эта дурацкая любовь

Люди кричат, задыхаясь от счастья,

и стонут так сладко

и дышат так часто,

что хочется двигаться

с каждой секундой быстрей,

делая, делая, делая новых людей.

Сплин — Новые люди

      Ланга действительно меняется рядом с Рэки, приводит свою жизнь в порядок и бросает пить, больше не думает о беспорядочном сексе и как бы прожечь очередной день не думая о «завтра»; теперь его заботит будущее и даже его учеба в университете идёт в гору.       Рэки становится менее язвительным, понемногу снимая раз за разом свою защиту, выстроенную годами вокруг своего сердца, и учится быть мягче. Они любят друг друга, заботятся и защищают. И это вовсе не союз типичных альфы и омеги, но союз двух осознанно выбранных друг другом людей, желающих быть лучшей версией себя для избранника.       Приготовления к свадьбе — всегда очень тяжелый, запарный и долгий процесс. Ну, если хочется, чтобы свадьба была идеальной, какой она, конечно же, никогда не бывает. Сама мысль о том, что каким-то образом еще нужно рассказать о помолвке родителям Ланги, которые Рэки все ещё вроде как ненавидят, а собственного сына презирают, — пугает больше, чем сам брак. Так что они собирают вещи, понимая, что, вероятнее всего, их никто не ждет и рад не будет, и едут сообщать господину и госпоже Хасэгаве о свадьбе.       Они приезжают очень вовремя, ближе к вечеру, когда родители Ланги ужинают в тишине и, услышав звук двери, даже не поднимаются поприветствовать. Нанако и Оливер поднимают свой взгляд только тогда, когда замечают сына стоящего за руку с Рэки. — Здравствуй, отец, мама, — Ланга кланяется. — Нам нужно вам сообщить кое-что. — Здравствуйте, господин и госпожа Хасэгава. — Я знаю, что вы против, но мы с Рэки помолвлены и у нас будет свадьба через несколько месяцев. Мы хотели бы, чтобы вы тоже присутствовали. — Ланга, — после долгой паузы Оливер поднимает глаза и холодно смотрит на сына, — я наблюдал за тобой какое-то время: ты перестал пить и улучшил оценки в университете, успешно закрыл сессию и нашел постоянного партнера, даже перенял часть бизнеса и сейчас живешь на свои деньги. Я приятно удивлен. Так что у меня нет причин быть против женитьбы моего взрослого сына. — Да, Ланга, — Нанако немного прокашливается и улыбается сыну. — Мы с отцом обсуждали уже эти вопросы. Мы рады за вас и конечно же приедем на свадьбу. Если что-то нужно будет — вы всегда можете обратиться к нам за помощью. — Только у меня еще один вопрос, касаемо внуков, — продолжает Оливер. — Рэки — твой омега? Я не понимаю его запах. — Я гамма, господин Хасэгава, — Кян смотрит на отца Ланги и замечает одобрительный кивок. — Спасибо вам за всё. — Поужинайте с нами. Стол уже сервирован на четверых. Впервые за долгое время Ланга не конфликтует с родителями, а спокойно сидит и общается, сжимая под столом руку Кяна. Они смеются, немного рассказывают о своем знакомстве (без подробностей об эскорте, конечно), слушают кое-какие наставления от мамы, пока отец молчит и наконец-то не говорит Ланге, что он его разочарование.       Семья Рэки готова прилететь в полном составе. Джо, Черри, Мия и Шедоу тоже пообещали явиться, потому что такое событие они не пропустят никогда. Осталось выбрать место, стол, оформление, приглашения и костюмы — всего-то ничего. Они планируют небольшую семейную церемонию для друзей и родных, однако, даже такая церемония должна была выглядеть солидно. Ланга Хасэгава всё-таки замуж выходит.       Местом проведения выбран особняк родителей Ланги — они только рады помочь. Зря что ли устраивали там красивый зимний сад. Церемония планируется скромной и гостей будет немного, только самые близкие, так что все поместятся, а банкет будет ждать в столовой — заодно нет необходимости в дополнительных рабочих. Только все свои. Адам и Тадаши тоже приглашены, естественно.       