Откровения

Вечер пятницы. Перси благополучно закрыл смену в кофейне возле дома, поднялся на свой этаж, тактически проигнорировал присутствие мадам Жозефины на лестничной клетке, рассматривающей вытащенные из почтового ящика письма, и скрылся в квартире. Мама уже легла спать — немудрено, на часах время клонилось к полуночи, — а Пол закрылся в ванной. Вода из крана или душа не бежала, но было слышно, как он чистит зубы. Обычно Перси заходил сразу к себе в комнату и в одежде падал спать, настолько он выматывался к концу рабочего дня, но в этот раз он скинул рюкзак в угол прихожей и направился на кухню — налить воды и стащить чего-нибудь перекусить из холодильника. На одной из полок стояла кастрюлька с остатками отварной картошки и курицы — Салли записалась на курсы для беременных и составила со своим нутрициологом индивидуальную диету, чтобы питаться правильно и здорово, — но Перси не был настолько голоден, как ни парадоксально, ведь в последний раз он ел часа в четыре после полудня. В отсеке с фруктами одиноко лежало потемневшее яблоко, которое Перси тут же вытащил, и вгрызся в него зубами. В ванной зашумела вода, и уже через несколько секунд всё затихло. Пол вышел из ванной и застал сидящего на кухне Перси, пьющего воду и поедающего чуть ли не вместе с черенком яблоко. Учитывая, насколько усталым он выглядел в этот момент — зрелище наверняка было тем ещё. — Как работа? — шёпотом спросил Пол, одёргивая футболку для сна. Перси пожал плечами. — Открыл смену. Чуть не убился от удара током. Пролил на посетителя кофе. Закрыл смену. Думаю, всё прошло просто отлично. Пол фыркнул, прислоняясь к дверному косяку. Его волосы, чуть влажные, топорщились во все стороны, а на правом стекле очков красовалась крупная капля. — Знал бы ты, как у меня проходили первые дни в Гуди… — протянул Пол и улыбнулся. На его лице отобразилась некая ностальгия по прошедшим временам. — У тебя это было хотя бы смешно, — вторил ему Перси и уткнулся лбом в согнутую в локте ладонь. Спать хотелось неимоверно. — Всё дело в восприятии, — попытался разуверить его Пол и отстранился от дверного проёма. — Завтра едем в Лагерь? Перси кивнул и тяжело поднялся из-за стола. Он выкинул в мусорное ведро яблочный черенок, ополоснул стакан и удалился в свою комнату. Как бы ему ни хотелось упасть лицом в подушку прямо так, в одежде, переодеться явно стоило. На рабочей футболке успело высохнуть кофейное пятно, и следовало бы её закинуть в стирку перед отъездом. Мигом стянув с себя футболку и бросив её в корзину для белья, Перси переоделся в домашние шорты и всё-таки упал лицом в подушку. Всё завтра. Умыться — завтра, подумать о смысле жизни в душе — тогда же, собрать минимум вещей для Лагеря… вы поняли. Перси уже почти отключился, когда край его кровати прогнулся под дополнительным весом. Настолько бесшумно пробраться в его комнату мог только один человек, и так он проделывал уже как вторую неделю почти каждый день. — Двигайся, — шепнул Нико, пытаясь столкнуть развалившегося морской звездой Перси к краю кровати. — Я умер, — буркнул Перси и, спустя несколько секунд, всё же подвинулся. Нико улёгся рядом, привычно поворочался в поисках наиболее удобной позы, и, устроившись на боку, смерил уставшего и бледного Перси взглядом. Почти тёплым, на самом деле, насколько тёплым может быть взгляд сына Аида. Наверняка взгляд теплее у него бывает только в те моменты, когда на Полях Наказаний генерируется новая зона. — Пока нет, — фыркнул Нико, подкладывая сложенные лодочкой руки под щёку. — Устал? Перси утвердительно замычал и приоткрыл один глаз. По какой-то странной причине у него всё ещё оставались силы перелечь на бок, придвинуться к Нико ближе и уткнуться подбородком ему в макушку. Нико уже перестал напрягаться, когда Перси так делал, и даже позволял ему приобнять себя правой рукой. А ещё Нико никогда в этом не признается, но ему нравилось, когда Перси бездумно водил большим пальцем ему по холке. Прямо как сейчас. — Никогда не выбирай рабочий график пять на два, — пробормотал Перси и чуть съежился, когда Нико выдохнул ему в ключицы. — Я уже с ума схожу. Знаешь, меня сегодня отходили половой тряпкой. Нико злораднее, чем Перси на то рассчитывал, хихикнул. — И за что? — Не помыл стимер сразу после использования. Я просто подумал, типа, да ладно, у меня три латте заказали, я просто сразу вспеню молоко, и всё будет нормально. Оказывается, так нельзя. Нико задумчиво хмыкнул и забросил ногу на колено Перси. — Звучит как что-то мелочное, — сказал он медленно. Перси дёрнул плечом. — От этого кофемашина может сломаться. Молоко быстро высыхает и остаётся внутри на стенках стимера. Говорил он так, будто зачитывал вслух методичку начинающего бариста. Нико явно забавлялся, когда слушал подобные истории с работы и разочек сам приходил в кофейню на прошлой неделе. Перси тогда, пытаясь не ударить в грязь лицом, предложил ему медовый раф и забрызгал всю кофемашину сливками и эспрессо, включив стимер до того, как погрузил его до дна питчера. Нико едва не умер от смеха, завидев красное как помидор лицо Перси, протягивающего ему бумажный стакан. Но то, насколько выжатым выглядит Перси в конце рабочего дня, было совсем не смешно. Нико ясно видел, как жизнь Перси превращается потихоньку в шаблон дом-работа-Лагерь-дом, как он утопает в бытовой рутине и как тяжело ему проводить по двенадцать часов на ногах. С другой стороны, Нико не мог перестать восхищаться способностью Перси не зацикливаться на некоторых вещах, которые сам Нико счёл бы неприемлемыми. Если бы его отходили тряпкой за то, что он в моменты отсутствия посетителей решил посидеть и дать ногам отдохнуть… Лучше даже не думать о продолжении. Но Нико явно не стал бы относиться к этому, как к чему-то нормальному, и тем более — извиняться и продолжать работать. — Может, уволишься? — слабо предложил Нико, и Перси фыркнул. — Не проработав и месяца? Это просто убьёт моё резюме. Оно станет похожим на зомби — по работодателям ходит, но признаков жизни почти не подаёт. — Ты почти не отдыхаешь, — возразил Нико. — Может, тогда откажешься от своей должности в Лагере? Перси упрямо помотал головой. Его подбородок взъерошил и без того растрёпанные волосы Нико. — Меня же попросили, — сказал он и замолчал. — И, ну, от меня ждут этой ответственности, понимаешь? Я должен соответствовать. Нико чуть отстранился и поднялся выше по подушке, чтобы их лица были напротив друг друга. Его взгляд приобрёл серьёзные нотки. — Нет, не должен, — твёрдо сказал Нико. — Никому не станет легче, если ты сойдёшь с ума от нагрузки. Тебе стоит выбрать, что тебе нужно больше: Лагерь или работа. Перси какое-то время сверлил тёмные глаза напротив, а затем шумно выдохнул. — Я не знаю, — протянул он. — Я не могу отказаться от должности в Лагере. На моё место некого поставить. А работа мне нужна, чтобы помочь маме опубликоваться. Я должен помочь ей. Нико поджал губы. — Почему? — спросил он. — Потому что хочешь так отплатить ей за то, что она тебя вырастила? Это глупо. Она никогда от тебя ничего не требовала, насколько я знаю. И она справится. И ей наверняка больно смотреть на то, как ты зашиваешься. Тебе не нравится твоя работа, Перси. Ты в ней полный ноль; прости, но это так. Не думай, что я тебя заставляю что-то делать, но я просто не хочу, чтобы ты прыгал выше головы ради чьих-то там ожиданий. Перси молчал. В таком ключе он о своём решении попытаться усидеть на двух стульях не думал. Нико был прав. Он ненавидел свою работу. Пускай он и проработал всего ничего — две недели не такой уж большой срок, — но ясно для себя понял, насколько плохо она ему даётся. И отсутствие выходных как таковых — в Лагере, где каждый час случается проблема едва ли не вселенских масштабов, отдохнуть получится разве что у мистера Д, который благополучно скинул почти всю свою работу на Перси и только и делал, что играл в безик на крыльце Большого Дома, — тоже сказывалось на его состоянии. Что-то явно надо было с этим всем делать, это точно. Но точно не сегодня. — Я подумаю об этом, — только и сказал Перси и закрыл глаза. — Поедешь со мной в Лагерь завтра? — Поеду, куда ж я денусь, — выдохнул Нико и последовал примеру Перси. — Спокойной ночи. — Спокойной, Нико. Утром Пол стал свидетелем одной из самых странных картин, которых ему только доводилось увидеть за свою жизнь (паучий кокон и воздуходувка ни с чем не сравнятся, так или иначе): Перси пытается урвать последние крохи сна перед дорогой, пока такой же сонный Нико заливает кипятком две кружки с кучей сахара и растворимым кофе из необычного чёрного тетрапака с изображением Дьявола. Не то чтобы Пол с интересом разглядывал все упаковки с растворимым кофе в магазинах, но такого он раньше не видел. — Доброе утро, — подал признаки своего присутствия он и, видимо, заразившись общим настроем, зевнул. — Нико, ты давно здесь? Нико неопределённо повёл плечом. — Будешь кофе? — спросил он и тут же потянулся за дополнительной кружкой. — Из Лас Вегаса. Говорят, убийственный. — Даже мёртвого поднимет? — с небольшим ехидством протянул Пол и фыркнул, когда Нико стрельнул взглядом в сторону Перси. Уж он из них троих явно выглядел мертвее всех, хотя Пол совсем не это подразумевал с самого начала. — Сейчас проверим, — дёрнул уголком губ Нико и добавил в чистый стакан две ложки кофе. — Тебе с сахаром? Пол кивнул и тут же исчез за дверьми ванной. Зашумела вода из крана. Нико поставил кружки на стол, специально стукнув их дном, чтобы заставить Перси разлепить глаза. — Ты принял контрастный душ, и это не помогло, — тихо проговорил Нико и опустился на стул рядом. — Может, не будешь садиться за руль? — Буду, — упрямо буркнул Перси и притянул к себе кружку с дельфинами. — Он точно крепкий? Нико многозначительно промолчал и подпер рукой подбородок, наблюдая за Перси. Он ждал реакции, это точно. После двух недель работы в кофейне Перси и в глаза кофе видеть не мог, но у перспективы ехать на машине из Нью-Йорка в конец Лонг-Айленда было своё мнение на этот счёт. Обречённо вздохнув, Перси залпом ополовинил свою кружку и отставил её в сторону, тут же уронив голову на скрещённые руки. Нико присвистнул. — Отдам твой саван расшивать детям Гипноса, — проговорил он, склонив голову. Уже через минуту Перси почувствовал удар кофеина в голову. Настолько сильный, что, наверное, спать ему не захочется ещё неделю. Ладно спать — глаза больше не закроются. До гробовой доски. Финита. Этот кофе придумали настоящие извращенцы. Извращенцы из Лас Вегаса, у которых сон стал эволюционным рудиментом и отвалился за ненадобностью, как хвост или шесть сосков. Сердце ощутимо заныло. Ещё бы — столько кофеина вымотанный до предела организм обработать явно был не готов. — Лишь бы не детям Ареса, — выдохнул Перси и резко выпрямился. Сонливость как рукой сняло. — Хотя их творческому видению можно только позавидовать. Нико хмыкнул, разглядывая покрасневшие щёки Перси. — Будешь допивать? — невинно поинтересовался он, и Перси помотал головой. Пол вернулся на кухню уже через несколько минут, полностью собранный и чересчур бодрый для двоих полубогов. Он открыл холодильник и достал почти полную пачку яиц, пакет молока и упаковку тёртого сыра. — Все будут завтракать? — спросил он и, дождавшись кивков, поставил на разогрев