. — Отец послал ко входу Орфея в Центральном парке, если помнишь. — Перси кивнул. Такое в принципе забыть сложно. — Кто-то открывал этот проход в Царство Мёртвых, и мне нужно было понять, кто именно. — И что? Нико неопределённо дёрнул плечом. — Я ничего не нашёл, — признался он. — Может, какая-нибудь смертная играла на скрипке и прошла мимо. Может, какая-нибудь эмпуса доставала подружку. Никакой мощной ауры не было, это точно. Перси медленно кивнул. Он полностью доверял Нико, когда дело касалось всех этих штучек с мёртвыми. Кому, как не ему, понять, серьёзное ли что-то произошло, или сущий пустяк. — Мне ещё нужно рассказать об этом отцу, так что… — Постой, — позвал его Перси, когда Нико был уже готов развернуться к ближайшей тени. — Спасибо. Ну, что пришёл. Что показал мне… то поле. Было здорово. Нико дёрнул уголком губ и опустил взгляд. — Я… — хрипло протянул он и прочистил горло. — Можно мне… Он потянулся правой ладонью к лицу Перси, но остановил её в паре дюймов и замер в нерешительности. Его взгляд то и дело метался по лицу Перси, не цепляясь ни за что конкретно. Джексон неосознанно подхватил его настрой и замер тоже. Перси начинал понимать, что сейчас произойдёт. Что странно, у него даже не появилось мысли отстраниться, невпопад пошутить или перевести всё в другое русло. Просто… Мир будто пропал. Перед ним было лишь лицо Нико, в глазах которого плескался чуть ли не животный страх. Мама ясно дала понять, что лучше делать вид, будто ничего не произошло, пока Перси не разберётся в своих чувствах. Что же, эта ситуация обострилась довольно быстро. Решать надо было прямо сейчас. Проблема ведь вся была в том, что Нико ему действительно нравился. Они отлично провели этот вечер, по-семейному, если так можно выразиться. Нико становился неуправляемым, когда дело касалось настольных игр, и этот небольшой факт о нём был настолько очаровательным, что и большего представить нельзя. С ним было интересно. С ним было сложно и просто одновременно. Но представлял ли Перси Нико как своего… парня? Ни разу. И в этом и состояла вся сложность. Нико облизнул губы. Перси опустил на них взгляд. Он хотел что-то сказать, но понимал, что это всё разрушит. А потом Нико прижался к его губам, и сердце Перси куда-то ухнуло. От Нико пахло землёй, соломой и ирисами, а на губах всё ещё чувствовался вкус маминого торта. Перси мазнул носом по холодной щеке Нико и аккуратно уместил руки на его талии. Он чуть раскрыл губы, углубляя поцелуй, и закрыл глаза. Нико прерывисто вздохнул и вцепился пальцами в волосы Перси, оттягивая их так, чтобы Джексон наклонился чуть ближе. И кто Перси такой, чтобы не подчиниться. «Фетиш Нико №1: мои волосы», — мелькнуло в голове у Перси. Щёки тут же вспыхнули. Они явно боялись пойти дальше. Этот поцелуй совершенно не был похож на все те, что у Перси были с Аннабет или половиной старост Лагеря (напоминание первое: никогда не играйте в Правду или Действие со Стоуллами. Напоминание второе: НИКОГДА не играйте в Правду или Действие со Стоуллами, не напившись перед этим в хлам, чтобы наутро ничего не помнить). Но, что уж говорить, этот поцелуй был приятным. Нико чуть отстранился и тут же поцеловал его снова и, о боги, Перси был явно не готов к тому, что его нагло прижмут к перилам пожарной лестницы. — Роберт старший. Сто женщин. Назовите дорожный знак, который описывает ваш поцелуй в машине, — продолжал говорить ведущий «Family Feud». — Мой ответ: «Скользко, когда влажно». Перси подавился воздухом. Нико отстранился; щёки у него пылали в разы ярче лагерного костра по пятницам. Перси сделал себе мысленную зарубку обрезать мадам Жозефине провода. Нико молчал, не поднимая взгляда с покрасневших губ Перси. — С днём рождения, — наконец, сказал он, и Перси улыбнулся. — Я всё ещё жду подарка, если что. Нико усмехнулся, делая шаг назад. — Это он и был. — Право именинника? — пробормотал Перси, сам не зная, на что именно просит это право. — Его ты уже использовал, — усмехнулся Нико. — Я зайду завтра? Перси мелко кивнул, и Нико скользнул в тень. Перси со всей силы вцепился пальцами в перила пожарной лестницы, чтобы не упасть, и шумно выдохнул. Губы у Нико мягкие и обветренные, и Перси чувствовал их фантомное присутствие на своих.