Костюмы парни покупают отдельно — традиции всё-таки. Чтобы жених жениха до свадьбы не видел. Хотя, когда стоишь и примеряешь костюм, сердце выскакивает из грудной клетки, дыхание сбивается от нервов и желания от осознания того, что твой любимый тоже где-то там смотрит в зеркало и выбирает наряд. И хочется просто пролететь друг ко другу через весь город, зацеловать прямо на улице, повалить на землю, обнимать и расписаться где-угодно, лишь бы поскорее и вместе. Но так нельзя — и костюмы выбраны.       Ланга и Рэки даже не знают, кто из них будет заниматься декорациями к их свадьбе — они оба не супер-эстеты, но Шедоу обещает собрать компанию и прилететь раньше, чтобы присмотреться и красиво оформить им церемонию в зимнем стиле. Неважно, что это значит, но Шедоу они доверяют. Он скидывает им несколько примерных фотографий и они сами удивляются тому, как этот грубый и дерзкий гонщик способен делать что-то настолько нежное и воздушное: летящие светлые полупрозрачные ткани, гортензии, сплетенные с белыми хризантемами, илекс — как символ зимы и, конечно же, аккуратные дополнения из веток хвои, припорошенных снегом на темно-коричневой треугольной арке и небольшие гирлянды, обвязанные по периметру. Парни соглашаются, не раздумывая — это идеально.       Каждый раз в попытках сесть и написать клятву руки трясутся как у наркомана во время ломки. Кажется, что все слова, которые есть, никогда не выразят их любовь и взаимопонимание. Обычные слова тут не к месту — они далеко не самая обычная пара. Листок бумаги исписывается, мнется и выкидывается. Еще один портится слезами. Еще один и еще один…       Когда настает день Х дрожь по всему телу никак не унимается даже успокоительными. Музыку подбирал Рэки, а Ланга ему доверяет — у него хороший музыкальный вкус. Ланга выходит под песню Perfect, потому что Рэки ее любит и они не раз пели её в машине во весь голос. Он одет в полностью черный костюм, черную рубашку, черные лоферы. Идеальный. Кто-то хлопает, кто-то плачет, кто-то выкрикивает что-то забавное — все свои. Но у Ланги только звон в ушах и пелена перед глазами. Особенно, когда навстречу выходит Рэки, который улыбается как придурок лишь бы не заплакать и Ланга начинает улыбаться вместе с ним. Но, когда он слышит из колонок Make You Feel My Love, он больше не может смеяться, ему хочется выть и плакать от радости. И говорить Рэки о том, какой он идеально красивый в своем белом костюме и белой рубашке. Кян сам чуть ли не плачет и придвигается ближе, стирая ладонями слезы на лице Ланги. Не помогает. Хорошо, что они не накрашены — иначе черный костюм Ланги сейчас бы дополнили черные полосы вдоль щек. Каору их сочетает и говорит какие-то красивые вещи о любви, заставляя весь зал обливаться слезами, томно вздыхать и хлюпать носом. Но парни ничего не слышат — слишком заняты друг другом. — Ты очень красивый, — Ланга наклоняется и тихо шепчет Рэки на ухо, целуя затылок. — Я знаю, зря что ли костюм так долго выбирал, — Рэки улыбается, наклоняется и совсем тихо говорит: — Ты тоже. Я бы прям тут с тебя костюм снял и подставил свою задницу. Вроде никто этого не услышал, кроме Ланги, но он чувстует, что скоро в штанах начнет жать, если этот диалог продлится еще хотя бы мгновение. Поэтому он берет Рэки за руку и сплетает пальцы, а Кян смотрит на его ширинку и улыбается. — Итак, Рэки и Ланга, — торжественно заявляет Черри, — предлагаю вам обменяться свадебными клятвами. Ланга, прошу. — Итак, я долго думал, что сказать и исписал десятки листов бумаги в поисках нужных слов, но все они не подходили. Ты слишком классный, чтобы описывать тебя простыми прилагательными, — Ланга откашливается в попытках сдержать слезы, и Рэки поднимает ладонь, гладя большим пальцем его скулы. — О нашем знакомстве в таком кругу нельзя рассказывать, так что я просто хочу рассказать тебе о том, как я люблю тебя. Чтобы описать как сильно — нужен мат, но тут дети, так что я сдержусь, — Ланга наклоняется и шепчет на ухо, — пиздец как люблю. — Я тебя тоже. — Большую часть клятвы, что я хотел бы сказать, я расскажу тебе наедине, чтобы не травмировать ничью психику. А пока что обещаю тебе больше не пить… без тебя, а еще лучше больше никогда не есть, не спать и ничего не делать без тебя. Я постараюсь стать самым заботливым