глубокую сковороду, плеснув на дно чуть ли не пол-литра растительного масла. Вытащив из верхнего шкафчика миску, он разбил в неё штук восемь яиц и залил их молоком. Под звуки бьющейся о стенки миски вилки, смешивающей яйца и молоко, Нико медленно и понемногу отпивал из своей кофейной кружки. — Так где ты, говоришь, достал этот кофе? — завёл разговор Пол, поглядывая на тетрапак, и добавил в миску соли. Нико повёл плечом. — В Лас Вегасе. — Ты к нам прямо оттуда? — удивился Пол. — Далеко ведь, даже по теням. Нико обернулся к Полу и уложил скрещенные руки на спинку стула. — В Центральном парке есть вход в Царство Мёртвых. По нему я добрался до выхода в Лас Вегасе. Там уже зашёл в ближайший магазин и таким же путём вернулся, — сказал он, не отрывая взгляда от Пола, засыпающего тёртый сыр в миску с омлетом. Пол многозначительно покивал, что-то явно приняв к сведению. — Значит, ты тут остановился где-то неподалёку? Перси мысленно чертыхнулся. Дело в том, что они с Нико никому не говорили о своём изменившемся статусе отношений. Да, Перси пытался предложить это сделать, ну, просто потому, что не привык скрывать нечто такое от семьи. Этот диалог проходил примерно так: — Нико, может, скажем им? — Разве что на смертном одре. — Ладно. Не то чтобы Перси задел этот ответ… Ладно, задел. Но в то же время он принёс странное облегчение. Просто Перси понятия не имел, как сам относится ко всем этим событиям, разрастающимся и набирающим скорость, словно гигантский снежный ком, который, подобно камню Сизифа, нёсся прямо на него и явно намеревался расплющить его непутёвого как жалкого муравья под ногами детсадовцев. А он явно расплющит, когда доберётся. Это сейчас Перси мог вполне спокойно разложить у подножья горы шезлонг и надеть солнечные очки с ананасами на дужках. И всё же его немного беспокоила подобная скрытность. Она налагала слишком много условностей: правдоподобная ложь, в которой, увы, Перси не был силён от слова совсем, невозможность взять Нико за руку в публичном месте или просто обнять при встрече или прощании. Перси всё это беспокоило, но он не знал, что ему необходимо сделать, чтобы Нико перестал… стесняться? Бояться чего-то? Да, в плане отношений Перси был таким же профаном, как в приготовлении кофе. В сковороде зашипел омлет, когда Нико всё же ответил на вопрос Пола: — Что-то вроде того. Перси был в шаге от того, чтобы удариться головой об стол. — Тоже поедешь в Лагерь? — спросил Пол. — Да. Пол накрыл сковороду крышкой и чуть уменьшил огонь. Уже через несколько минут они втроём сядут завтракать, а затем погрузят вещи в машину — если вещами можно назвать два небольших рюкзака, — и отправятся в путь. Вообще, Пол поначалу несколько настороженно отнёсся к предложению Перси самому вести машину до поворота в сторону Лагеря — Перси настаивал, что дорога неблизкая и Пол от долгого сидения за рулём изогнётся вопросительным знаком и потеряет правую ногу в неравном бою с педалями газа, сцепления и тормоза, — но всё же дал своё добро. В конце концов, ничего не случится шибко странного, если Пол будет рядом. Вряд ли на его капоте опять появится вмятина в форме лошадиного копыта, верно ведь? Под предлогом в последний раз оглядеть спальню и взять то, что забыл, Перси удалился в свою комнату. Кровать была заправлена — вероятно, Нико постарался, пока Перси отчаянно пытался прийти в себя в душе, — горшок с лунным кружевом стоял на привычном месте, а окно оказалось закрыто на щеколду. Из всех внешних различий в глаза бросались только сдвинутый со своего места скейт — скорее всего, Нико брал посмотреть, — да лежащий на полке подле кубка за чемпионат по плаванию кусочек коралла. За эти две недели Перси так и не разобрался, как он работает, но на всякий случай подхватил его с полки и засунул в карман. Может, решение придёт к нему в Лагере, кто знает. А может, не придёт никогда. Подарки Посейдона обладают свойством пригождаться только один раз в самых неожиданных обстоятельствах. Спиннинг-клептоман всё же пришёлся кстати. В последний раз окинув взглядом комнату, Перси вернулся на кухню, где уже на столе ждали своего часа три тарелки с омлетом. Дверь родительской спальни скрипнула, едва Перси сел за стол, и на кухню вышла сонная Салли, у которой глаза до конца пока не открывались. — Доброе утро, — сказала она, и Перси виновато потупился. Шесть утра. Наверняка они разбудили её своими разговорами и шумом готовящегося завтрака. Салли внимательно оглядела крутящего в пальцах вилку Нико и потёрла кулаком глаз. — Привет, Нико. Тоже едешь в Лагерь? Нико мелко кивнул и тут же перевёл взгляд на поднимающегося со своего места Пола. — Хочешь есть? — спросил он, подходя к плите. — Мы оставили тебе омлет. Салли покачала головой. — Как-то не хочется, — сказала она. Пол нахмурился взволнованно. — Всё хорошо? Салли чуть махнула рукой. — Токсикоз, наверное. Всё в порядке. Поем чуть позже. — Вчера же всё было нормально. Давай съездим в больницу? Или лучше вызовем скорую? Салли фыркнула. — Тратить пять тысяч долларов на фразу «Всё в порядке, у вас токсикоз» я пока не готова. Пол успокаиваться не особенно хотел — у Перси по-хорошему заболело сердце за такой нескончаемый поток заботы от отчима по отношению к его маме. Наверное, это будет звучать немного эгоистично с его стороны, но Перси хотелось верить, что Посейдон проявлял такую же заботу к Салли, пока она была беременна им. Глупо, конечно, но, видя эту картину, Перси на все сто процентов был уверен, что его брат или сестра будет расти самым счастливым ребёнком на свете (у которого будет самый классный в мире старший брат, ну, Перси, по крайней мере, постарается таким быть). — Нам пора, — вставил неловко Нико и положил свою пустую тарелку в раковину. Он уже потянулся было к ручке крана, чтобы помыть за собой посуду, но Салли мягко положила руку ему на плечо. — Я помою, не надо, — тепло улыбнулась она и сдержала зевок. — Езжайте, а то пропустите соревнования по виндсёрфингу. Нико непонимающе нахмурился. — Виндсёрфинг? В Лагере? С каких пор? Перси деловито развёл руками. — Должен же я отыгрываться за свою должность, — сказал он преувеличенно скромно. — Участвовать меня не пускают — думают, раз я сын Посейдона, то буду пользоваться своими силами. Буду, конечно, но всё равно обидно. Поставили судействовать, ну и бежать на помощь, если кто-то начнёт тонуть. — И что, кто-то уже тонул? — спросил заинтересованно Нико, вскидывая на плечо свой рюкзак. Перси неопределённо мотнул головой, пока они вчетвером перебирались из кухни в прихожую. — Пока нет, но сегодня соревнуются младшие, до тринадцати лет. Их там человек восемь, но, сам понимаешь, может случиться всё, что угодно. Особенно если все тренируются только две недели, но мистер Д хочет хлеба и зрелищ. Нико дёрнул уголком губ и хмыкнул. Пол, подхватив ключи от машины, лежавшие всегда в небольшой вазочке у входа, поцеловал Салли в щёку. — Звони, если что, — сказал он на прощание. Салли только кивнула и улыбнулась им всем перед тем, как закрыть дверь. Поездка в Лагерь проходила почти молча. Перси старался не отвлекаться от дороги и отчаянно пытался не загнать машину Пола в кювет — год без нормальной практики явно на нём сказывался, причём явно не в лучшую сторону, и каждый проезжающий мимо автомобиль выкручивал его уровень стресса на максимум. Пол сидел на переднем пассажирском сидении и периодически вставлял краткие советы по более мягкому управлению машиной: — Аккуратнее с тормозом, плавно выжимай, — размеренно говорил он, когда Перси на поворотах чуть резко дёргал педаль тормоза, и автомобиль ощутимо потряхивало. Нико на заднем сидении наверняка укачало — тот сидел по центру и не сводил взгляда с горизонта. Вскоре городской пейзаж сменился сухими равнинами с низко посаженными деревьями и редкими частными домами. До Лагеря оставалось минут двадцать езды. Сорок, если учесть, с какой черепашьей скоростью Перси вёл машину. — Закари Куинто недавно признался в своей гомосексуальности, — выдал Пол, и Перси невольно напрягся. — Здорово, — сказал он, не отводя взгляда от дороги. Ему оставалось только надеяться, что его поведение спишут на волнение от вождения. — Он же в «Звёздном пути» играл, да? Пол кивнул. Метнув взгляд в зеркало заднего вида, Перси заметил, как Нико закусил внутреннюю сторону нижней губы и смотрел куда-то на коробку передач. Появилось ощущение, будто весь автомобиль засосало в прозрачный пузырь неловкости: вроде деревья мелькают, а дорожная разметка стремится спрятаться за днищем машины, но никак не получалось отделаться от чувства, будто всё стоит на месте. Перси выжал педаль газа чуть сильнее, и это чувство пропало. — Я тоже думаю, что это здорово, — продолжил Пол, тревожно взглянув на спидометр. — Наверное, скрываться так долго довольно тяжело. И люди его поддержали, я полистал Твиттер. Пол явно делал для них больше, чем подразумевал. Перси не знал, с чего вдруг его отчим решил вспомнить о Закари Куинто, но, может, Нико примет к сведению эту историю и… Перси не смог продолжить свою мысль. Они подъехали к повороту в Лагерь. Перси с Нико выбрались из машины и водрузили на плечи рюкзаки, пока Пол пересаживался на водительское сидение. — Я приеду за вами завтра вечером, — проговорил Пол и переключил уже было положение коробки передач, чтобы развернуться, когда Нико сказал: — Мы вернёмся по теням. Так будет быстрее. Перси перевёл на Нико удивлённый взгляд, но решил ничего не говорить по этому поводу. Стало быть, ди Анджело не понравился Перси как водитель от слова совсем. Ну или не хотел напрягать Пола — Джексону и самому было несколько стыдно пользоваться отчимом и его машиной, чтобы добраться до другого конца Лонг-Айленда, пускай тот ничего не говорил против. Поэтому Перси просто кивнул, и Пол, пожав плечами и попрощавшись, уехал в Нью-Йорк. Нико не двигался с места, пока машина не превратилась в отдалённую точку на горизонте. — Думаешь, он знает? — спросил он тихо и нерешительно. — Не уверен, но точно догадывается, — ответил ему Перси и небрежно повёл плечом. — Ну и ладно. Расскажем, когда будем готовы. Всё это время Перси не сводил взгляда с Нико. На горизонте собирались тучи, из-за чего кожа Нико приобрела сероватый оттенок, прибавляя ему в возрасте пару лет. Поднялся небольшой ветер, и половину лица Нико скрыли волосы. На его правом запястье уже давно прочно обосновалась резинка, но ди Анджело её совсем не использовал. По крайней мере, Перси этого не видел. Пускай волосы и скрывали лицо Нико, Перси догадывался, что мог бы там увидеть: такую смесь неуверенности и глубоко запрятанного страха он уже видел, когда предложил рассказать обо всём в первый раз. — Наверное, ты прав, — наконец, выдохнул Нико и моргнул. — Пойдём. Хочу посмотреть, как кто-нибудь утонет. Он развернулся и зашагал в лес. Перси только и оставалось, что догонять его. — Тебе совсем не жаль их, что ли? — с кривоватой улыбкой спросил Перси. Нико повёл плечом. Глаза у него блестели. — О, ты удивишься, когда узнаешь, сколько детей в Царстве Мёртвых, — ехидно протянул он. — Найдётся место и ещё парочке. Переварив эту информацию, ухмылка Перси потухла. — Знаешь? Забудь, что я спрашивал. Проходя мимо Пелея, Перси дал ему принюхаться к ладони, а затем почесал — вернее сказать, обточил