Дура

Ваське она трёпку конечно же устроила. Моральную. Этот лоб за год так вымахал, что Марина и до затылка его могла не дотянуться. Зато поглумилась над братом вволю. Бранила его треплом несчастным и подкаблучником. И всячески пугала, живописуя ужасы и лишения, которые обеспеченны Ваське в браке, ежели он тестикулы не отрастит. О Марина знала о чём говорила — сама ведь в прошлой жизни, той ещё, подкаблучницей была. Правда из породы, что иногда вдруг взбрыкивают неожиданно, а взбрыкнув, уже рогом упираются и, даже если не правы, на своём стоят. Нет, по зелом размышлении, так-то на брата наезжать не стоило, но блин! Отпуск действительно оказался испорчен, что было до слёз обидно. В море Марина конечно же купалась, ранним утром или уже на закате, загорала во дворе, а по городу бродила изображая гопника — в спортивных штанах и чём-то наподобие худи, ещё и капюшон натягивала, хоть и жарко было. Отдельным бонусом служил белокурый вьюнош, девицами привезённый. Хоть, Марина с Леной и не намёком не проговорилась об их идиотской договорённости, но Володя этот поглядывал на неё без приязни и всячески пытался демонстрировать, что с Леной они не просто знакомые. Марину подростковые игрища даже умиляли где-то, ну а уж забавляли — безмерно. Хоть какая-то польза от того, что ей снова пришлось балахон напяливать и васькиным дезодорантом мазаться. *** — Всё равно не понимаю, — аристократически покачал в бокале грузинское вино боярин Белецкий, — для чего необходимо было в турнире участвовать если о спортивной карьере вы не задумывались. Три головы вопросительно повернулись к Марине и она тяжко вздохнула, после отхлебнула пива прямо из бутылки, плебейски проигнорировав стакан, даже на подбородок себе капнула. — Тут такое дело боярин, — доверительно нагнулась через стол она, — туповат я, видишь ли. Вот прям как пробка, — и, будто не замечая винную, продемонстрировала ему свою, металлическую и с острыми краями. — Все мозги у нас в семье братишу достались. Отличник Васенька — папина гордость. — она ласково погладила по голове пунцового от обиды брата. — А я так, дуб дубом, зато силищи во! — Марина сжала маленький кулачок. Леночка с трудом сдерживала смех, Элька изумлённо круглила глаз, а Васька недовольно сопел. — Такие дела, — расстроенно продолжила она отыгрывать сцену из незабвенного «Курьера», — меня даже в гимназию не отдавали чтоб семью не позорил. А тут вызывает меня батя и говорит, мол, Ваське одному скушно будет в столице и боязно так что ты Васёк как хошь, а хоть на пупе извернись, но чтоб вместе с братом поступил. А куда мне-то? Вот мы и придумали в турнире поиграться, чтоб значит без экзаменов пройти. Хорошо у нас дядька Фома есть, не прям чтоб совсем дядька, это мы его зовём дядькой, так он эти турниры посматривал. Вот Фома и говорит — ничего там сложного, видал я, мол, как эти бойцы управляются, так что пацанов научу. Ни и научил вот. — радостно закончила Марина душераздирающую историю. — Самородок, однако, ваш дядька Фома, — скептически заметил боярин Белецкий. — Чё сразу смородок?! — возмутилась Марина. — Он боевой артефактор, аж трёхранговый! Тут Леночка не выдержала и неприлично хрюкнула, прикрыв рот ладошкой, а Владимир зло прищурился, сообразив, что над ним попросту издевались. Впрочем, он не утратил уверенности и хороших манер. — Поразительная целеустремлённость, — одобрил Володя, — и куда же вы поступать планируете? Какой столичный ВУЗ будет осчастливлен. Марина задумалась на секунду, но тут вперёд вылез Васька, — в Егерскую Академию, — с гордостью заявил он. «Ой дурак! — чуть не застонала в голос Марина. — Кто ж тебя за язык тянул, бестолочь. Ну держись сейчас начнётся». Элька ойкнула и