и самым нежным. Я буду грубым только тогда, когда тебе это нравится, — Ланга улыбается и подмигивает Рэки. — Я мечтаю однажды увидеть тебя беременным, потому что не представляю, насколько мило и смешно одновременно это будет смотреться. И я всю жизнь буду только твоим, буду всегда занимать твою сторону и поддерживать любые твои решения. Я люблю тебя, мой абьюзер. — Сейчас расплачусь, — Каору театрально смахивает выступившие слезы и разворачивается к Рэки, который из-за рыданий вообще сейчас будет не в состоянии произнести клятву. — Теперь твоя очередь. — Надо было меня первым ставить, — возмущенно говорит Кян, вытирая слезы. — Я бы тоже хотел вспомнить историю нашего знакомства, но без подробностей. Пока что я хочу попросить своих сестер закрыть уши, — Рэки разворачивается в зал и видит сестренок, что прижимают ладони к ушам. — До сих пор хрен его знает, каким образом и почему именно я оказался в твоей квартире в ту ночь. Я и сейчас бывает лежу, смотрю в потолок и пытаюсь понять, какими путями моя жизнь внезапно переплелась с твоей. Я не знаю, почему я остался тогда рядом с тобой, успокаивал твои слезы и приготовил утром блинчики, когда мог сбежать. Но ты не представляешь, насколько я счастлив сейчас, что не сделал этого, — Ланга чуть крепче сжал его ладонь в своей, пока Рэки собирался с мыслями и вдыхал полной грудью. — Я обещаю, что буду меньше говорить с сарказмом, меньше бить… — Не будешь, — Ланга смеется, перехватывая руку, которая хочет ударить его в грудь, и целует костяшки. — Я после свадьбы бить не буду, а пока еще можно, — Рэки улыбается и продолжает. — Я знаю, как ты мечтаешь увидеть меня беременным, так что скажу еще раз то, что повторял много раз — даже не мечтай. Хотя я тебе говорил не мечтать о том, что мы будем вместе и о том, что я выйду за тебя замуж. Но ты меня не слушаешь и правильно делаешь. Я обещаю готовить тебе блинчики с кленовым сиропом по утрам, целоваться под омелой и разрешать тебе называть меня солнцем. Иногда. Как бы я не выпендривался, знай — я люблю тебя, мой избалованный мальчик. — Ну что ж, — Черри улыбается, делая долгую паузу и вытирая выступившие слёзы. — Объявляю вас мужем и мужем. Можете поцеловать друг друга. Ну или укусить. Рэки плачет, Ланга плачет. Зал плачет и аплодирует, пока Черри продолжает свои речи про любовь и нежности. Они обмениваются золотыми кольцами с высеченными надписями внутри — semper fidelis — и целуются так, как никогда до этого. Поцелуй вроде обычный, они целовались уже сотни раз, но он настолько нежный и трепетный, будто они подростки, которые впервые влюблены. Когда поцелуй становится глубже, а Ланга сжимает талию Рэки, притягивая к себе, Каору кричит «брейк» и разнимает их. Они переглядываются и смеются. Они счастливы.       Банкет проходит практически мимо них, от волнения есть совсем не хочется. Ланга подхватывает Рэки и просто танцует с ним всё время, не замечая окружающих. Сегодня Кян даже не стервозный — не хочется. Хочется хоть иногда побыть нежным и искренним. Люди общаются и празднуют, Джо уже успокаивает растрогавшегося и пьяного Каору, который говорит ему, что теперь согласен на предложение, Мия и Шедоу как всегда смеются с этой парочки, родители Ланги знакомятся с семьей Рэки, а Адам и Тадаши уже где-то зажимаются. — Давай свалим отсюда, — шепчет Ланга на ухо Кяну и получает кивок. Люди утомляют, хочется побыть вдвоем. Они переплетают пальцы и уходят даже не прощаясь. Костюмы хочется снять поскорее.       