ногти, — дракона под нижней челюстью. Пелей узнал запах Перси и Нико и довольно выпустил клубы дыма из носа. С вершины Холма Полукровок в восемь утра Лагерь казался довольно тихим. В такое время просыпались обычно либо дети Афродиты, чтобы собраться к завтраку в девять, либо совсем поехавшие, которым нравится продирать глаза ни свет ни заря и отправляться на пробежку к Зефирову ручью или тренироваться в утренней неге на соломенных болванчиках. Такие ребята пытались предложить Перси устроить массовые зарядки на арене или на опушке близь альпинистской стены, но Джексон предпочёл сделать вид, что избирательно оглох. На этой почве у них с мистером Д появилось немного больше общего, что, на самом деле, пугало. Но сейчас на улице никого не было видно. Может, виной тому день недели — в субботу из всех вещей больше всего хочется просто отоспаться, — а может, что-то ещё, но из ранних пташек на улице просматривался только один человек. — Это Гарднер на клубничном поле? — прищурился Нико. Перси проследил за его взглядом и кивнул. — Пойдём поздороваемся, — сказал он и быстрым шагом принялся спускаться с холма в сторону полей. Кэти самозабвенно копалась в раскидистых листьях и осматривала каждую клубничку со всех сторон и во всех плоскостях, прежде чем сорвать и положить в корзинку. Неподалёку также бродили четыре нимфы и занимались, в общем-то, тем же. — Восемь утра, Кэти, и не спалось же тебе? Гарднер подняла на Перси мягкий взгляд, который тут же засветился радостью от встречи, и поднялась с корточек. Она обняла Джексона — от Кэти пахло землёй и клубникой. — Привет, Перси! — проговорила она. — Я тут, скорее, настраиваюсь на день грядущий. Она повернулась к Нико, удивлённо произнесла его имя и чуть неуверенно подняла правую руку. Смерив её ладонь настороженным взглядом, Нико отбил ей пять. Кэти с явным облегчением улыбнулась, будто тот в халате врача только что сказал ей, что то светлое пятно на снимках МРТ было результатом технической ошибки аппарата. — Рада тебя снова здесь видеть, — сказала она Нико и вновь обернулась к Перси. — Мы всю неделю тренировались по твоей методике. Она просто… потрясающая! Я впервые смогла вчера пройти маршрут на воде и не упасть с доски! Перси скромно улыбнулся. Глаза его лучились гордостью. — Молодец, Кэти. Что-то ещё случилось, пока меня не было? Кэти задумалась и возвела взгляд к небу. Между её тёмных густых бровей пролегла складка. Она перебирала в мыслях основные события прошедшей недели и не обращала внимание на нетерпеливые взгляды Нико и Перси. — Ну, теперь старостой домика Деметры стала Миранда. Миранда Гардинер, если помнишь. Вы в прошлое воскресенье вместе лепили Минотавра на гончарном кружке. Перси не удержался от усмешки, когда заметил удивление в глазах Нико после слов Кэти. Да, Перси хорошо помнил те два часа. В тот день старосты всех домиков и Перси в частности решили устроить презентации клубов для новичков и тех ребят, которые хотели бы попробовать себя в чём-то новом. Гончарный кружок, наряду с прочими, начиная от макраме и заканчивая дуэльным клубом, проводил мастер-класс по своему предмету. Перси перед отбытием в Лагерь посмотрел с мамой «Привидение» с Патриком Суэйзи в главной роли и неожиданно даже для самого себя загорелся идеей попробовать слепить какой-нибудь кривой горшок. К сожалению — или к счастью, тут уже как посмотреть, — настроение его в то воскресенье было достаточно хорошим, чтобы выбрать себе в пару практически незнакомую ему темноволосую девчушку в очках, которую помнил только по собранию полубогов, когда ему было двенадцать, и по тому, как Лу Эллен отсоединила ей магией нос. Как оказалось, у Миранды были свои тараканы, которые с удовольствием подружились с тараканами Перси, и уже через два часа на руководителя гончарного кружка смотрел совершенно уродливый Минотавр с анатомически точной частью ниже хвоста. С тех пор Миранде и Перси был запрещён вход в гончарный кружок, но было довольно весело. — Да, я помню, — улыбнулся Перси от воспоминаний. Он всё же вырвал своё право обжечь статуэтку Минотавра, и сейчас она должна стоять на полке Миранды в домике Деметры. — Уезжаешь? Кэти кивнула. — Я поступила в аграрный колледж во Флориде. На следующей неделе уеду из Лагеря — собирать вещи, переезжать в общежитие, знаешь. А учёба начнётся в октябре. Хочу увидеть живого крокодила на автостраде. Ну, у штата Флорида была своя эстетика. С этим Перси поспорить не мог. Кэти вдруг щёлкнула пальцами. — В домике Афродиты намечается гражданская война, — сказала она и замолчала, а затем, завидев вытянувшееся от непонимания лицо Нико и от священного ужаса — Перси, фаталистично кивнула. — Мы назвали её войной Гуччи и Прада. Ну, как обычно, кто-то что-то не поделил, слово за слово, и девочки готовы убить друг друга. Перси спрятал лицо в ладонях и глубоко вздохнул. — Вы что-то с этим пытались сделать? — спросил он из-за ладоней, и голос его звучал глухо. Кэти ухмыльнулась. — Тебя ждали. Перси хотелось кричать. Склоки в домике Афродиты — это что-то одновременно привычное и невероятное. Каждая ссора так или иначе выливалась в полномасштабную войну, с летящими во всю сторону перьями с цветастых боа и разбитыми в труху косметичками. Если в домике Афродиты война, туда явно не стоит соваться до следующего года. Поскольку Перси должен регулировать такие конфликты, ему явно придётся туда соваться. Лучше уж добровольно в пасть Немейского льва залезть, предварительно облившись соусом тартар. Но делать нечего, и Перси от отрицания тут же остановился на принятии, акробатическим трюком проскочив над остальными стадиями. Он отнял руки от лица и устремил взгляд в небо, мысленно умоляя весь Пантеон богов сжалиться над ним, бедным и несчастным. — Тогда нам с Нико пора идти, — произнёс медленно он и перевёл взгляд на ухмыляющуюся Кэти. — Рад был увидеться. — Взаимно, — сказала она и вернулась к работе. Каждый шаг в сторону домика Афродиты был настолько тяжёлым, будто к ступням Перси привязали парочку наковален. У него даже не возникло мысли хотя бы скинуть рюкзак в свой домик — до того сильно ему в голову ударила невыносимая сущность бытия. Нико неспешно следовал за ним, вцепившись рукой в лямку рюкзака. Видимо, настрой Перси к возникшей проблеме передавался воздушно-капельным путём. Или каким-нибудь ещё путём, но факт оставался фактом: Нико и сам не горел желанием заходить в этот филиал Ада на земле. Некоторые ступеньки из светло-розового мрамора были покрыты странной пылью. Перси опустился на корточки и провёл по ней двумя пальцами. На подушечках остался блестящий фиолетовый след. — Всё плохо, — провозгласил он и поднялся. Домик Афродиты будто на несколько оттенков потемнел, а красная обводка почти кукольных окон как никогда ранее стала похожа на кровь. — Тени для век. Если они покинули пределы домика — всё очень-очень плохо. Нико обвёл нечитаемым взглядом фиолетовый след на пальцах Перси. — Может, лучше в Подземный мир? — спросил он. Его голос звучал даже в какой-то степени жалобно. — Поиграем с Цербером в мячик… — Возможно, мы прямо сейчас к нему и попадём, — выдал Перси и решительно поднялся по двум ступенькам из четырёх. На третьей он остановился, подождал, пока его нагонит Нико, и переплёл их пальцы. — Самое время просить благословления Афродиты. Нико одёрнул руку. Видимо, с Афродитой у него были личные счёты. Ну и ладно. Ну и пожалуйста. Не больно-то и хотелось (вообще-то больно. И хотелось). Перси шумно выдохнул и дёрнул на себя ручку входной двери. Он сразу же будто переместился по теням из тихих горных склонов в самый центр базара в Стамбуле во время воскресного обеда. От обилия розового цвета у Перси случился анафилактический шок. Повсюду валялись вырванные страницы глянцевых журналов, некоторые из которых оказались приклеены к стенам. Перси успел различить на картинках какую-то ярко-красную сумку и несколько пар обуви на шпильке. Дети Афродиты, обычно одетые с иголочки, а сегодня — растрёпанные и с синяками под глазами, явно пытались перекричать друг друга, доказывая что-то никому в целом и каждому в частности. По гостиной будто прошлось торнадо. Пол был усеян разбитыми пудреницами и заляпан тональным кремом. — Да какой смысл в этих миниатюрных сумках, если туда даже косметичка твоя не поместится?! — кричала светленькая девушка с выразительными зелёными глазами — кажется, её звали Нэнси, если Перси не ошибался. — А твои баулы сгодятся только для похода на рынок! — не менее запальчиво орала Дрю. Перси глядел на общую вакханалию и мысленно предавался унынию. — Привет, Пайпер, — подал голос Нико, и Перси обернулся. В углу, за туалетным столиком, опершись о него локтем, сидела Пайпер и мрачно оглядывала домик. Рядом, подперев стенку — правильно делал, кстати, ещё пару минут, и домик Афродиты войдёт в режим самоуничтожения, — стоял Митчелл, такой же хмурый. Пайпер перевела взгляд на Нико и чуть просветлела лицом. — О, Нико, — удивлённо проговорила Пайпер. — Давно ты тут? — Минут восемь, — весело отозвался ди Анджело. — Почему ты не успокоишь их своим даром? Пайпер заметно помрачнела. — Думаешь, я не пыталась? — спросила она, и вопрос явно был риторический. — Дрю заметила и пообещала наслать на меня кошмары, если я снова полезу. Митчелл невесело фыркнул. — Ты забыла уточнить, что кошмары будут эротическими, сестрёнка, — протянул он и цокнул языком при виде Перси. Его было едва слышно за общей какофонией звуков. — Оказалось, Дрю за триместр в Академии Искусств до того развила свой дар, что научилась насылать разные сны. Так она выбила табель с отличием. Эх, если бы Перси так только умел… — Хорошо, что ты приехал, Перси, — продолжил Митчелл, сверкнув глазами. Вот именно сейчас его голос доносился до ушей Перси как никогда чётко. Он явно вложил в это действие какую-то силу отпрыска Афродиты, иначе Перси не мог дать внятного объяснения мимолётному желанию дать Митчеллу наступить себе на горло. — Ещё пару дней, и без насилия бы не обошлось. Перси шумно выдохнул. Это уже входит в привычку. — Так! — вложив столько силы, сколько смог, заорал Перси. Постепенно в домике Афродиты повисла такая тишина, что её можно было резать мечом. — Прекратить истерики! После завтрака — никуда, ждём меня у входа в павильон! Никаких исключений! — Персей… — угрожающе начала было Дрю, но Перси, удивив даже самого себя, что уже говорить о других, прервал её: — Никаких исключений! Фыркнув и сверкнув злым взглядом, Перси развернулся и покинул домик Афродиты. Может, то было влияние смертельного амбре от самых разных духов, но на свежем воздухе ему стало гораздо легче думать. Дверь за ним медленно закрылась. Нико аккуратно положил ладонь ему на плечо и склонился к уху. — Это было… мощно, — шепнул он. Его горячее дыхание обожгло шею. — Мне захотелось раздеть тебя прямо там. Перси бросило в жар. — Это всё аура Афродиты, — справившись с дыханием, пробормотал он, и Нико ухмыльнулся. Нико отстранился и сбежал по мраморным ступенькам вниз. Отросшие волосы на его затылке забавно подпрыгнули. — Увидимся за завтраком, — не стирая улыбки, сказал Нико и исчез в тенях. Может, ему было лень идти двести метров до домика Аида, но Перси всё равно хотел уметь так же. Но делать нечего, и Перси развернулся к домику Посейдона на другом конце поляны.