рот открыла, уставившись на Васю, Лена тоже удивилась, но тут же прищурилась задумчиво, оценивающе так. Марине от этого взгляда, даже немного боязно стало. Зато Белецкий, явно обрадовался такой подаче. — А! Лесники. — с глумливым одобрением, развернулся он к бояричу. - Ну да, достойный выбор… для Дуровых. — Вася! Почему в егеря-то, — не выдержала Элька, — что случилось?! — А? — растерянно заморгал малой. «Ну, уж нет, — решила Марина, — издеваться над братом, лишь моё право и святая обязанность». И хотя, она всё ещё злилась на Ваську за испорченный отпуск, но резво включилась в дискуссию. — А почему нет? На мой взгляд Вася правильный выбор сделал. Дуровы, видите ли, из тех бояр что не только о личном комфорте пекутся, но и государственных интересах помнят. Ведь не секрет, что в корпусе одарённых мало. Катастрофически мало. Да и в группах ликвидации тоже. А всё почему? — риторически вопросила она. — Грязно, рисковано, трудно. И, как ни странно, не престижно. Вот и выходит, что боевые артефакторы заседают в совете директоров, а воины красуются на гвардейских парадах. Почётно ведь! Нет? Меж тем, тяжёлая и опасная работа падает на плечи простолюдинов, тех кого мы, по праву рождения, оберегать обязаны. Так почему же вам так удивительно, что некоторые бояре за совестью идут, что не зажирели ещё душой в ленивой спеси? Над столом нависло тяжёлое молчание. Ох не стоило Марине так-то выступать. Точно не стоило. Эти высокородные-то — тьфу на них. Какая разница, что подумают. А вот Васька, похоже, проникся. Вон как глазёнки блестят и плечи расправились. Нет, по большому счету, Марина не кривила душой, она так и прошлой жизни ощущала правильность и в этой. Но то она. А брату явно не хватает капельки здорового цинизма — возрастом не вышел ещё. Ему такие мысли порционно подавать следует, аккуратненько, с противоядием из корыстолюбия и карьеризма. Не то выйдет восторженный дурачок, а в условиях работы егеря, ну, как Марина её себе представляла, это верная смерть. Так что — нет, не стоило. Впрочем, она решила озаботиться сложностями воспитания позже, а пока наблюдала за реакцией столичного боярства. Володя, определённо, принял маринын спич как очередное туше в их словесной дуэли, а вот Лена… Боярышня впечатлилась, но не так как Васька, вовсе нет. Она что-то прикидывала в уме, ногтем задумчиво по зубику цокала, а после выдала, — А ваши кураторы, Василий Анатольевич, тоже так считают? Марина чуть пивом не поперхнулась. — Елена Станиславовна, — откашлявшись, проникновенно заговорила она, — вам не кажется, что сейчас не место и не время обсуждать подобные темы, м? «Чёрт, нужно её фамилию узнать, из какого рода девка, а то так и в блудню нездоровую угодить можно, — мельком подумала Марина». — Да?! — изобразила провинциальную дурочку Лена. — Ну извините. — Родители недовольны будут, — угрюмо буркнула Элька, — могут и помолвку расторгнуть. Эх, а Марина наивно надеялась, что это Леночку отпугнёт перспектива оказаться второй женой у какого-то егеря. *** Шалостью своей боярышня Антошевская была довольна. Что там говорить — удался сюрприз. И то, что на лежаках платного пляжа Дуровых не обнаружилось — абсолютно её не смутило. Она ведь помнила как Вася относился к пафосному, дорогому отпуску. Потому она направилась на общий, под удивлённые взгляды Володи и Эльки. И вот тут — да, сюрприз. Боярич Вася, возлежал на, какого-то невнятного цвета, подстилке, а рядом с ним притулились явно девичьи вещи. Ну да, соломенная шляпка с бантиком, очки и кислотно-жёлтая сумка из которой выглядывали флаконы со средствами по уходу за кожей, никак не могли принадлежать ни одному из братьев. А более всего выдал боярича его взгляд, взгляд