Ланга и Рэки уже давно привыкли к семейной жизни и распределили бытовые обязанности — поначалу это вызывало конфликты, но сейчас их система отточена до идеала. Рэки готовит завтраки, а Ланга в это время всегда обнимает его за талию, пока Кян причитает, что ему неудобно. Ланга готовит ужины, но иногда заказывает еду, чтобы не париться у плиты, хоть Рэки и ворчит на ленивого супруга за это. Рэки уже давно приучил Лангу убираться самостоятельно и не ждать клининг, стирать, складывать вещи и делать самое важное по дому. Так что сейчас их жизнь вместе уже близка к идеалу с гармоничной отточенной системой, не давая им пространства для типичных фразочек по типу как о любовной лодке, которая разбилась о быт. Они засыпают вместе и просыпаются вместе каждый день, занимаются сексом и смотрят фильмы в обнимку. Если бы Рэки знал, что будет так, то он бы сразу же согласился выйти за него замуж. — Рэки, у меня скоро гон, — говорит Ланга через улыбку, просыпаясь ото сна. — Так что готовь свою задницу. — Я же обещал тебе, что однажды вызову у себя одновременно с твоим, — Кян смеется и целует Лангу в лоб. — Так что ты тоже задницу готовь, посмотрим чей внутренний альфа доминантнее. — Нет, прошу, не делай этого, — Хасэгава смотрит на Рэки жалостливым взглядом, пока тот не сдается. — Ладно уж, одновременно и правда лишено смысла, но имей ввиду — я отыграюсь.       Когда у Ланги настает гон, Рэки переходит в фазу омеги и вызывает у себя течку, чтобы в полной мере удовлетворить желания любовника, а так же закидывается контрацептивами — чтобы наверняка. Несколько дней они не выходят из дома, времени на поспать и поесть тоже катастрофически не хватает, Ланга занимает всё эфирное время, соблазняя Рэки где и как ему удобно. Гамме это даже нравится, если не учитывать, что ноги уже разъезжаются сами по себе. Благо, квартира большая и есть где разогнаться: несколько раз в домашнем кинотеатре на мягких сидениях, пару раз на кухонном столе, в ванной на раковине и в душе, а в кровати само собой разумеющееся. Смысла одеваться особо нет, можно брать камеру и снимать отменное порно. Кстати, снимать тоже пробуют — больше не попробуют. Рэки только и успевает пить противозачаточные и громко стонет, давая возможность Ланге сделать с собой, что душе угодно — связать, придушить, хватать за волосы, нежничать, украшать всё тело засосами и царапаться. Время отдыхать тоже находится иногда: надо кушать, ходить в туалет и мыться, переводить дыхание и просто лежать в обнимку. Во время очередного просмотра глупой комедии Ланга уже даже без предупреждения притягивает Рэки к себе, усаживает на бёдра и впивается в губы сладким поцелуем, прикусывая их до крови. Губы уже тоже болят, но это не страшно — удовольствие перекрывает все неудобства. Ланге сносит голову от запаха гаммы, его хочется полностью — быть в нем, чувствовать его, синхронизировать сердцебиение и дыхание каждой клеточкой. Он приподнимает его за ягодицы, насаживая на член, от чего Кян выгибается, практически рычит и углубляет поцелуй, проходясь языком по нёбу и сталкиваясь зубами. Течка сносит голову, гормоны бушуют и требуют оплодотворения, но Рэки сдерживает себя, пытаясь не сходить с ума от желания. Гамма выгибается и царапает мягкое кожаное сидение, пока Ланга крепкой хваткой держит его за талию, оставляя на ней очередные синяки, и сильнее насаживает на член с гортанным стоном до пошлых шлепков. Грудь и шея Рэки усыпаны засосами и следами зубов, которые ноют и болят. Ещё несколько движений и Ланга кончает внутрь, притягивая Рэки к себе за затылок, чтобы ещё раз глубоко поцеловать. Вдох, выдох, перерыв. И опять по кругу уже на кухне, за знакомым столом. Рэки ложится на спину, а Ланга нависает сверху и целует каждый сантиметр его тела. Рэки стонет, царапается и скулит, пока наконец не обхватывает его ногами за талию, притягивая ближе. Ланга ударяется косточками о деревянную поверхность и с шипением входит внутрь, не имея возможности пошевелиться. Рэки сам скользит по столу и выгибается, не стесняясь стонать во весь голос и кричать имя Ланги, срывая связки. Хасэгава притягивает его к себе, перехватывает и берет на руки, не доходя до комнаты прижимает к стене, целует в губы и снова кончает внутрь. Внутри ужасно тепло, а тела горячие настолько, что можно обжечься. Немного попить воды и перекусить, принять душ, а потом можно и на кровати. Рэки нависает сверху и обводит языком каждую мышцу, кусая бледную кожу. Он опускается ниже до паха и берет в рот, от чего Ланга стонет и хватается за простыни. Рэки ведёт языком, прижимает его к стволу и обводит каждую венку, целует каждый