***

Завтрак прошёл в штатном режиме, если таковым можно назвать гробовое молчание со стороны столика детей Афродиты и повышенную нервозность от всех остальных присутствующих. Ну, разве что мистер Д периодически посмеивался в бороду, бросая в сторону Перси взгляды из разряда: «Выкручивайся теперь, Перри Джонсон». Перси был как никогда близок к тому, чтобы попросить у всех богов сразу пощады. Благо, у него был план. План, который либо возымеет невероятный успех, либо с крахом провалится, и от лагеря останутся одни руины. Не отправься Рэйчел в поиск, где любой неосторожный звук в определённый момент может стоить жизни, Перси бы тут же позвонил ей и спросил, как дальше жить. Кусок в горло не лез. Перси отставил в сторону свою тарелку и, подождав, пока все дети Афродиты не встанут из-за стола — конечно же нехотя, — поднялся сам. Краем глаза он заприметил, как следивший за ним Нико последовал его примеру. Видимо, ему было интересно, что Перси задумал. Ну или он решил быть рядом на случай экстренной эвакуации. Нико поравнялся с ним на выходе из обеденного павильона, но ничего не сказал. Просто молча засунул руки в карманы чёрных джинс, потому что слова были не особенно и нужны. Перси сделал мысленную заметку потом носить Нико на руках до самой своей смерти и даже после неё и, бросив краткий взгляд на Дрю, прошёл мимо отпрысков Афродиты. — За мной, — сказал он и направился к амфитеатру. В пятницу проводилась премьера спектакля «Аполлон и Марсий» в современной обработке. Перси на прошлой неделе помогал жителям седьмого домика с декорациями — привёз из Нью-Йорка с собой целый пакет гуаши и неумело раскрашивал задний план. Сам увидеть эту постановку он не сумел, о чём довольно сильно жалел, но точно помнил, что Ли, которая подлатала его после битвы с Геей, играла там дерево, на котором Аполлон (Уилл Солас) сдирал с Марсия (Алек Труби из домика Ареса — вот умора!) кожу (тонну латекса, окрашенного в бежевый). В любом театре эта постановка получила бы рейтинг NC-17, но в Лагере никого особо не волновала любого рода жестокость. Все просто назвали постановку «основанной на реальных событиях» для всей семьи. К счастью, сцену убрать до конца не успели — все декорации сняли, и осталось лишь основание, возвышающееся над землёй приблизительно на добрые три фута. Перси взобрался на сцену и повернулся к столпившимся под ней детям Афродиты. Нико присоединился к стоящей сбоку Пайпер. — Итак, — произнёс Перси и прочистил горло. Краем глаза он успел заметить, как направляющиеся к альпинистской стенке двое ребят — хоть убейте, ни имён, ни божественных родителей Перси припомнить не смог; похоже, новички, — заинтересованно выворачивают шеи. — Не успел я вернуться в Лагерь, как меня обрадовали новостью о ваших скандалах. Некруто, ребят. Кто-то горделиво вздёрнул подбородок. Кто-то смущённо потупился. Кто-то продолжал ждать от него какой-то конкретики. В любом случае, долго лить воду Перси не собирался, так что не стал выдерживать чересчур драматичную паузу: — Но я собрал вас не для того, чтобы отчитывать. Пусть этим занимается кто-нибудь ещё. Сейчас мы с вами будем извиняться перед друг другом. Дрю сморщила носик, и Перси это заметил. Ну да, извиняться в принципе не было в списке жизненно важных приоритетов детей Афродиты. — Делать это будут все без исключения, но я не настолько жестокий, чтобы тыкать именами и называть пальцы. — Кто-то, понявший отсылку, хохотнул в толпе, и Перси почувствовал прилив сил. — Поэтому начну первым. Потому что мне и самому есть, перед кем здесь извиниться. Все сразу обратились в слух. Ясное дело, королевам — поправочка: и королю, — сплетен было всегда необходимо узнавать о подобных новостях в числе первых. Перед кем это провинился Перси Джексон из присутствующих? Перси прочистил горло, пока искал нужное ему лицо в толпе. — Митчелл, — начал Перси, и парень поднял руку, обозначая своё присутствие. — Спасибо. И извини меня за тот случай с Правдой или Действием. Надо было сразу обозначить, что в этом не было ничего серьёзного. Я не буду сейчас рассказывать подробности, ребята, если захотите — спросите у самого Митчелла, но повёл я себя не слишком хорошо в тот день. Мне до сих пор стыдно. Митчелл, помявшись, медленно кивнул. Перси почувствовал облегчение и обнял свои плечи. — Дрю, — позвал девушку он. Та сверкнула глазами. — Прости, что накричал на тебя сегодня утром. Я плохо спал и сильно разозлился, когда приехал рано утром в Лагерь, а первой же новостью стала ваша ссора. Ты не заслужила того, чтобы я на тебя срывался. Дрю опустила взгляд. — Я сильно удивилась, Персей, — сказала она немного нерешительно. — Но совсем не обиделась. Перси кивнул и продолжил шерстить взглядом толпу. В самом конце затаила дыхание та девушка, которую он искал. — Нэнси, — продолжил Перси. — Прости, что промолчал тогда, три недели назад, но та блузка цвета… пудры?.. Тебе не очень идёт. Просто ты сказала, что она твоя любимая, и я побоялся, типа, выразить своё мнение. Ты очень хотела выглядеть на все сто на свидании с тем парнем, эм, Марком? В общем, надеюсь, всё прошло хорошо. А ещё, думаю, тебе пойдёт глубокий красный. Даже бордовый, вот. К Нэнси обернулись, похоже, абсолютно все присутствующие. От обилия оценивающих взглядов она стиснула зубы и сощурилась, но Митчелл был первым, кто решил прервать этот парад неловкости, и заявил: — Мама дорогая, у Перси появился вкус. Молодцы, девочки, продолжаем в том же духе. Нэнси, сестрёнка, нам с тобой определённо надо пошопиться. Среди детей Афродиты прошла волна нестройных смешков от первой части речи Митчелла, и Перси позволил себе легко улыбнуться, завидев мягкую улыбку на лице Нэнси. Похоже, она тоже не держала на него зла. Это хорошо. Кажется, у плана Перси есть все шансы вылиться во что-то благополучное. — Марк даже внимания не обратил, — фыркнула Нэнси, когда все успокоились, и откинула волосы назад. — Пошёл он. Девочки согласно закивали. Однако, был ещё один человек, перед которым Перси хотел бы извиниться. Он не знал, целесообразно ли делать это перед детьми Афродиты, но, стоит признаться, обстановка была довольно располагающая. — И Нико, — заговорил Перси на тон тише. Стало так тихо, что даже бульканье лавы на альпинистской стенке в полумиле от них казалось громче пушечного выстрела. О да, дети Афродиты умели предчувствовать сенсацию. А сам Нико побледнел, хотя, казалось бы, куда больше. — Я идиот. Ну, то есть, это знают все. И пусть я уже извинялся за это, но меня не отпускает ощущение, что я должен повторять гораздо чаще. Ты мне… — Поговорим потом, — оборвал его Нико, вскинувшись. Перси примирительно поднял руки под разочарованные вздохи. — Просто знай, что иногда мне кажется, что я не… — Потом, Перси, — предупреждающе протянул Нико, и Перси всё же решил заткнуться. Он хлопнул в ладони, тем самым отвлекая себя и большинство присутствующих от только что увиденной сцены, и перекатился с пятки на носки и обратно. — Ладно, ребята, кажется, я извинился перед всеми из вас, кому когда-либо насолил в жизни. По крайней мере, попытался. А теперь — ловите! Перси резко развернулся к толпе спиной и шагнул назад, откидывая голову. Девочки испуганно вскрикнули. Сердце ухнуло к земле вперёд остального тела, но несколько пар рук подхватили Перси. Он чувствовал себя обдолбанным всеми запрещёнными веществами рок-исполнителем на сольном концерте. — Кто там трогает меня за зад? — предупреждающе вскричал Перси, и чья-то ладонь тут же исчезла. Кто-то хихикнул у самого его уха. Перси поставили на землю. Так круто он себя давно не чувствовал. Надо будет повторить при случае. А ещё он заметил, как у их сеанса публичных извинений появились первые зрители. Видимо, сам факт, что посреди войны Гуччи и Прада весь состав домика Афродиты вполне мирно собрался на амфитеатре и, боги милостивые, спокойно общался, был довольно шокирующим для обитателей Лагеря. Дальше их было только больше. Девушки по очереди забирались на сцену и произносили слова извинений сёстрам и иногда — брату. Причины были самыми разнообразными, от одолженных и не помытых после кистей для макияжа до распространения сплетен. Даже Пайпер решила присоединиться к этому мероприятию и искренне извинилась перед Дрю, что попыталась воздействовать на неё своим заговором. Танака мягко кивнула с улыбкой на красноватых из-за тинта губах, и по её взгляду Перси понял, что, возможно, эти двое вполне могут подружиться, и всему Лагерю придёт конец. Наконец, Дрю последней взобралась на сцену. Она поправила короткую юбку, во всей красе обнажающую её худые ноги, и прочистила горло. — Иногда я понимаю, что веду себя, как настоящая… Перси был рад отсутствию совсем маленьких детей. Пускай те и были закалены театральной постановкой «Аполлон и Марсий», последовавшее слово определённо не было предназначено для их ушей. Джексон даже удивился, что Дрю может так завернуть. — Мне хочется извиниться перед каждым из вас за те вещи, которые я вытворяла в прошлом. Даже сегодня утром. Если перечислять каждого, то мы тут, похоже, останемся до завтрашнего утра. Кто-то фыркнул, соглашаясь. Дрю поджала губы. — Я не могу обещать, что перестану быть полной стервой, но, если я когда-нибудь перегну палку, скажите об этом. Я… постараюсь держать себя в руках. Эти слова давались ей тяжело, все это понимали. Кто-то попытался засвистеть с трибун, но его осадили звонкой оплеухой. — Простите. Я правда виновата за очень многое. Пайпер, извини. Когда ты только попала к нам, мне стоило вести себя иначе. Я должна была показать тебе, что домик Афродиты, на самом деле, не такой, как о нём обычно отзываются. И я, честно, рада, что ты теперь занимаешь моё место и… Блин, да ты саму Гею победила недавно! Моя сестра это сделала! Дрю сорвалась на крик, полный гордости за свой дом. Если до этого среди зрителей и детей Афродиты иногда проскакивали шепотки, то сейчас её слова, которые были ей до того не свойственны Дрю, казались сном. В глазах Пайпер стояли слёзы, и Перси искренне захотел обнять её. Жаль, что Джейсон этого не видит — ему пришлось отлучиться в Лагерь Юпитера ещё на прошлой неделе, и его визит несколько затянулся. — Нэнси, Митчелл, Калла, Сьюзи, Джессика, Лина, — продолжила Дрю, обращая взгляд на каждого, чьё имя только что произнесла. — Перед вами я виновата больше всех. Вы терпели мой дрянной характер все эти годы, что я здесь. Вы от меня ничего не требовали, но я от вас — постоянно. В общем, простите меня. Пожалуйста, не дайте мне разбить сейчас голову. Дрю обернулась, закрыла лицо руками и, пискнув, оттолкнулась от края сцены. Десятки рук подхватили её, одновременно вытянувшись, а зрители и те ребята, что стояли поодаль от сцены, закричали и разразились аплодисментами. Глядя, как дети Афродиты сгрудились в коллективных объятиях вокруг плачущей от счастья и облегчения Дрю, Перси