шкодника пойманного на горячем. Растерянность, бегающие глазки, сбивчивая речь: о чём тут ещё думать? Элька умничка — будто и не заметила следов преступления, восторженно радовалась встрече и хвасталась сюрпризом, который они устроили. Боярское воспитание, ничего не скажешь. Леночка смела надеяться, что и сама в подобной ситуации поведёт себя достойно, хотя не хотелось бы, ну их такие ситуации. А вот Володино лицо выражало некоторое сочувствие, не иначе как из мужской солидарности. «Ну-ну, — подумала Леночка, — посмотрим на твою солидарность, когда боярин объявится». Боярин Дуров, ожидаемо вблизи не обнаруживался. Да и что ему тут делать? Разве что брату с его пассией мешать. На вопрос где он есть, Васька мялся и нёс откровенную дичь. Но пообещал, что позже пропажу отыщет и они, всё вместе, непременно погуляют вечером. Не подвёл. И брата нашёл, и гуляли вместе по вечернему пляжу слушая шорох уставших за день волн. А вот Дуров, тот который боярин, Леночку не то чтобы разочаровал, удивил скорее. Нет, так оно всё нормально вышло, вроде бы, Васька с Элькой впереди вышагивали, а она с Володей под ручку и Васей чуть отстав. И Володя ожидания оправдал на все сто: ершился, интеллигентно дерзил и нет-нет да и прихватывал её за талию, а вот Василий нет. Не в смысле не прихватывал, вёл себя так будто его вся эта возня забавляет, будто на детишек неразумных поглядывает. Очень обидно от этого всего становилось, и она ласковой кошкой к Белецкому льнула, от обиды, разумеется. После Дуров, на дела сославшись, и вовсе ушёл, сволочь. А они всё гуляли и гуляли. Ещё раз получилось всей оравой собраться лишь через день — вечно у Дурова какие-то дела невнятные возникали, и ничего не изменилось. Напяливший спортивки и кофту с капюшоном Вася всё так же молчал и снисходительно улыбался. А после слинял незаметно. Володя, не удержавшись, даже спросил для чего она общества нелюдимого боярина ищет. «Ну как же, — честным взглядом озарила его Лена, — друг ведь старый и, к тому же, звезда прошлого турнира». Володя сделал вид, что поверил, а боярышня притворилась, что поверила ему. Двойственность эмоций Дурова, вот что не давало ей покоя, с одной стороны он явно рад был её видеть, а с другой раздражался, будто она ему мешала чем. Отчаявшись, Леночка решила их всех за одним столом собрать в кафе, мол, там не убежишь. И ведь, поначалу, всё здорово шло, Вася, раскачавшись, начал поддёргивать, Белецкого, но так, незаметно: она б, не знай Дурова чуть лучше остальных, точно бы не поняла. А после, высказал всё, о чём думал. И Лену проняло, вот правда проняло, да так, что ей самой в Академию захотелось. Элька расстроилась понятно, ни ей ни родне её егерь в зятьях не нужен: позорище ведь. А вот боярышня Антошевская призадумалась. Не может же быть, чтоб бабушка ерундой не перспективной занималась, не может быть чтоб талантливый воин просто так себя в корпусе закапывал. Вот она и спросила, то что спросила. На самом деле она этим вопросом два зайца убить пыталась. Понять действительно ли Антонина Константиновна так плотно в судьбе Дуровых участвует и изобразить защиту от Володи. Понятно, что Вася в защите не нуждался, но бабушка говорила что доброе расположение на корке записывается, и нет-нет да перевесит что-нибудь. Оба зайца погибли. И Вася её осадил, тем самым подтвердив подозрения, и Володя заткнулся, сообразив, что кураторов к тупой деревенщине не приставят. А после Дуров, по своему обыкновению, скоренько откланялся, и брат за ним следом — видно на Эльку обиделся. *** Когда не нужно торопиться на учёбу, когда ты в отпуске или на каникулах — Леночка просыпалась не раньше десятого часа. Но не сегодня. В гостиничных окнах ещё