где моя любовь?

***

      — ты мне изменяешь? пчёлкин хмурит брови и стоит перед косом на кухне, нервно куря сигарету. космос глаза округляет в немом вопросе «чего?», но после вздыхает. — с чего ты взял? — да так, заметил одну вещь. и как его зовут? — в твоём случае самэц. — не увиливай от вопроса, космос. — кого зовут? витя поджимает губы, тушит сигарету в пепельнице и садится за стол, сковывая руки в замок. холмогоров поворачивается к нему всем корпусом и в глаза смотрит - в них боль плещется, обида и жгучая ревность, которой никто не скрывает. космос ему никогда не изменял. просто на данный момент он действовал чисто по указанию сани, который приказал приглядеть за одним пареньком - наследником одной крупной фирмы, отца которого хотят грохнуть. но витя не знал этого, вот и крутил себе херню всякую. — того, кому ты цветы огромными букетами тягаешь, для кого самыми дорогими одеколонами душишься, для кого мерседес наш семейный в мойке до блеска отмываешь. ты думал, что я не увижу? что я слепой? кос поджимает губы, отводит взгляд - у пчёлы взгляд сейчас хуже расстрела, он будто готов выжечь в теле дыру или захоронить заживо, заставив глотать землю. ему больно, ему действительно больно и это видно. — слушай меня внимательно, дорогой и горячо любимый виктор павлович… блондин застыл в одно мгновение, сглатывая ком в горле. космос тем временем продолжил. —…теперь у нас есть только два пути: или мы идём в загс и разводимся, или я закончу дело и всё тебе объясню. чуть позже, но объясню, обещаю. телефон запиликал слишком не вовремя. «артём» звонил. виктор хмыкнул и усмехнулся, откидываясь на спинку стула и глядя на космоса с такой издёвкой, будто они в цирке и холмогоров главный клоун. — артём значит… это уже невозможно. кос подрывается с места, хватает телефон и выходит с кухни. в квартире царило чудовищное напряжение, которое очень сильно давило на мозг. быстро одевшись, он вылетел из квартиры. когда хлопнула дверь квартиры, душа вити пчёлкина будто умерла.