почувствовал себя гением. Пожалуй, впервые за всю его жизнь. И никто так и не понял, что идею подобных извинений он безбожно — простите, дорогие родственники, это не к вам относится, — украл из фильма «Дрянные девчонки». Да, у них с мамой довольно специфичный выбор кино для просмотра. Он был прав, когда думал, что война Гуччи и Прада разразилась далеко не из-за разногласий по поводу брендов. Те были лишь предлогом выплеснуть обиды друг на друга; поводом, который все давно ждали. Перси обернулся в поисках Нико. Тот стоял поодаль от остальных и разговаривал с кем-то. Перси прищурился. Светлые волосы, зелёная рубашка в клетку, ровный загар на ногах. Похоже, Уилл Солас тоже решил присоединиться к общему веселью и, завидев Нико, вытащил его на непринуждённый разговор. Хотя, может, разговор был не таким уж и непринуждённым: Уилл чуть хмурил брови, когда говорил, а от Нико исходило напряжение, которое обычному человеку легко не заметить, но сам Перси сумел научиться сразу видеть подобные вещи. Дело всё было в плечах: когда Нико напрягался, те немного поднимались, почти незаметно. Но, в целом, лицо ди Анджело было довольно расслабленным. Подойти? Или лучше не стоит? Или надо? Или… Пока Перси думал, Нико успел кратко кивнуть Уиллу и вернуться к сцене. — Всё в порядке? — на грани слышимости спросил Перси. Нико неопределённо повёл плечом. — Да, — сказал он. — То есть, не совсем. Потом расскажу. Перси чуть нахмурился, не сводя с него взгляда. Где-то в животе всё скрутилось в тугой узел. Сдаётся Перси, всё куда серьёзнее, чем говорил Нико, но выводить его на разговор сейчас было по меньшей мере неразумно. Не сейчас, когда вокруг столько людей. Кстати, о людях. — Ребят, не забудьте, после обеда начнётся первый этап соревнований по виндсёрфингу! — крикнул Перси, обращая на себя внимание обитателей Лагеря. — Поболейте за друзей и подружек, что ли. Убедившись, что информация до всех дошла, Перси с чувством выполненного долга развернулся спиной к амфитеатру. До обеда оставалась пара часов, и он мог бы заняться всем, чего его душа только пожелает, вот только, по-хорошему, ему следовало бы обойти старост всех домиков и напомнить о собрании после ужина… Перси мысленно дал себе оплеуху. Зачем так заморачиваться, если можно просто попросить Хирона сделать объявление за обедом? Отдых. Два часа. Всё. — Куда пойдём? — спросил Перси у Нико. Тот глянул за плечо и пожал плечами. — Тогда пойдём ко мне. Если я не лягу в ближайшие десять минут, умру. Нико фыркнул и первым направился в сторону домиков. Весь путь до домика Посейдона он не переставал поражаться, насколько своим Перси был в Лагере. Он здоровался с каждым вторым, пожимал руки, справлялся о делах минувшей недели, а если к нему подходили дети и хотели что-то показать — склонялся к ним, непременно восхищался и трепал по макушке. Если поначалу Нико думал, что Перси назначили старостой Лагеря за его заслуги и статус героя, то сейчас эти предположения разбивались о реальность. Перси знал практически всех, и к каждому у него был свой подход. Десятилетняя дочь Гекаты изучила первое заклинание и захотела показать это Перси? «Конечно, давай, показывай. Блин, ты такая крутая!» На этом празднике жизни Нико вновь почувствовал себя лишним. Для него почти все обитатели Лагеря сливались в одно лицо. Да, он узнавал некоторых, но не поддерживал с ними общения и даже не здоровался при встрече. Может, в этом и заключался основной нюанс. Перси уделял внимание всем и каждому, кому только мог, и поэтому люди к нему тянутся. Домик Посейдона казался совсем пустым. У изголовья кровати, придвинутой к стене, покоился неразобранный рюкзак. На кривом роге Минотавра висели бусы из ракушек. Журчал фонтанчик в углу и пахло морем. Домик Посейдона слишком сильно отличался от комнаты Перси в Нью-Йорке. Даже невооружённым глазом слепого можно было заметить, что в последней Перси действительно жил. Несмотря на внушительное количество бусин на шее Перси как знака прожитых в Лагере лет, тот, возможно, и сам подсознательно воспринимал его как перевалочный пункт. — Тайсон ещё не вернулся? — спросил Нико, наблюдая, как Перси убирает с постели рюкзак и падает на кровать. Приблизившись, он садится на пол рядом и скрещивает руки на краю матраса. Перси мотнул головой. — Они, вроде, в Миссури, — сказал он. — Малкольм недели три назад собрал все конспирологические теории о книгах Сивиллы и сказал, что, скорее всего, они сгорели в Александрийской библиотеке. Так что не думаю, что они что-то найдут. Нико понятия не имел, кто такой Малкольм, но спрашивать не стал. Наверное, какой-нибудь отпрыск Афины. — Гроувер тоже с ними? Между бровей Перси пролегла складка. Его взгляд приобрёл какие-то тревожные нотки. — Нет, — сказал он. — Гроувер в Джорджии. Присматривает за одним полубогом. Мы не связывались… давно. Нико уложил подбородок на скрещенные руки. Пара прядей волос упали на его лицо, и Перси осторожно заправил их ему за ухо. Нико, кажется, забыл, как дышать, и не шевелился до тех пор, пока Перси не убрал руку. — Прости, — выдохнул Перси. — Помню, тебе не нравится, когда тебя трогают. Постоянно вылетает из головы. Нико протянул руку к лежащей на простынях ладони Перси и переплёл их пальцы. Он не давал себе время на подумать, Перси сразу заметил. Может, Нико так отреагировал из-за ровного голоса Перси, внезапно утратившего былую живость. Кто знает. — Нет, это… приятно, — тихо заговорил Нико. — Просто мне пока сложно к этому привыкнуть. С одной стороны, я научился быть одному, и… мне теперь непривычно быть кому-то нужным. А с другой, мне постоянно хочется прикасаться к тебе, потому что всё ещё не могу поверить, что не сплю. Всё это время он не сводил взгляда с руки Перси и то сжимал её, то раздвигал пальцы, то невесомо оглаживал отдельные костяшки. Каждое его прикосновение отдавало Перси теплом в щеках, а слова вызывали странное давящее чувство в груди. Он не хотел, чтобы Нико испытывал такой водоворот противоречащих друг другу эмоций, поэтому мягко сжал его пальцы. — Просто… — начал он сипло и прочистил горло. — Дай знать, если тебе будет некомфортно. Нико осторожно кивнул и уткнулся щекой в сгиб матраса. Перси подвинулся вплотную к стене и аккуратно потянул руку Нико на себя, как бы приглашая его подняться с пола и лечь рядом. До обеда ещё оставалось время, чтобы просто поваляться. Матрас прогнулся под весом Нико, а одной подушки было для них маловато. Они почти соприкасались носами, а сам Перси чувствовал себя немного не в своей тарелке, и дело было вовсе не в размывшемся только что понятии личного пространства. Перси понимал, какую тяжёлую ответственность наложил на их с Нико отношения, когда сам не имел ни малейшего представления, куда это всё приведёт. Что если у них ничего не получится, и одиночество окончательно добьёт Нико? Эти мысли почти не покидали его головы, и от них надо было срочно избавляться. Перси оставил мимолётный поцелуй в уголке губ Нико и отстранился, не давая этому поцелую развитие. — Ты в порядке? — спросил он, когда замерший Нико открыл глаза. Тот подложил свободную руку под щёку и неопределённо повёл плечом. — Просто мне показалось, что после разговора с Уиллом ты как-то, типа, расстроился? Можешь не говорить, если не хочешь. Нико свёл брови к переносице и закусил губу. Его взгляд дёргано бегал по лицу Перси, спускался к шее, поднимался к проглядывающему сквозь волосы уху. Сам же Перси в это время беспокойно обводил пальцем кольцо с черепом на чужом безымянном пальце. Они молчали, но по разным причинам: Нико решал, стоит ли ему делиться собственными предположениями, а Перси не хотел отрывать его от мыслей. — Кажется, я нравлюсь Уиллу, — наконец, выдохнул Нико. Перси поднял взгляд. Где-то на дне чёрных глаз плескалось ожидание чего-то явно негативного. Перси не нравилось это подсознательное отношение, будто он сейчас накричит на Нико или летящей походкой отправится сеять хаос в седьмом домике. — Почему ты так думаешь? — спросил Перси с искренними спокойствием и заинтересованностью. Нико удивился, хоть и попытался этого не показывать. — Ну, он сказал, что сильно переживал, когда я исчез. Предложил прогуляться после ужина. Мне это показалось странным, потому что мы до этого почти не общались. Перси понимающе кивнул и провёл пальцем по тыльной стороне ладони Нико. Он не знал, что на это ответить, кроме легкомысленного: «Ладненько. Чувак немного опоздал.» Но Нико, похоже, не отпускала вся произошедшая с ним ситуация, так что он вновь разомкнул губы: — Ты не злишься? — спросил он неуверенно. Перси непонимающе нахмурился. — А почему я должен? Нико запнулся. Его скулы едва заалели, и это было даже красиво. Когда краснел Перси, он походил на спелый томат. Когда краснел Нико, на его бледных скулах проступали едва заметные пятна, а глаза немного блестели. Перси и представить себе не мог раньше, что люди, испытывающие смущение, будут казаться ему настолько привлекательными. Или это просто был Нико. Перси захотелось его поцеловать. — Не знаю, — признался Нико, едва Перси собрался податься вперёд. — Мне бы не понравилось, если бы мой парень общался с кем-то, кто в него влюблён. А. Ну да. Перси как-то не подумал, что у Нико могут быть другие взгляды на некоторые вещи. — Ты же выбрал меня, — пожал плечом Перси. Нико непонимающе нахмурился. — Да и, в любом случае, я же не могу заставить тебя. Потому что ты, типа, принадлежишь самому себе. И только тебе решать, что делать. С жизнью, с чувствами, всё такое. И вообще, я ещё в амфитеатре хотел сказать, что, ну, у меня есть чувство, будто я тебя не заслуживаю. Нико стиснул его пальцы. Последняя часть ему явно не понравилась. Он смотрел ему прямо в глаза, пока в его собственных бушевала буря. Черты его лица заострились, будто Нико вот-вот вступит в бой. Перси внезапно захотелось сходить с ним на арену и потренироваться бою на мечах. Из Нико выйдет отличный соперник, а партнёр по оружию — ещё лучше. — Не говори так, — упрямо проговорил он. — С чего ты это вообще взял? — Ты буквально сегодня утром погнался на другой конец страны, чтобы принести мне кофе, — припомнил ему Перси, пожевав губу. — И поехал со мной в Лагерь, хотя не особенно любишь тут зависать, просто потому, что я попросил. А я… я не сделал ровным счётом ничего. Перси действительно это очень заботило. Он не мог быть на сто процентов уверенным, что чувствует к Нико то же, что и тот — к нему. Он ни разу не делал для Нико что-то просто так, потому что хочется. А ещё Перси постоянно влезал в его личное пространство и совершенно не понимал, чего сам ждёт от их отношений. — Ты сделал больше, чем только можешь представить, — тихо сказал Нико, опустив взгляд. — Просто ты этого ещё не понял. Перси промолчал, не зная, что ответить на это. — Можно тебя поцеловать? — спросил Нико спустя несколько секунд. — Не спрашивай.