клубилась рассветная дымка, когда резкий звук сирены оповещения сбросил её с кровати. Раньше боярышне этот звук доводилось слышать лишь на уроках ОБЖ, в целях демонстрации. Но даже не проснувшийся ещё мозг чётко определил — в городе открылся портал. Нет, никакой паники не было — от открытия до какой-нибудь серьезной угрозы часа полтора проходит, как минимум. Ну а действия, необходимые подобных ситуациях, уже до автоматизма изучены. Первым делом, открыть приложение в телефоне, да глянуть на карту со спутника — определить где прорыв случился и какова степень опасности. В этот раз можно сказать повезло — даже из гостиницы эвакуироваться не придётся. Пятно образовалось в безлюдной местности, практически за городской чертой на диком пляже под обрывистым берегом. Таймер прибытия ликвидаторов показывал два часа и за это время аномалия точно бы не смогла зацепить жилые районы. В дверь её номера постучали — разумеется это оказалась Элька. Уже одетая и умытая. — Чего тебе? — сонно и недружелюбно буркнула Лена. — Предложение есть, — бесцеремонно обойдя хозяйку, заявила подруга, вот ты когда-нибудь в реальности видела закрытие пятна? — А? — тут же заинтересовалась Антошевская. Словом, уже через полчаса на володиной машине они подъезжали к обрывистому спуску. На верху мерно вращались лопасти ветряков, над морем уже показалось ещё не жаркое солнышко, а внизу, захватывая полосу прибоя, уродливой кляксой расползлось пятно. Небольшое, где-то с километр. Как не удивительно, здесь они были не одни. Чёрт, да наверное полгорода съехалось на диковинку посмотреть да на сетевые ресурсы ролики выложить. Вот как так? Вроде и опасность нешуточная, а для народа зрелище. Вон, даже парочка кафе на колёсах подъехало. Пока Володя отправился за утренним кофе, Леночка раздумывала стоит ли позвонить Васе и как это воспримется. Задумалась и передумала тут же. Потому что — вон они, Дуровы по мокрому песку в сторону аномалии шагают. Впереди боярич, в снаряжении боевого артефактора с большим саквояжем в руке, а боярин сзади лениво по песку тащиться, нагинату на плече нянчит. Видать недоволен ранней побудкой. — Думаю, это болотная аномалия, — авторитетно заявил Белецкий, вручая девушкам заказанный кофе, — а что вы там увидали? — Да вот, полюбуйся, — злобно рявкнула боярышня Юхно. Володя полюбовался — Дуровы не исчезли, не растворились картинками сонного бреда. — Они — идиоты? — озадаченно поинтересовался боярин. — Зачем они туда идут? — пробормотала Леночка. Тихо пробормотала, но Белецкий услышал. Скривился недовольно, зубом цикнул. — Затем, что самоуверенные слишком и с принципами дурацкими. — В смысле? — не поняла Элька. — Закон о воинском обременении родов боярских помните? — не стал тянуть с ответом Володя. — Тот, что ещё в позапрошлом веке принят был? Закон боярышни помнили и даже зачёт по этой теме сдавали. Как помнили и то, что он уже лет двадцать пять как отменён — очень уж большие потери среди неподготовленного боярства случались. — Вот, — меж тем, продолжил Белецкий, — закон-то отменили, но против добровольного участия в закрытии пятна возражений нет. А потому нет-нет, да и лезут в свежие аномалии такие «герои», кто за славой, кто за барышом, а кто попросту дурью от безделья мается. Сами решайте из какой категории ваши приятели. Лезут туда, дохнут по глупости да под ногами у ликвидаторов путаются. Отец говорил — несколько лет назад, подобные развлечения вовсе запретить хотели, но тут коллегия вмешалась, дескать, такое уложение права родовитых вояк ущемляет. А, как по мне, так и правильно — нечего кому попало в пятна шастать, пусть профессионалы свою работу делают. Антошевская оставила замечание без комментариев, и не