миллиметр, помогает себе рукой и играет с яичками. У Ланги сносит крышу, так что он подхватывает его и насаживает на член. Рэки шипит и выгибается в спине, подается вперёд и опирается руками на грудь, ведя вверх и вниз. Ланга уже обессилено дрожит, но хочет трахать Рэки до последнего вздоха, поэтому резко поднимается и переворачивает его на живот, раздвигает колени и со всей силы буквально вдалбливается внутрь. Гамма уже не может дышать, воздуха катастрофически мало, сердце скоро прорвёт грудную клетку, но он отчаянно рычит и извивается в руках Ланги, отводя бёдра назад, пока он выходит из него и кончает ему на поясницу. Они собираются и идут в ванную мыться. Тёплый душ немного расслабляет, но от горячей воды запах только усиливается и всё опять по кругу. Ланга прижимает Рэки лицом к стене, шепчет на ухо о том, какой он восхитительный, царапает спину, оглаживая нежную кожу на лопатках, проходится поцелуями вдоль позвоночника и, раздвигая его ноги, резко вставляет. Рэки привык, ему нравится грубость, она ещё сильнее пробуждает желание и он уже готов плакать от того, насколько хочет Лангу каждую секунду и всеми фибрами. Хасэгава слизывает капли воды, смешанной с потом, с тела своего возлюбленного, оставляя на ещё смуглой коже спины яркие красные кровоподтёки. Казалось, на нем уже живого места нет, но нашлось. Ланга замедляет темп, практически выходя из тела Рэки, и дразнит его. Терпеть это невозможно, и гамма, упираясь лбом в руку, скулит и просит обратно. Ланга набирает темпы, шлепки о ягодицы становятся всё громче, стоны пошлее. Рэки уже не может кричать, голос охрип, связки сорваны. Хасэгава рычит и толкается внутрь, пока наконец не кончает. Он переворачивает Рэки лицом к себе и впивается в губы поцелуем, пока пальцами бережно вымывает сперму изнутри. Снова комната и горячие простыни. Можно поспать? Наконец-то. Ланга притягивает Рэки за талию к себе, вжимаясь грудью ему в спину, шепчет на ухо слова любви, целует в шею и спокойно проваливается в сон. Ланга просыпается утром под пробивающееся из занавесок яркое солнце, Рэки ещё спит и мирно сопит под боком. После такого нужно хорошо выспаться и набраться сил, поэтому Хасэгава, чтобы не тревожить его, аккуратно поднимается с кровати и идет на кухню готовить завтрак. Его кулинарные способности лучше не стали, но Рэки научил его готовить любимые блинчики с кленовым сиропом. Так что, подхватывая тарелку с блинами и чашку чая, он возвращается в комнату, чтобы пробудить Рэки от трехдневного помутнения. — Доброе утро, — Ланга нежно улыбается, пока его муж пытается прийти в себя и открыть глаза. — Я тебе блинчики приготовил по твоему рецепту. — Доброе. Надеюсь ты постарался быть точным в рецепте, ты же знаешь, что я привередлив к любимым блюдам. — Знаю, — Ланга кивает и передает тарелку в руки уже сидящего Рэки. — Я постарался, но за себя не ручаюсь. Завтрак оказался вкусным, но вставать с кровати для Рэки всё ещё тяжело, так что он просто притягивает Лангу и ложится ему на плечо, снова засыпая. Через несколько дней всё проходит, а через пару недель всё уже вообще идеально.       На улице расцветает весна, так что этим нужно пользоваться. Рэки предлагает пойти в парк аттракционов, Ланга соглашается и они зовут с собой Адама, который, на удивление, всё ещё встречается с Тадаши, несмотря на то, что они оба альфы. Не то, чтобы его компания была сильно приятной, но это друг детства Ланги, так что почему бы и нет. В среду днем людей мало, зато аттракционов полно, они скупают билеты и на пару часов превращаются в детей, поедая сладкую вату. Адам и Тадаши могут быть очень милыми вместе — руки Адама липкие, а Тадаши берет его пальцы и нежно слизывает липкую вату, заглядывая в глаза. Или не нежно. Потом они ненадолго пропадают. — Идём на колесо обозрения, — говорит Ланга, смотря вверх на горящие разноцвтные лампочки. — Там должен быть красивый вид. — Это скучно, — тянет Рэки, хватает ладонь Ланги и идет в другую сторону. — Я хочу на нормальные аттракционы, а это чисто для детей. Там есть американские