***

За обедом Хирон напомнил старостам о вечернем собрании, а Нико шокировано уставился на Перси, когда тот попросил его прийти тоже. Оказывается, ты являешься старостой домика даже в том случае, если живёшь в нём один, и твой голос всегда учитывается на собраниях. До этого голос Нико был свободным, и определяли его броском монетки. Орёл — да, решка — нет. Нико был готов биться об заклад, что такое решение придумал Перси. А ещё Нико представлял, что соревнования по виндсёрфингу пройдут куда эпичнее, чем они проводились на самом деле. С другой стороны, ребята тренировались… Сколько? Две недели? Ясное дело, что, пока осень не захватила власть на Лонг-Айленде, следовало сделать хоть что-то. Ребята научились держаться на досках? Отлично, пускай стоят в правильной стойке на протяжении полуминуты и не свалятся в воду. А если свалятся… Ну что же, мистер Д с радостью припишет счастливчику дополнительный балл за потеху, пока Перси с Хироном сделают в точности наоборот. С первой группой — из двух, — выступавших всё прошло довольно гладко, разве что дочь Ареса Хелен едва не потеряла управление над доской и не врезалась в соперницу, но устояла. Хотя, возможно, это и была её задумка, но Перси на всякий случай сделал пометку на тетрадном листке. — Скука, — протянул мистер Д, и Перси шумно выдохнул. Вторая группа зашла в воду. Учитывая, что доски из воздуха создал сам Дионис, вполне возрастала вероятность, что тот решит развлечься и что-нибудь вытворит. По крайней мере, Перси надеялся, что настолько скучно его, кхм, коллеге в жюри не станет. По центру на доску забирался сын Гермеса. Кажется, его звали Сесил. Перси слышал, он перед битвой с Геей перенастроил онагры Октавиана, чтобы они выводили из строя друг друга. Классный парнишка. Будь Перси менее ответственным членом жюри — хотя, казалось бы, куда безответственнее, — поставил бы твёрдую десятку, даже если бы Сесил не смог залезть на доску. Сесил на доску залез. Другое дело, что уже через 5 секунд он потерял управление от поднявшейся дюймов на десять волны, его унесло к ближайшему сопернику, доски столкнулись друг с другом, и Сесил полетел в воду, ударившись виском о чужой инвентарь. Что же. Дело дрянь. Потому что Сесил не всплывал. Среди зрителей поднялся нестройный тревожный гул, когда Перси перескочил через стол жюри и бросился в воду. Он краем сознания попросил воду придать ему скорости — из-за отлива участникам приходилось довольно сильно отдаляться от берега, — и бросился к тому месту, где скрылся Сесил. Воды пролива сомкнулись над его головой. Он сразу заметил ярко-оранжевую футболку Сесила, опускающегося на дно, и бросился к нему. Из рассечённого виска текла кровь. Хорошо, что в проливе не водятся акулы. Не водятся же? Перси подхватил бессознательное тело Сесила, создавая вокруг них кислородный пузырь. Видимо, Джексон довольно сильно переволновался, отчего стенки пузыря оказались достаточно прочными, чтобы уложить парня и уместить руку на его груди. Если Сесил потерял сознание сразу, то его лёгкие обязаны быть переполненными водой. Перси сосредоточился. В его мыслях воссоздалась та сцена в битве с Геей, когда он собственными руками заставил кровь в теле монстра остановить своё течение. Следом возник страх, что Перси сейчас оплошает и буквально вывернет мальчика наизнанку. Соберись. Перси прислушался к собственным ощущениям. Он чувствовал тысячи галлонов воды вокруг него, слышал ток крови в теле Сесила и бурление желудочного сока, но что-то было всё же не так. Перси пошёл за этим импульсом. Вот она. Вода в лёгких. Перси чуть крутанул запястьем и тут же почувствовал всем телом, как вода подчиняется ему, взбираясь по трахее всё выше. Сесил вздрогнул, и Перси быстро убрал руку. На подбородок мальчику выплеснулась вода, смешанная со слюной, и Сесил попытался вскочить. Перси ухватил его за плечи, приостанавливая. — Постой, всё в порядке, — умиротворяюще проговорил он. — Как ты себя чувствуешь? Сесил потянулся к кровоточащему виску. Подушечки его загорелых пальцев окрасились красным. — Что произошло? — спросил он растерянно и ойкнул. — Голова раскалывается. — Ты ударился о доску для виндсёрфинга, — терпеливо объяснил ему Перси. — Я могу попытаться остановить кровь, но нам нужно выбираться отсюда. Сесил настороженно оглядел Перси и медленно качнул головой, соглашаясь. Перси потянулся к его виску и положил на него ладонь. Сесил шикнул. — Потерпи немного, — задумчиво пробормотал Перси, прикрыв глаза. Он попытался сконцентрироваться исключительно на ране, пожелал, чтобы кровь перестала покидать чужое тело, и та подчинилась, свернувшись на ссадине плотной корочкой. — Всё нормально? Перси открыл глаза, чтобы встретиться с восхищённым взглядом Сесила. — Круто, — протянул тот, аккуратно притрагиваясь к запёкшейся крови. Затем перевёл взгляд куда-то Перси за плечо. — Что там? Перси обернулся и прищурился. Вдалеке, на том месте, где дно резко уходит вниз, проглядывало некое бревно, вертикально торчащее из-за подводных скал. Перси чувствовал, что это бревно принадлежало чему-то огромному, может, даже кораблю, но ему пришлось утихомирить своё сиюминутное желание проверить свою догадку. — Пойдём, — сказал он и протянул Сесилу руку. — Сейчас пузырь исчезнет, чтобы мы быстро добрались до берега, но дышать ты всё равно сможешь. Сесил недоверчиво на него взглянул, но всё же кивнул. Пузырь начал резко уменьшаться в размерах, пока полностью не облепил сына Гермеса подобно тонкой плёнке. Перси удержался, чтобы не присвистнуть. Он не был до конца уверен, что сможет так сделать. Грудь Сесила напряглась, и Перси понял, что тот всё же не послушал его и всё-таки задержал дыхание. Ну и ладно. Хочет усложнить себе жизнь — кто Перси такой, чтобы его останавливать, правда же? Держа Сесила за руку, Перси приказал течению направить их к берегу. Уже через несколько секунд поверхность воды забурлила и лопнула подобно натяжному потолку от сорванных труб соседей сверху. Где-то с берега раздался облегчённый вздох. — Вот теперь было весело, — хмыкнул мистер Д, пока Перси вытаскивал еле стоящего на ногах Сесила на берег и укладывал его на песок. Жаль, что так вышло, иначе Перси бы не сдержался и наверняка нагрубил незадачливому коллеге. Рядом с ним опустился на колени Уилл. Теперь Перси чувствовал неловкость от одного его присутствия. Точно, весело. — Как кровь так быстро успела остановиться? — изумлённо проговорил Уилл, оглядывая ссадину. Перси повёл плечом. — Я постарался. У него провал в памяти, не знаю, насколько сильный, но падения с доски он не помнит. Уилл смерил неоднозначным взглядом Перси и потянулся к поясной сумке. И кто в здравом уме повсюду таскает с собой амброзию в Лагере? Действительно. — Это нормально, — говорил Уилл, отрывая от брусочка амброзии небольшой кусочек. — Пускай переночует в лазарете, утром посмотрим, насколько всё серьёзно. Сесил проглотил амброзию, и ссадина на его виске мигом затянулась. В его взгляде плескалось что угодно, но только не желание валяться в лазарете до утра. — Знаете, а мне уже лучше стало, и вообще, у меня дел столько… — попытался было соскользнуть Сесил, но Уилл категорично мотнул головой. — Предписание врача, Сесил! — отрезал он и помог сыну Гермеса подняться. Перси едва удержался, чтобы не фыркнуть. Нет, у Уилла не было шансов. Да, таланта ему не занимать — исполнитель главной роли в спектакле, выбранный через пробы, попросту не может не быть талантливым, — и как целитель он — выше всяких похвал, но… Нико терпеть не может, когда ему указывают, что делать. К сожалению, у Перси было достаточно опыта, чтобы в этом убедиться. Уилл порой бывает довольно категоричен в своём видении мира и не любил, когда что-то шло не по его плану (пытался как-то Перси сбежать из лазарета, где дежурил Уилл; теперь обходит это место по широкой дуге). Нико для него слишком строптив, слишком свободолюбив, слишком… Нико. Нико, которого надо либо принимать всего, без остатка, не пытаясь подмять под себя, либо относиться к нему, как к некогда утерянному шедевру живописи эпохи Возрождения: смотреть, но не подходить ближе, чем на метр. И нет, Перси задумался об этом не потому, что после их разговора в домике Посейдона Нико будто принял что-то к сведению.

***

На собрании старост обсуждались в основном новости прошедшей недели. Хирон выразил от лица всех присутствующих одобрение и благодарность Перси за «проявленную дипломатичность в регулировании одного конкретного конфликта», и Перси не сдержал смешка. Да, сценаристы «Дрянных девчонок» явно постарались, когда прописывали эту сцену. Вообще, большинство собраний старост походили на кружок замшелых сплетников. Как правило, первые минут двадцать проходили под чутким взором Хирона, выслушивающего какие-либо идеи и предложения касательно культурно-массовых мероприятий, результаты их проведения и основную сводку новостей о редких конфликтах. Получив ответы на свои вопросы, он обычно удалялся на веранду Большого Дома играть с мистером Д в безик или в лес на заседание Совета Козлоногих Старейшин, если там происходило что-то важное. Сразу же после его ухода старосты разваливались на удобных местах и приступали к горяченькому. Конечно, Нико был несколько шокирован, когда лично узнал об этом небольшом факте. Естественно, его вбросило в жар сразу же, как только выяснилось, чем именно провинился Перси перед Митчеллом («Правда или Действие. Меня заставили нашёптывать ему на ухо всякие приятности, и я случайно ляпнул, что восхищён его выдержкой, поскольку прожить столько лет в домике Афродиты и не свихнуться — это уметь надо. Без обид, Пайпер. А затем он предложил, ну, уединиться, и я ему немножко нагрубил»). Нико смутился, но не удивился. Он успел заметить сегодня утром, как на него смотрели некоторые обитатели Лагеря, и сильно удивился, как можно вообще не замечать, что тебя половина Лагеря хочет затащить в койку. — Кстати, забыла сказать, — подала вдруг голос Миранда, доселе молча развалившаяся в кресле мистера Д. — Клуб живописи хочет ввести в программу общие уроки рисования от Боба Росса. Эбигейл сказала, что это нужно для, э-э, психологической разгрузки? Кларисса фыркнула и с громким пшиком открыла банку Доктора Пеппера. Она стекла по дивану, закинув ноги на журнальный столик, где стояли остальные банки, пустые и полные, и Перси уже устал опасаться, что мистер Д превратит их всех в дельфинов от такой картины, если внезапно решит зайти в гостиную. — И где здесь психологическая разгрузка? — с насмешкой спросила она, и Перси невооружённым глазом заметил, как Уилл собрался защищать честь Боба Росса до победного, но Миранда не дала ему разгуляться: — Эбигейл добавила, что не особо разгрузившиеся могут потом эти картины сжигать. Вдруг поможет. Кларисса задумалась на пару секунд и одобрительно покачала головой. — Тогда я за. Моим этот вариант вполне понравится. — Особенно если перед этим эти картины можно будет порвать о чью-то голову, да? — беззлобно поддел Перси, криво улыбнувшись, и Кларисса сверкнула в его сторону взглядом. Тоже беззлобным, что удивительно. — Только если о твою, Джексон. Перси покивал, соглашаясь на такие условия. Чем бы дитя не тешилось, как говорится. Было решено сделать эту программу добровольной. Наверняка придёт кто-нибудь, кому это дело понравится, а дальше сарафанное радио сделает свою часть. Перси бы и сам сходил разочек. Психологическая разгрузка ему явно не повредит. — Кто такая Эбигейл? — спросил Нико, и Уилл тут же повернулся к нему. — Моя сестра. Она ведёт клуб живописи по четвергам и субботам. Я у неё периодически там бываю; очень здорово, кстати. Перси заметил обращённый к нему краткий взгляд Нико и не сдержал знающей улыбки. Нико едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Забавно как-то всё выходит. Уилл явно старается произвести впечатление, но выбирает совсем неправильные пути для этого. Собрание старост закончилось на какой-то продуктивной ноте. Видимо, рисование и последующее сжигание картин воодушевило всех собравшихся. Так или иначе, Перси ужасно вымотался за прошедший день и не хотел ничего сверхъестественного, кроме хорошего сна. Однако была одна вещь, которую Перси хотел ещё обсудить с Нико с глазу на глаз. Они спускались к выстроившимся в форме греческой Омега домикам молча, наслаждаясь тихим вечером, когда до отбоя оставалось минут двадцать, и редкие полукровки возвращались из амфитеатра, засидевшись у костра. Где-то у кромки леса что-то блеснуло, и Перси состроил из себя слепого. Скорее всего, какая-нибудь парочка выбралась на свидание. Не вернутся к отбою — станут поздним ужином для гарпий. Наверное, те проголодались. — Мне сегодня снова пришлось сделать ту штуку, — заговорил Перси, и это было совсем не то, о чём он собирался сказать изначально. Нико заинтересованно повернул к нему голову. — Сесил разбил голову при падении, и мне срочно надо было остановить кровь. У домика Аида Нико сел на одну из ступенек, ведущих ко входной двери. Перси опустился рядом. Луна заливала своим светом поляну, и крыша домика Артемиды начала отливать серебром. Красиво. — Тебя это напугало? — спросил едва слышно Нико. Серебро крыши домика Артемиды отбрасывало блеск на его бледное лицо. Перси медленно кивнул и почесал затылок. Его действительно пугала эта его способность. Она заставляла его вспоминать битву с Ахлис, и Перси боялся, что однажды потеряет контроль, и кто-то пострадает. Когда Перси было двенадцать и он только приехал в Лагерь, он взорвал туалеты. Какова вероятность, что однажды он взорвёт кого-то изнутри, разозлившись или запаниковав? Его не просто пугала сама мысль об этом — по-настоящему ужасала. — Всё это время ты использовал её во благо, — повёл плечом Нико. — Даже обладая таким даром, ты продолжаешь помогать другим. Этого не стоит бояться. Нико накрыл ладонь Перси своей и сплёл их пальцы. Его глаза, в ночи ставшие только темнее, неотрывно глядели на него. — Я боюсь облажаться, — нахмурившись, сказал Перси. — Боюсь навредить кому-нибудь. Нико сжал его пальцы. — Тогда я буду рядом, чтобы этого не случилось. Перси не сдержал кривой улыбки и уткнулся лбом Нико в плечо. Их колени соприкоснулись, когда Нико повернулся к нему и зарылся носом в отросшие волосы на чужом виске. — Спасибо, — пробормотал Перси глухо, и Нико смял пальцами оранжевую футболку на его плече. Он молчали с полминуты. — Хочешь посмотреть со мной завтра затонувший корабль? — Здесь есть корабль? — шепнул Нико, и ухо Перси обдало жаром. — Сегодня заметил. Хочу проверить, вдруг там есть что-нибудь прикольное. — Пойду, — мягко проговорил Нико.