столько потому, что своего мнения на этот счёт не имела, сколько оттого, что вниз смотреть было интересней. И в самом деле, Дуровы дошагали к аномалии и, слегка помешкав на границе, прошли вглубь. Впрочем, далеко уходить они не стали — аккурат под обрывом расположились, так что и через перила перегибаться не нужно дабы их видеть. И ладно что так: лёгкая серая дымка у границ пятна, дальше превращалась в плотный туман, сквозь который уже ничего разглядеть бы не вышло. Нет, Лена знала, из теоретического курса, что там внутри видимость нормальная, но они-то находились снаружи, в роли любопытствующий массовки. Меж тем, братья на зрителей внимания не обращали, а занялись каждый своим делом. То есть, боярин лениво перетаптывался на месте, оглаживая нагинату, а второй Вася плюхнул саквояж наземь и, вооружившись какими-то приспособами, принялся круги наматывать внимательно глядя под ноги. — Это что он делает? — заинтересовалась Элька. — Ну как я и говорил, — чуть презрительно поджал губы боярин Белецкий, — за хабаром пришли. Воин на охране, а артефактор редкие материалы ищет, а если повезёт то и чего посущественней, хотя вряд-ли — пятно совсем молодое, только-только открылось. — А так разве можно? — Почему нет? Прибежали, ухватили что успели, а потом, когда группа ликвидации прибудет, пару раз вместе с ними по цели бабахнули и всё, формально в своём праве. Тут главное, чтоб ликвидаторы успели пока аномальные твари до добытчиков не добрались. Потому как иначе… — боярин прервался и внимательно всмотрелся в туман. — Ну вот и всё, — как-то тихо закончил он, — не успели. Там в глубине, плотное серое марево пульсируя озарялось тёмными вспышками. Да, слова «вспышка» и «озарялось» никак не подходили для описания темноты, но иных эпитетов, для определения увиденного, у Леночки не нашлось. Она вцепилась в тонкую трубу металлического ограждения и не отрывала взгляд от происходящего в пятне. Народ вокруг загомонил, засуетился, камеры телефонов на Дуровых нацеливая. Ещё бы, — такое представление никому пропускать не хотелось. Но боярышня внимания на зевак не обращала, будто и не было никого рядом. Дуровы внизу не зевали, не пропустили активность. Боярин нагинату с плеча сбросил и за спину завёл, Лена уж знала, что таким способом он толчок свой хитрый активирует, а Васька — артефактор побросал инструменты да рванул к брату, на ходу что-то в маленькую сумку на боку запихивая. Меж тем, из тумана, что дальнюю сторону пляжа накрыл, твари иномирные полезли. В гимназии, где училась боярышня, бестиологию преподавали факультативно потому Лена, прослушавшая лишь пару лекций, не смогла определить что это за пакость. Какие-то крупные насекомые, вида несуразного, но какие именно — неизвестно. И много их было. Очень. Как ни странно, Дуров не стал шарашить толчком по аномальной нечести (что было бы разумно, это даже Леночка понимала), вместо этого он выбросил нагинату вперёд и, перехватив её двумя руками, запустил огненную струю, будто воду из шланга. Насекомые, или кто они там, в этом огне сгорали весело, даже почудилось будто хруст хитиновый слышится, хоть и невозможно такое — звук из аномалии наружу не выходит. Там что-то про длину волны им рассказывали, но Антошевская не запомнила. Только вот занимался Дуров дезинсекцией как-то нервно, бесперечь нагинату дёргая. Ну оно и понятно — не привык, видать, к подобным развлечениям. Васька тоже без дела не стоял. Подскочил к брату, ладони к его спине прижал, а струя-то огненная из рыжей, резко, белой сделалась такой яркости, что даже смотреть больно и, к тому же, вроде как напор усилился. Боярин ещё немного оружием помахал, скрюченые трупики на песке оставляя, а после направил огонь