горки. — Тебе моих не хватило? — Ланга смеется и перехватывает кулак, летящий ему в плечо. — Да ладно тебе, пойдём. Ты токсичный абьюзер, Рэки. — Вау, ты выучил новое словосочетание? — Да. Загуглил «мой муж меня материт и избивает», а там твоя фотка и подпись «токсичный абьюзер». Американские горки, так американские горы. Они доедают сладкую вату и вчетвером идут к огромному аттракциону с высокими и крутыми поворотами — от одного вида уже тошнит. Ланга хватает Рэки за руку с просьбами не отпускать его, но тот просто смеется и обещает, что обязательно отпустит в самый страшный момент. На улице тепло и светло, солнце приятно играет волосах и обдувает кожу, не давая упасть в обморок, пока они катаются, сидя крепко прижатыми в сидениях, и кричат. Ну как кричат — Адам и Тадаши спокойны, будто ничего не происходит, Рэки смеется во весь голос, а вот Ланга прям кричит и чуть ли не плачет. Извороты, резкие падения вниз, подъемы вверх, переворот — слишком напряжно для психики Ланги. Так что, когда они сошли с аттракциона, Хасэгава был лицом под цвет своих волос. Адам и Тадаши пошли стрелять в тир. Игрушки мягкие им вообще не нужны — у них свои соревнования о том, кто из альф круче. Возможно, так они выясняют, кто будет сверху, но об этом история умалчивает. Рэки идет к лотку с яблоками в карамели, но по пути чувствует неладное — голова кружится и болит, перед глазами всё плывет, будто он только что не сахарную вату ел, а пил виски. Ланга успевает добежать в тот момент, когда он начинает падать, подхватывает его на руки и быстро везет домой. Кян просыпается, лёжа на кровати посреди ночи, и ему настолько плохо, что даже язвить не хочется. Умереть бы в самый раз. Ланга уже сидит рядом с чашкой остывшего чая и не сводит взгляда с бледного лица Рэки. Температуры нет, давление в норме. — Ты как? — Будто машиной задавили, — Рэки пытается улыбнуться, но не получается. — А потом сверху стадо лошадей пронеслось. Ланга ложится рядом и притягивает Кяна к себе. Ничего серьезного быть не должно. Возможно, переутомление. Через пару недель ситуация повторяется — они уже вышли на учебу, первые дни университета, пары с утра до вечера, общение с друзьями и самые разные новости. Рэки берет в столовой покушать и садится за стол со своими подругами в тот момент, как начинает терять сознание и снова падать. Одна из девушек достает телефон и звонит Ланге, который буквально прилетает и снова забирает его домой. Рэки отказывается от доктора и говорит, что само пройдёт. Ланга пытается сделать вид, что верит, но не находит себе места. Пока через несколько дней Ланга не просыпается посреди ночи не обнаруживая рядом с собой на кровати Рэки. На часах 3:47, шума не слышно, свет нигде не горит. Ланга находит супруга в ванной, он сидит на холодном кафеле в одних боксёрах и рыдает, сложив голову на колени. — Пиздец, — голос Рэки тяжело разобрать среди всхлипов. — Блядь, почему я. — Рэки, что случилось? — Ланга садится напротив и укладывает подбородок ему на колени. — Расскажи мне, прошу. — Блядь, — воет Рэки и заходится новыми рыданиями. — Я просто не понимаю, как так. У меня задержка течки, хотя раньше такого никогда не было, — гамма протягивает Ланге календарик с отмеченными днями. — Ты беременный? Ты же исправно пил все таблетки, это невозможно. — Пил, — Рэки берет Лангу за ладонь и умещает на неё свою голову. — Пил даже больше, чем нужно. Поэтому я не понимаю, как это могло произойти. — Мы справимся, окей? — Ланга берет лицо Рэки в ладони и сцеловывает слёзы. — Всё хорошо, мы что-нибудь придумаем. — Я не хочу ребёнка, Ланга. — Давай сходим к врачу, чтобы знать наверняка, — Хасэгава встречается с его глазами и нежно улыбается. — Прости меня, что не уследил. — Ты не виноват. Всё нормально. Рэки ещё немного плачет на руках у Ланги, лёжа на полу ванной. Кафель холодный, но он помогает прийти в себя. Затем он вытирает слёзы и идет спать. Несколько дней до посещения врача он почти ничего не ест, ни с кем не говорит, не улыбается и, кажется, вообще ничего не чувствует. Просто оболочка, а