***

Перси проснулся от стука в дверь. Он с трудом разлепил глаза и натянул на голову подушку, но стук повторился, и ему пришлось откинуть с себя одеяло и неспешно проследовать к двери. На пороге стоял Нико. Бодрый, собранный, с мечом на бедре и блестящими от пота висками. Наверное, он только что вышел с арены. И как только от постели себя оторвал в такую-то рань? — Ты проспал завтрак, — сказал с порога Нико. — А обед через час. Нико проскользнул в домик Посейдона, и Перси, с видом разбуженной совы обведя взглядом мелькающих туда-сюда полукровок, так или иначе окидывающих его недоумёнными взглядами, закрыл дверь. Только спустя пару секунд он понял, что не надел футболку и только что светил на весь Лагерь голым торсом. Ну и ладно. Перси широко зевнул и протёр кулаками глаза. Нико, пока мозг Перси находился в режиме загрузки, успел опуститься на край разворошённой кровати. С изножья предательски свалились на пол брошенные ещё вечером джинсы. Как ни странно, этот звук помог Перси окончательно проснуться. — Почему не разбудили? — спросил он. Насколько он помнил, по воскресеньям проводилась инспекция домиков на предмет чистоты и порядка. Насколько он помнил, эта инспекция проходила по утрам сразу после завтрака. — Вчера ты выглядел похуже некоторых призраков с Полей Асфоделей, так что никто не стал тебя лишний раз трогать, — просто ответил ему Нико и упёрся руками о постель. Он склонил голову, обводя взглядом Перси, и на его открытое ухо упала выбившаяся из короткого хвоста на макушке тёмная прядь. Ему идёт. Перси понятливо кивнул и вновь забрался под одеяло. Пускай он проснулся, но более бодрым от этого не стал. — Ты хотел показать мне тот корабль, — напомнил Нико и опустил руку на то место, где должно быть правое бедро Перси, переворачивая того на спину. Из горла Перси вырвался мучительный стон. — Потом, — протянул он, зажмурившись. Он не видел заалевших скул Нико. — После обеда. По обеим сторонам от его головы продавился матрас. Его лицо обдало холодным дыханием. — Перси, — предупреждающе протянул Нико совсем рядом. — Вставай. — Заставь меня. Перси приоткрыл один глаз. Нико нависал над ним и сверлил его лицо неоднозначным взглядом, будто решал, что ему сейчас сделать: то ли поцеловать, то ли столкнуть на холодный пол. Выбрал он, конечно же, первый вариант. Перси мимолётно пожалел, что не почистил зубы, когда мягко обхватывал его влажное от пота лицо. На губах осталась соль. Если Нико хотел заставить Перси оторваться от постели, то способ он выбрал довольно специфический. Не то чтобы Перси это не нравилось. Даже наоборот. Нико отстранился и накрыл ладонь Перси, всё ещё обхватывающую его левую щёку, своей. — Сработало? — спросил он тихо. Его губы покраснели и чуть опухли, щёки алели, а в глазах появился живой блеск. Он был сейчас таким красивым, что Перси захотелось заплакать от восхищения. — Вообще ни разу, — справившись с резким приливом сентиментальности, выдал Перси, и Нико криво усмехнулся. Перси сделал себе мысленную зарубку больше так не говорить, потому что Нико выглядел довольно угрожающе. Нико вновь поцеловал его и прикусил нижнюю губу. Перси от неожиданности то ли ойкнул, то ли рвано вздохнул — он и сам не до конца понял, но Нико резко отстранился, покраснел до самых ушей и опустился к шее. Перси вцепился пальцами в собранные в хвост волосы Нико, когда тот сжал тонкую кожу на шее зубами. — Нико, — захлебнулся Перси и чуть надавил второй рукой на плечо ди Анджело. — Нико, стой. Нико мигом отстранился и свёл брови к переносице. В его глазах читалось сожаление, смешанное с виной. — Прости, — выдавил Нико. Алые пятна с его скул всё не желали сходить. — Я… не знаю, что на меня нашло. Перси провёл подушечками пальцев по саднящей шее. Он не знал, как сказать Нико, что испугался своей реакции. Он был готов не вылезать из постели до конца жизни, лишь бы это не заканчивалось. Правда, был один весомый нюанс, который многое держал под ногтем. Надо было только сказать об этом не слишком серьёзно. — У этого кино возрастное ограничение шестнадцать плюс, — отняв руку от шеи, сказал Перси. Нико, почувствовав, что на него не сердятся, позволил себе ухмыльнуться. — Технически, мне семьдесят девять, — проговорил он, и улыбка сошла с его лица. — И я сам захотел это сделать. — И всё же, — сказал Перси, поднимаясь. Поскольку Нико продолжал сидеть у него на бёдрах, их носы чуть не соприкоснулись. — Подождём до конца января, ладно? Нико выглядел достаточно шокированным, чтобы застыть. Он не заметил, как метался взгляд Перси с его глаз на губы и обратно. — Ты… помнишь? — спросил он, справившись со сбившемся дыханием. — Конечно, — мягко улыбнулся Перси. — Двадцать восьмое. Уголки губ Нико дрогнули в кривоватой улыбке, и он мазнул по кончику носа Перси своим. Щёки Перси вспыхнули. Нико слез с него и поднял с пола несчастные джинсы. — Пойдём, — сказал он, протягивая их Перси. — Я бы сейчас съел весь домик Гермеса. Перси фыркнул, переодеваясь. Лагерная футболка сбилась в ногах в невнятный ком, поскольку Перси не удосужился повесить её хотя бы на изголовье кровати перед сном, а в мятом бродить весь день не особенно хотелось, так что он прошёл к шкафу за той футболкой, в которой приехал вчера. — Почему Гермеса? — спросил Перси глухо, натягивая одежду. — Стоуллы попросили показать им парочку приёмов, — просто ответил Нико, пожав плечами. — Выловили на выходе из павильона после завтрака. Перси одёрнул футболку и повернулся к нему. Оказывается, Нико всё это время не сводил с него взгляда. Наверняка Перси выглядел ужасно смешно, пока искал рукава, натянув половину футболки на голову. — Надеюсь, они не звали тебя играть в покер на желание? — взволнованно спросил он. — В прошлый раз мне пришлось нажимать на клаксон спорткара номер сто тридцать. Целую неделю оборачивался и ждал смерти. Не рекомендую. Нико криво ухмыльнулся и опустил взгляд. На шее Перси расплывалось красное пятно, и Нико доставляло удовольствие одна только мысль, что вся вина за это пятно лежит на нём. — Они согласились не трогать меня с этим целый месяц, — уклончиво отозвался он, чуть склонив голову. — Готов? Перси подобрал с настенной полки зубную щётку и пасту. — Пока не почищу зубы, никуда не пойду, — сказал он и открыл входную дверь, позволяя Нико первому выйти на улицу. Хотелось бы Перси сказать, что обед прошёл в штатном режиме, вот только повышенная доля обращённого к нему внимания в эту идею никак не вписывалась. Пятно на его шее стало объектом общих шепотков и неуверенных догадок — кто-то из домика Афродиты ударился лбом о стол, — и Перси был рад, что два и два складывать могут только дети Афины, а никто из них не стал свидетелем того, как Нико заходит в домик Посейдона за час до обеда. По крайней мере, так ему показалось. А если нет, то, что же, на смертном одре они с Нико окажутся довольно скоро. В любом случае, после обеда они с Нико вышли на пляж, и ди Анджело потянулся к шнуркам кроссовок. — Что ты делаешь? — спросил Перси с мягкой улыбкой, но не дал Нико недоумённо ответить на этот риторический вопрос. — Ты не намокнешь. Пойдём. Он протянул руку, и Нико сплёл их пальцы. Проблема заключалась только в неуверенности Перси, что его желание удержать их обоих на воде сработает. Он представил, как небольшой кусочек воды обретает форму доски для сёрфинга, взобрался на возникший постамент и утянул за собой Нико. Тот не провалился сразу же по щиколотку в воду, так что Перси посчитал, что справился с задачей. Он крутанул запястьем, и поднявшаяся волна потащила их к тому месту, где вчера чуть не утонул Сесил. Нико клещами вцепился в его руку и застыл. Ему казалось, сделай он неосторожный шаг, и он тут же провалится под воду. Правильно делает, что боится — Перси не был уверен, что успеет вовремя среагировать и воздвигнуть плотную платформу на поверхности. Это было странно — нестись по Лонг-Айленду не в одиночку. Да, однажды ему пришлось пересекать его в попытке добраться до Андромеды, но то была поездка на гиппокампах с Тайсоном и Аннабет. Это не считается же, верно? Запястье Перси замерло, и волна тут же успокоилась. Созданная из воды доска для сёрфинга распалась, и Перси с Нико провалились под воду. Перси заметил, как Нико задержал дыхание, и закатил глаза. Всё ясно, никто ему не доверяет достаточно, чтобы рискнуть водой в лёгких. Даже грустно как-то. Нико покрыла такая же плёнка, которая держала воздух вокруг Сесила вчера. — Всё в порядке, — сказал ему Перси. — Ты можешь дышать. Нико отнял руку от лица и на пробу чуть зачерпнул воздуха ртом. Удивлённо воззрился на Перси. Вздохнул уже смелее. — Ого, — выдавил он и распахнул глаза. Нико явно не ожидал, что под водой его голос будет звучать почти так же, как и на суше, только чуть более глухо. Перси не сдержал улыбки. Он, продолжая сжимать руку Нико, осмотрелся и почти сразу же заметил торчащую из-за обрыва грот-мачту. Перси принялся опускаться на дно, почти не повелевая водой. Он боялся, что от резкой смены давления голову Нико расплющит, как сброшенный с двадцатого этажа арбуз. Чем ниже они опускались, тем сильнее Нико приходилось щуриться, чтобы хоть что-то увидеть. У Перси не было с этим проблем: будучи сыном Посейдона, он без труда мог видеть под водой даже в случае, если солнцу не удавалось пробиться на глубину. Однако он немного пожалел, что не приобрёл какой-нибудь подводный фонарь. Был ли вообще смысл тащить Нико разглядывать корабль, если он будет слепо тыкаться в стены? В кармане что-то потяжелело. Перси вытащил из него подаренный две недели назад отцом коралл. Тот излучал мягкий зеленоватый свет. Наверное, фразу про рыбака, которых должен видеть своё поле, надо было воспринимать слишком буквально. Перси протянул светящийся коралл Нико, и тот с лёгким удивлением сжал его двумя пальцами. «Не спрашивай», — подумал Перси и продолжил опускаться на дно. Приблизившись к обрыву, перед их взглядами предстал парусный корвет, который, скорее всего, был построен очень давно, где-то в шестнадцатом веке. Перси понятия не имел, как это понял, но решил положиться на свою полубожественную интуицию. Паруса давно превратились в ошмётки и почти полностью распались на атомы, та же ситуация произошла с флагом, поэтому было невозможно догадаться, какой стране этот корвет принадлежал. На боку кормы зияло несколько дыр, и некоторые из них были настолько большие, что через них можно было пролезть в каюты. Пара мачт оказались сильно повреждены — видимо, их пытались обломать книпелями. Похоже, корабль затонул после какой-то баталии. Ясное дело, ему не удалось выйти из неё победителем — корветы в те времена не считались особенно военными кораблями. Для этих целей существовали фрегаты. — Как думаешь, они попали под абордаж? — спросил Перси, проводя рукой по одной из досок. Те на долю секунды высыхали, врезаясь в ладонь кучей щепок. Нико склонил голову, оглядывая сквозную дыру в корме. Затем