в одну точку, в туман, и жёг в этом тумане нечто невидимое сторонним наблюдателям. Долго жёг, даже когда совсем уж гигантская чёрная чёрная вспышка там полыхнула не успокоился. Впрочем, всё когда-нибудь заканчивается, вот и Дуровым, видать, надоело силы расходовать — погасил боярин свой факел и преспокойно на зад уселся, нагинату на колени положив, а братец его в саквояж полез. — Выпендрёжник! — раздражённо бросил Белецкий. И Лена отчасти с ним согласилась: разумеется выпендрёжник, но ведь не на пустом месте, ведь справился. *** Марина не поняла, что её разбудило. Вот ведь странно — раньше, встречая этот расхожий штамп в литературе, она лишь недовольно кривилась. Ну в самом-то деле: как это можно не понять. Однако же вот — проснулась и лежит глазами лупая да в начинающее сереть заоконье вслушиваясь. На душе какая-то маята тревожная, но что, почему — не ясно. Здраво рассудив, что уснуть уже не получится, она натянула спортивный костюм и отправилась на двор. Утренний моцион и даже умывание остывшей за ночь водой ситуацию не исправили — маята не исчезала. Тогда она прибегла к проверенному временем способу — к варке кофе, к правильной варке, в латунной турке с кристалликами соли. Ещё в той жизни она заметила, что сей процесс медитативный здорово мозги проясняет, да на новый день помогает настроиться. А уж после, если посидеть, никуда не поспешая, с чашечкой, с первой утренней сигареткой, так и вовсе тревога уйдёт. Не успела.Только-только богатая пенка над краем подниматься начала, как утреннюю тишину резкий звук сирены нарушил. Хлопнула дверь соседней комнаты и на улицу Васька выметнулся. Взъерошенный, в одних трусах, но с телефоном. Марина дёрнулась от неожиданности, коричневой жижей плиту залила. — А? — немного нервно поинтересовалась она, подразумевая: — " Что это так мерзко гудит и отчего ты в местах общественного пользования в ниглиже скачаешь»? — Оповещение, — развёрнуто пояснил Васька. И, не отрываясь от телефона, в домике скрылся. Впрочем, отсутствовал он недолго. Марина даже не успела решить — самой плиту отмывать или заставить брата, как вот он уже, явился. Выглядел Васька внушительно: комбинезон из артефактной ткани усиленный артефактными же вставками, масса зачернённых висюлек и браслетов, на боку небольшая сумка, а в руке объёмистый саквояж. Словом, как есть, боевой артефактор на выходе. — Ты ещё не готова? — изумился он, обозревая мнущуюся с туркой сестру. — Пф! — гордо возразила Марина, имея в виду, что она-то уж ко всему готова, но не помешало бы уточнить, к чему именно. Васька недосказанность понял правильно и, открывая калитку, принялся пояснять. — Прорыв недалеко отсюда случился. Небольшой, можно сказать, даже совсем мелкий и почти не опасный. — Ясно, — на ходу кивнула Марина, — а идём-то мы куда? Хотя — нет, не отвечай. Сама догадалась. Другой вопрос — за каким лешим мы туда идём? В ответ Васька наизусть зачитал ей «Закон о воинском обременении родов боярских» и не разу ведь не сбился, паразит, в словоблудии века позапрошлого. — Вась, братиш, — ныла Марина, не прекращая бороздить мокрый песок в кильватере боевого артефактора, — ты ведь сам говорил, что закон отменили. Так может мы никуда не пойдём? Может там и без нас разберутся? Васька даже остановился. — Можно и не ходить, — задумчиво согласился он, — только мы ведь — Дуровы, а не всякие там… Кто такие всякие, он не договорил, но по интонации становилось понятно, что и рядом с Дуровыми их не стояло. Марина начала было подбирать аргументы, но оказалось — незачем, пришли ужо. Парилка. Так бы она описала место в котором оказалась шагнув за братом в туман. Душно, парко и вонюче, а под ногами, вместо песка, грязная жижа