настоящий Рэки зарыт уже где-то слишком глубоко. От Ланги требуется не много — просто быть рядом, и он это отлично выполняет. Гамма рад тому, что он всегда поддерживает, а Ланга рад тому, что Рэки его не отталкивает. По подсчетам, срок около семи недель, время на раздумье еще есть, но слишком мало, задержка продолжается. И Рэки не знает, что для него больнее и тяжелее — прерывать беременность или рожать этого ребёнка. Хотелось работать, строить карьеру, жить вдвоём и заботиться только друг о друге, а с другой стороны этот ребёнок уже есть внутри него, многие об этом мечтают и не получают. Деньги есть, возможности есть, любовь есть. Только желания нет — а это самое ужасное. Поэтому спустя несколько дней заплаканный Рэки выходит на кухню и садится на стул, пока Ланга готовит обед, и впервые за долгое время курит. — Я хочу прервать беременность, — голос Рэки хриплый и сломленный, и Ланга на секунду зависает. — Я не знаю, какие будут последствия, но я сейчас не могу. — Мы же наверняка ещё даже не знаем, беременность ли это. Но как скажешь, солнце, — альфа отходит от плиты и садится на корточки рядом с Рэки. — Если это то, чего ты хочешь, то давай. — А чего хочешь ты? — Больше всего хочу, чтобы ты больше никогда не плакал, — Ланга пожимает плечами и возвращается к готовке. — Остальное меня мало волнует. — Я уже нашёл клинику, поедем на этой неделе. Можем отменить поход в консультацию. — Хорошо. Я не хочу давить на тебя, поэтому я просто сделаю так, как ты скажешь. Я буду рядом, окей? Рэки снова плачет, готовка обеда откладывается на неопределённый срок, пока Ланга подхватывает супруга на руки и уносит в комнату, чтобы уложить на кровать и крепко обнимать. В Канаде аборты законные, поэтому, выбрав удобную клинику, Ланга берет Рэки за руку, усаживает в машину, укутывает в плед, дает стакан чая, включает его любимую музыку, всовывая в руки шоколадку и заводит машину. Хасэгава всю дорогу крепко сжимает руку своего гаммы, пока Рэки резко не поворачивается к нему, задавая совсем обескураживающий вопрос. — А может не нужно? Может, мы сможем этого ребёнка полюбить и воспитать? — Рэки, — Ланга тормозит у обочины и поворачивается к нему, тяжело вздыхая. — Я уже люблю и тебя, и этого ребёнка, но я говорил, что не хочу давить или принимать решение за тебя. — Я не знаю, Ланга, — у Рэки снова слезы на глазах — то ли гормоны, то ли стресс, но в последнее время он постоянно плачет. — Я не знаю, как мне поступить. Ебаные материнские инстинкты просыпаются и твердят мне оставить ребёнка. — Ну смотри, давай рассуждать логически. Деньги у нас есть? Да. Мы любим друг друга? Да. Мы сможем его воспитать, вырастить и дать всё необходимое? Можем, — Ланга смотрит в сторону и берет ладони Рэки в свои. — Но с другой стороны этот ребёнок ещё даже ничего не чувствует и не понимает. Он не в курсе, где он и что он. Он ещё даже не ребёнок, это плод. Поэтому, какое бы решение ты не принял, я тебя пойму и приму. Главное скажи, куда ехать сейчас, потому что мне долго на обочине стоять нельзя, — Рэки смотрит на него и несколько минут просто молчит, тяжело дыша. — Я не знаю, правда. — Хорошо, — Ланга берет его ладонь и целует пальцы. — Давай поедем и сделаем тест и УЗИ, чтобы быть уверенными хотя бы в наличии беременности. А если в следующий раз захочешь чай, плед, шоколад и музыку, то можешь об этом сказать, я бы тебе это не только в машине устроил. — Я люблю тебя. — Я знаю, и я тоже тебя люблю. И Рэки наконец-то улыбается. Как небольшой лучик света в пасмурные дни. От души отлегло. Надежда есть, пока человек улыбается и, что бы ни случилось, они точно будут счастливы. Ланга сжимает Рэки за руку и ведет машину вперед по направлению к клинике.       