неоднозначно повёл плечом. — Может быть. Перси потянул Нико к самой большой дыре и попытался пролезть внутрь. Обломок одной доски врезался ему в плечо, но боли не последовало. Пытаться просочиться в каюту было довольно тяжело, учитывая, что ему приходилось всё время сжимать ладонь Нико. Тот крепко стискивал его пальцы, пока и сам пробирался внутрь. Свет коралла отбросил на деревянные стены тени. Похоже, это была общая каюта — из потолка торчали ржавые металлические крюки, облепленные грязью и водорослями, к которым обычно крепились гамаки. На полу валялся ботинок, который просил каши уже как лет четыреста. Под ногами хрустели ракушки, давно сброшенные моллюсками. — Выглядит жутко, — признал Нико, попытавшись приблизиться к стоящему у стены сундуку. Перси последовал за ним. На сундуке висел внушительный, но ржавый замок, который рассыпался, стоило к нему прикоснуться. Внутри разворошенным комком лежала одежда. Странно, что она вообще сохранилась, раздумывал Перси, заинтересованно вытаскивая некогда белую рубаху. Та мгновенно высохла в его пальцах. На воротнике выделялись кровавые пятна, которые кто-то пытался оттереть, но ничего не вышло. — Согласен, — запоздало ответил Перси, возвращая рубаху на место. — Думаешь, в капитанской каюте найдётся что-нибудь интересное? Глаза Нико заинтересованно блеснули. Перси счёл это особенным знаком и потащил Нико к выходу из общей каюты. Длинный тёмный коридор чем-то напоминал кают-компанию Арго II. Может, Лео при постройке корабля вдохновлялся старыми корветами, кто знает. Если Перси не ошибался — вероятность чего была довольно высокой, — каюта капитана должна находиться где-то в хвостовой части корвета. Для этого им придётся выйти на палубу, но перед этим лично Перси хотелось бы заглянуть в трюм. Если этот корвет принадлежал пиратам, то в трюме можно было бы найти что-нибудь действительно интересное. Хотя, Перси бы умер от восхищения даже в том случае, если в трюме будет одиноко лежать бутылка рома, и то пустая. Его обуял жуткий интерес, в последний раз он испытывал нечто подобное при первом посещении Олимпа. Всё доходило до дрожи в руках и ощущения, что мир вот-вот рухнет, если он прямо сейчас не заглянет в ту или иную комнату. Трюм был почти полностью заставлен небольшими бочками и ларцами. В последних отсырели старые бумаги — опись имущества, расписание дежурств, неразборчивые письма. С бочками дело обстояло куда как более натянуто, поскольку при открытии одной из них обнаружился порох, который высох сразу же, стоило Перси прикоснуться к бочке. — Отнесём парочку в кузню? — предложил он, и Нико безразлично повёл плечом. — И зачем им порох? — спросил он, и Перси не нашёлся с ответом. — Мне больше интересно, почему ничего из этого не взлетело на воздух, когда начался обстрел корабля. Перси пожал плечами. — Ну, в трюм ни одно ядро не попало. В принципе, с этим бы справилась картечь, но ею обычно палили в людей на палубе, потому что она не пробьёт дерево. — Нико странно на него посмотрел. В его взгляде читалось что-то неоднозначное, глубокое, тёмное и светлое одновременно. — Что? Нико стиснул его пальцы. — Просто… Откуда ты это знаешь? Перси неопределённо пожал плечами. — В детстве много читал про пиратов. Что-то вроде гиперфиксации. Как ты с Мифомагией, например. Нико порывался сказать что-то ещё, но мотнул головой и потянул Перси к выходу из трюма. Капитанская каюта, действительно, находилась в хвостовой части корвета, и всё бы ничего, но внутри, прямо напротив входной двери, находился массивный стол, за которым сидел самый настоящий скелет в синем мужском мундире с золотыми эполетами. Зеленоватый череп почти полностью облепили моллюски, которые бессистемно высовывались из ракушек и раскрывали рот, похожий чем-то на вторую голову Чужого. Зрелище, мягко говоря, непривычное. В правой руке скелет сжимал короткий мушкет. Нико потянул Перси прямо к скелету и склонился над мундиром, явно не испытывая ни капли страха или отвращения. Перси устал удивляться. — Смотри, — прошептал Нико, указывая пальцем на нашивку на груди в виде красного креста. — Это испанский корабль. Этот капитан состоял в ордене Сантьяго. Как думаешь, у него была здесь какая-то дипломатическая миссия? Опять же, Перси устал удивляться. У него даже в голове не до конца сформировался вопрос, откуда Нико знает о всяких испанских орденах. В этот момент Нико потянулся к стоящему на углу стола ларцу и протянул его Перси. Тот без лишних слов подхватил его, высушил одним прикосновением и открыл. Внутри лежали разные бумаги, и Нико склонился над самой верхней, разглядывая расплывшиеся письмена. — Ого, — протянул он. — Он вёл переписку с Филиппом Третьим. Королём Португалии. — Как ты это вообще понял? — спросил Перси, сощурено разглядывая накладывающиеся друг на друга расплывшиеся закорючки. С его дислексией и так было достаточно сложно прочитать какой-нибудь текст, а в этих условиях, да ещё и на незнакомом языке… — Испанский и итальянский — родственные языки, — пояснил Нико, сощурившись. — Я понимаю некоторые слова, хотя… Со скрипом. Пока я понял только это имя. Светящийся коралл навис над верхней частью письма. Нико молчал несколько минут, внимательно зачитывая письмо, и Перси не решался его прерывать. Ему было невдомёк, как Нико вообще мог сконцентрироваться на этом тексте достаточно, чтобы хоть что-то понять, но, может быть, всё дело было в крайне высоком уровне заинтересованности. Нико вообще привлекало всё древнее. — ¡Hola, mi corazón! ¿Estás bien? — шёпотом зачитал он. — «Здравствуйте, сердце моё»? Странно. — Похоже, в эту дипломатическую миссию Филипп Третий отправил своего любовника, — ухмыльнулся Перси. — Что там ещё? Скулы Нико вспыхнули, а с губ сорвался рваный вздох. — Тут… Ничего такого, — с преувеличенным безразличием протянул Нико. — Ya casi hemos llegado a Cuba… El tiempo es maravilloso… Estoy deseando verle de nuevo. Adiós, mi tesoro. Перси многозначительно покивал. — Я понял только адьос, — сказал он, и Нико криво ухмыльнулся, успокоившись. — Пишет, что они почти прибыли в Кубу. Примерно так. Наверное, там должно было что-то происходить. Погода замечательная… С нетерпением ждёт встречи… Нико запнулся, и Перси заинтересованно заглянул в его глаза, полные смущения. — А дальше? — спросил он аккуратно. Нико перехватил его взгляд и прочистил горло. — «Прощайте, моё сокровище», — зачитал он. — Наверное, он не успел отправить это письмо. Или написал его, когда корабль начал тонуть, что более вероятно. Перси нахмурился. — Почему ты так решил? — спросил он, и Нико ткнул в одну из последних строчек. Перси даже не стал пытаться её прочитать. — «Меня одолевают сомнения, что я смогу завершить свою миссию. Мне жаль, но я подвёл Вас», — зачитал он неуверенно. Перси почувствовал тяжесть в груди. — Такое ощущение, что он даже перед смертью не мог подобрать слова. Или, наоборот, раскрылся. Фаворитам вообще можно было так писать? Ну, моё сокровище, сердце моё… Перси пожал плечами. Думается ему, Нико захватила эта тема не просто так. Перси догадывался, почему, но не спешил высказывать свои предположения. — Если хочешь, можем потом попробовать позвать его, — предложил вместо этого он. — Спросишь всё, что тебя… волнует. Нико смерил его неоднозначным взглядом, задумавшись, и медленно кивнул. После чтения этого письма много говорить не хотелось, так что Перси закрыл ларец, зажал его подмышкой и кивком головы предложил Нико возвращаться в Лагерь. Сдавалось ему, они уже нашли всё, что представляло интерес. Конечно, Перси был бы рад отыскать какой-нибудь судовой журнал… Но что мешает ему вернуться позже? Нико так же молчаливо согласился, и они выбрались из капитанской каюты. Перси не стал призывать течение, чтобы вытащить их на поверхность. Кто знал, вдруг резкий перепад давления вызовет у Нико кессонную болезнь, которая сама по себе была не слишком приятной. Грубо говоря, при быстром всплытии организм не успевает провести вывод газов азота и кислорода, и кровь «вскипает». Неприятно. Как минимум. — Как думаешь, этому капитану понравится хэппи мил? — спросил он, отвлекаясь от тревожных мыслей. Нико фыркнул. — Думаю, он обрадуется любой еде, в которой не будет рыбы. Перси рассмеялся. В Лагере, оказывается, их почти хватились. До ужина осталось всего полчаса, и Перси совершенно забыл, что обещал помочь детям Диониса в дегустации нового пунша, в котором, по идее, нет ни капли алкоголя, но ощущения вызывал соответствующие. Они ждали его через час после обеда, не дождались, пошли искать, слово за слово, и теперь даже Хирон в курсе об этом исчезновении. Благо, он предложил подождать следующего утра. К счастью, рассказа о затонувшем испанском корвете было достаточно, чтобы большинство — в основном, дети Афины, — обитателей Лагеря обуял огромный интерес, и они наперебой принялись упрашивать Перси показать корабль и им тоже. Перси не особенно хотел становиться экскурсоводом и транспортным средством в одном флаконе, так что неопределённо пожал плечами и бросил что-то из разряда: «Может, потом». Малкольм задержал на нём долгий взгляд, а затем попросил одолжить письма для изучения при случае. Перси молчаливо пересёкся взглядом с взволнованным Нико и ответил примерно так же, как и остальным. Возможно, Малкольм получит эти письма. Когда-нибудь, когда Нико вдоль и поперёк сам их изучит, но явно не в ближайшее время. Ближе к ночи Перси взвалил на плечо рюкзак, где основной вес придавал позолоченный ларец с кучкой писем, и вышел из домика Посейдона, куда не вернётся ещё неделю. Эти два дня прошли невероятно быстро, но, как ни странно, он был даже доволен. Несмотря на судейство и ситуацию с Сесилом, несмотря на войну Гуччи и Прада, Перси удалось отдохнуть и зарядиться энергией на всю следующую неделю. В том же ларце лежал сложенный вдвое черновик заявления об увольнении по собственному желанию. Может, этот маленький факт тоже как-то повлиял на чувства Перси. Решение составить это заявление пришло почти сразу после ужина, когда выяснилось, что общие занятия по урокам Боба Росса Эбигейл решила проводить по четвергам. Звучит глупо, но Перси действительно хотел хотя бы раз сходить на эти занятия. А может, расписание Эбигейл было лишь поводом. Может, тот разговор с Нико в пятницу вечером оказал на него большое влияние, но недостаточное, чтобы действительно приступить к чему-то. Работа бариста ему не понравилась. Ну и ничего, найдёт другую когда-нибудь, когда будет готов к подобного рода нагрузкам. Нико ждал его у дерева Талии, невесомо поглаживая Пелея по морде. — Готов отправиться домой? — спросил его Нико, и Перси не сдержал улыбки. — Я знаю один неплохой Макдональдс на углу Бродвея. Может, возьмём что-нибудь на вынос, завалимся ко мне и устроим ночь кино? Нико проследил за ним долгим взглядом и отзеркалил его улыбку. — Звучит как отличный план. Перси с готовностью взял его за руку, и они растворились в тенях.