Шоколад и апельсины

      Это была любовь не с первого взгляда, как обычно бывает в книжках: первый взгляд был слишком затуманен кровью, болью и помехами. Перед первым взглядом постоянно мельтешили предупреждения о сбоях и какие-то события — вылетающие мозги, отряд убийц, погоня, авария. В общем, было как-то не до этого.       Поэтому Ви, оглядываясь назад, называла данное чувство любовью со второго взгляда. Когда, в краткие прояснения между отключками, в клинике Вектора, он склонился так близко, что мутный взгляд сфокусировался, выхватил лицо. Может, это фишка такая у мозга — цепляться за случайный яркий образ, когда кажется, что всё, кранты, может просто так совпало, но этот силуэт так запал в память, что даже снился.       И, когда они впервые встретились в кафе, оба в здравом уме и трезвой памяти, Ви поняла — это конец. Мозг радостно признал запечатлённый образ, тело подхватило его ликование, ускорив сердечный ритм, а фоном вспомнился мамин ответ на детский вопрос о том, как люди узнают, что они влюбились: «Ты поймёшь, когда это произойдёт, ты точно ни с чем это не спутаешь». И правда, ни с чем.       Вспоминая ту и несколько последующих встреч, Ви не могла припомнить, о чём они говорили. Что-то про дело, да, но что именно — воспроизвести не удавалось: в голове стоял какой-то туман, никак не связанный с чипом, а язык молол всякую чушь, которую мозг просто не хотел фильтровать. Наверное, Такэмура считал её полной дурой тогда; дурой, от которой хочется держаться подальше.       Возможно поэтому он держал такую нарочитую дистанцию, которая со временем… остудила наёмницу, заставила её немного вернуться в реальность, где оказалось, что её симпатия невзаимная. Не то, чтобы это было впервые, ведь Ви никогда не была самой красивой в мире, да и она — не деньги, чтобы всем нравиться, однако осознание того, что она в глазах Горо едва ли не грязь, было слишком болезненным.       Тогда девушка занялась всем, что можно было делать без участия японца, постаралась выкинуть его из своей жизни. Она вышла на связь с вудуистами, с головой ушла в заказы и занялась наведением порядка на улицах, стала проводить больше времени с другими людьми — чего не делала с тех пор, как умерла Джеки.       Вот тогда и получилось, как-то само собой вышло, что Джуди, немного грубоватая девчонка из Шельм, стала неожиданно близкой. Сперва её просто было по-человечески жалко, хотелось помочь, поддержать. Потом в ней вдруг открылся довольно интересный собеседник и почти родственная душа: оказалось, что под резкостью и прямотой скрывается местами неожиданно нежная натура.       А дальше был Хелльман, звонок на врезавшийся в память номер и встреча, мимолётная, по делу; встреча, во время которой Такэмура почти не смотрел на девушку, даже когда говорил с ней; встреча, после которой хотелось разве что утопиться. И это был вариант, который внезапно оказался удивительно созвучным с планами Джуди.       В итоге Ви и правда утонула — в искренности Альварес, в её неподдельных эмоциях, в некотором роде даже воспоминаниях. От ощущения, что кто-то открыл ей свою душу, впустил так близко, что, казалось, можно потрогать что-то тёплое, живое, настоящее, кружилась голова и шумело в ушах.       Потом, правда, едва не случилось по-настоящему утонуть, быть может, даже зря, что не случилось. Всё было бы настолько проще, если бы её просто не вытащила эта симпатичная, открытая и явно влюблённая девушка!       Девушка, с которой было легко и приятно, несмотря ни на какие проблемы и творившиеся вокруг гадости. Когда она говорила про гибель «Облаков» и про всё остальное, Ви было искренне, неподдельно жаль… не кукол, нет, плевать ей было на кукол. Вот Джуди было жаль, её хотелось обнять, обогреть, подарить ей что-то хорошее.       Закономерно, что всё случилось так, как случилось: секс с Джуди бы такой же, как она сама — местами взрывной и почти грубый, но то и дело всё соскальзывало в мягкость и нежность, в чувственные поцелуи и касания кончиками пальцев. Ви подозревала, что её металлическая ладонь была не очень приятна, но, судя по реакции партнёрши, ей даже нравился этот холодок и жесткость хрома. Наверное, им обеим нравилось друг в друге всё, почти всё… большая часть.       Это касалось не только секса, потому что когда Ви проснулась и обнаружила свои вещи, сложенные в комнате, взяла из рук Джуди свой, сваренный конкретно для неё, кофе… она чувствовала прилив нежности, тепла, ощущала себя любимой и нужной. Равно как чувствовала, что собственная жизнь будет неполной, однобокой без этих смеющихся тёмных глаз и мягких пухлых губ, без этого потрясающего человека.       Наёмница не врала, не слукавила ни на миг, когда отвечала, что видит их совместную ночь, а на самом деле и то, что было до этого, началом чего-то хорошего. «Но скоротечного», — напоминала себе Ви, целуя свою девушку, и отправляясь по делам в надежде отсрочить кончину, продлить их… недолго и счастливо?       Джуди будто открыла в ней второй дыхание, соединила разваливающуюся на куски картину мира более целостной. Она словно указала Ви на долгосрочную цель. И, несмотря на то, что знала про чип, никогда не упоминала этого, говорила про планы вместе уехать из города, вместе построить жизнь где-то ещё. Ви ценила это, настолько, что не могла бы выразить словами.       Всё казалось таким простым и понятным, жизнь вроде входила в колею с кучей разборок и морем крови, которые перемежались краткими часами единения в квартире Альварес, где они вместе что-то смотрели, разговаривали, занимались сексом или подчас молча курили. И было бы вообще отлично, если б всё так и осталось!