Заполнение данных, ожидание врача, приятные медсестры, но всё настолько нервирует, что, кажется, кровь понемногу закипает. Ланга пытается быть максимально сдержанным и спокойным, пока держит на руках дрожащего возлюбленного, обнимая за талию. — Здравствуйте, вы Рэки Хасэгава? Я доктор Браун, — мужчина-бета средних лет представляется и показывает рукой на дверь кабинета. — Прошу, проходите. Что вас беспокоит? Ланга проходит следом. — Здравствуйте. Беспокоит беременность, — отвечает Рэки, когда закрывается дверь и он еле сдерживается, чтобы не заплакать. — У меня уже давно задержка течки, около восьми недель и… — Мы хотим сделать УЗИ, чтобы быть уверенными, — Ланга крепче сжимает руку мужа и усаживает его на кушетку. — Мы думали над тем, чтобы сделать аборт, поэтому хотим убедиться. — Конечно, понимаю, — доктор Браун раскладывает пеленку, на которую Рэки ложится. Он чувствует, как холодный гель разливается по животу и врач осматривается его через аппарат УЗИ. Он смотрит долго, внимательно проходясь по каждому сантиметру, пока наконец не отстраняется, давая Рэки бумажные полотенца. — Ну что там? — Ланга не выдерживает и подходит к доктору. — Всё чисто. — Что значит «всё чисто»? Ребенок в порядке? — Ребенка нет, — доктор садится на стул и сам предлагает молодой паре жестом присесть напротив. — Я понимаю ваше беспокойство о задержке. Вы принимаете оральный контрацептивы? — Да. — В таком случае иногда они могут вызывать гормональный сбой в организме, в следствие чего случаются сильные задержки. Тем более, вы гамма, и если вы вызываете у себя течку самостоятельно, цикл может сбиться. Не переживайте, это скоро пройдет. — То есть я не беременный? — Рэки еле выдавливает из себя слова, пока Ланга вообще не в состоянии что-либо произнести. — Верно, вы не беременный, — доктор протягивает визитку и Ланга забирает ее, укладывая в бумажник. — Если будут вопросы по самочувствию, то звоните. Течка должна начаться через 2-3 недели. Пока вам следует прекратить прием ОК на полгода для восстановления гормонального фона и периодически сдавать анализ крови. Подробные рекомендации и направления вам передадут на стойке регистрации, можете подождать пока в холле. Всего доброго. — До свидания. Дверь кабинета закрывается и Рэки облегченно смеётся. Смеётся так громко и звонко, закрывая лицо ладонями, ещё не понимая, от радости или от нервов. Или от собственной глупости. Ланга обнимает его, улыбается и целует в макушку — он любит его до кончиков пальцев. Любит независимо от того, увидит ли он когда-нибудь Рэки беременным, независимо от того, будет ли он носить ему мороженое с картошкой фри, мясо с фруктами или соленые огурцы. Это, наверное, странное чувство внутри — радость от облегчения, но какая-то грусть из-за того, что ты даже привык к мысли, что у тебя, возможно будет, ребёнок. И даже пускай мысль тебе эта не нравится — ты уже немного морально подготовился.       Ланга садится в машину и везёт Рэки домой, не переставая улыбаться. Улыбаться не от того, что ребёнка не будет, а от того, что улыбается Рэки. Потому что он теперь не будет плакать. Нет ничего больнее, чем видеть слёзы самого близкого человека — а этой боли Ланга порядком натерпелся за последнее время. Оказываясь дома, он сразу же несёт Рэки в комнату и целует. Рэки наконец-то вернулся, он теперь настоящий, каким и был. Его светлое и яркое лицо не омрачает никакой стресс, и он отвечает на поцелуи так легко и беззаботно, словно они в мире только вдвоём и больше никто не нужен. Руки Ланги кажутся в сотни раз нежнее после пережитого стресса, стоны кажутся громче, а каждое прикосновение отдаётся тысячами маленьких покалываний во всем теле. Словно это в первый раз. Словно он впервые чувствует себя таким счастливым. Они обязательно заведут детей. Возможно, не одного и даже не двух. Ланга будет носиться с Рэки по врачам, держать его за руку во время безумной боли схваток, плакать рядом с ним во время бессонных ночей и радоваться, чувствуя первые пинки маленьких ног внутри и упадёт в обморок на парных родах. Он ещё принесёт ему пломбир с томатным соком и будет лежать, разговаривая с его животом, пока Рэки будет смеяться и гладить его по волосам, слушая о том, что один его папа самый лучший, а второй его сейчас носит. Это обязательно случится. Возможно, в следующую течку. Возможно, через годы. Но они наверняка и абсолютно точно будут счастливы.