захлюпала. И ладно бы только жижа. Здесь-то, с краю ещё ничего, а вот дальше… Там эта грязь подножная какой-то растительностью подёрнулась, вроде как таволга и мох, и ряска в лужах. Только всё такое себе, даже словами не передать, чуждое, болезненно-серое. Гадость иномирная — одним словом. А ещё дальше, метрах в двухстах, и вовсе мерзость дикая. Так, если вскользь глянуть, просто пупырь на ровном месте, на огромный фурункул похожий, а вот если задержать взгляд — уже нечто иное. Чёрное, масляно лоснящееся и пульсирует тёмную дымку в стороны испуская. Странное дело — расстояние-то не маленькое, а всё подробности прекрасно видно.И ощущения от этих подробностей тоже странные. Всё что Марина чувствовала, разглядывая пупырь, так это гадливость и омерзение, но, вместе с тем, ещё и какое-то родство. Будто давнего приятеля случайно встретила, опустившегося, вонючего и заблёванного, но всё же знакомого. Ей одновременно хотелось оказаться подальше отсюда и остаться здесь навсегда. Такое вот странное желание.Меж тем, Васька рефлексиями не мучился, а бодро обшаривал редкие травяные кустики, время от времени удовлетворённо покряхтывая. — Ты что там ищешь? — сглотнув, поинтересовалась Марина. Братец занятия своего не оставил, но на вопрос ответил развёрнуто.— Артефакты ищу. Вернее сами артефакты тут окажутся вряд-ли — очень уж пятно слабое, а вот материалов аномальных набрать можно. О, ещё одна колючка! — И откуда ты это всё знаешь? — засомневалась Марина. — Так я ж — артефактор, боевой, — с апломбом заявил Васька. — Ясно, а мне что делать? — Как что — меня охранять! Только слышь, ты если драконы полетят огнём их не жги. Лезвием там бей или ещё чем. — Драконы?! — напряглась Марина. — Ага, — подтвердил брат, — ящерицы такие летучие, величиной с кошку. Их если жечь, то после из останков ничего путного уже не выковыряешь. Драконы не прилетели. Вместо этого, с противным хлюпаньем, лопнул черный фурункул и из него гадость полезла. Гадость, на первый взгляд, была похожа на огромную муху размером покрупнее гуся. Только задние лапы как у саранчи и яйцеклад волочится. Тварь выбралась из пупыря, вся в слизи мерзкой, и перепархивая да роняя бледно-жёлтые яйца направилась к Дуровым. А следом ещё одна и ещё. Очень много. Надо сказать, что у Марины отношение ко всякой летающей пакости было сложное. Даже не так. Ужас смешанный с отвращением вот что испытывала она при виде даже обычных слепней и оводов, а уж при таких-то размерах… Да плюс эта слизь и явно агрессивные устремления. Словом, Марину неожиданно бросило в истеричную панику, до нервной чесотки. — Аа! — завизжала она. — Васька, убери это! А после, крутанув нагинату через спину, жахнула по мухам. Да не привычной стеной, а струёй огненной. Отчего-то ей так показалось правильней. Она жгла и жгла, не обращая внимания на удушливый чад и грязно-серый пепел зависший в воздухе. Не замечая своих слез и васькину помощь, а когда мух не осталось направила огонь на ту дрянь из которой они появлялись. Да так и застыла, даже не уловив момента уничтожения зловредного пупыря. Остановилась она не по своей воле — просто силы закончились и оттого жуткая слабость накатила. Марина плюхнулась где стояла — прямо в мутную лужу да так и сидела, не шевелясь, в пространство уставившись. Даже на жжение в руке, там где ранговые татуировки, внимания не обратила. Словом, когда группа ликвидации прибыла на место, то обнаружила боевого артефактора любовно оглаживающего третью звезду на запястье и боярина безучастно в луже восседающего. Боярин имел вид пришибленный, с чумазым зарёванным лицом и экипирован странно. Грязный спортивный костюм, а на ногах пляжные шлёпанцы. Розовые, с кокетливым бантиком.