Озаряя мглу

Дилюк приходит в сознание только когда за окном уже светло, и первое, что он чувствует — запах лекарственных трав, что успокаивают и снова клонят в сон. Следующим ощущением является неприятная боль во всём теле, но она явно слабее той, что была во время его побега. Побег. В воспоминаниях вампира проносятся отрывки событий, произошедших ночью. Он убил мелких сошек, что были повинны в гибели его отца, однако обладателя кольта среди них не было, а значит тот человек, чья пуля оборвала жизнь Крепуса Рагнвиндра, всё ещё жив. И Дилюк не представляет, где его искать. Из размышлений его вырывает тихий звук шагов, судя по мягкой, но частой поступи — детских. Вампир решает пока не подавать виду, что он проснулся, гадая, что же предпримет человек. Ребёнок подходит к кровати, а после Дилюк чувствует, как что-то холодное и мокрое касается его лба. Рагнвиндр подрывается с места, хватая человека за руку, в мыслях почему-то отмечая, насколько она тонкая. Ребёнок тихо вскрикивает, а на вампира смотрят два испуганных разноцветных глаза, один глубокого синего цвета, словно дно озёра в ночное время суток, второй же светло-голубой, будто ясное небо. Со лба сползает мокрая повязка, которую неизвестный мальчик только что положил. Резкие движения доставляют дискомфорт, но виду Рагнвиндр не подаёт. — Кто ты такой? Зачем ты меня сюда притащил? Каковы твои намерения? Дилюк смотрит грозно, словно желая испепелить маленькое тельце взглядом. Мальчишка вжимает голову в плечи, испуганно глядя на гнев и недоверие в рубиновых глазах напротив. — М..меня зовут Кэйа…Мистер, вы вчера сами вошли в мой дом весь израненный, я вас звал, но вы не просыпались, потому я перетащил вас на кровать и обработал раны… Простите, если это показалось вам странным… Точно, в поисках укрытия Дилюк наткнулся на небольшой домик, в котором и планировал переждать опасность и залечить раны, но потерял сознание, стоило ему только переступить порог. Так значит этот ребёнок заботился о нём? И эти аккуратные бинты на ранах — его работа? Чёрт. Это проблема. Дилюк не доверяет людям с того самого дня, он только и ждёт от них серебряного ножа в спину, а тут сам забрёл в дом к человеку, пусть и в почти бессознательном состоянии. — Как вы себя чувствуете? Я оказал только первую помощь, но вам определённо нужно к врачу! Подождите только, моя матушка должна скоро вернуться! Вот этого Дилюку было точно не надо, одно дело обдурить наивного мальчишку, который и жизни не видел, другое же постараться не выдать себя взрослому человеку, будучи в таком уязвимом состоянии. — О, точно, я сварил овощной суп! Хе-хе, дома ингредиентов не так много, но матушка говорит, что овощной суп у меня выходит отличный! А вам нужно сейчас поесть чего-нибудь жидкого, вы очень ослабли. Принести суп? Какой шумный ребёнок, не даёт даже слова вставить. Его что, родители не учили, что незнакомцев у порога подбирать — не лучшая идея, так ещё и лечить, да кормить их супом, не зная, плохой это человек или же нет. Однако от супа лучше не отказываться, ему не стоит вызывать подозрения, тем более, что высшие вампиры всё равно могут есть человеческую еду, пусть она и не даёт сытости. Лучше притвориться обычным раненым человеком, оправиться, а после по-тихому уйти. — Да, пожалуйста… Мальчишка, то есть Кэйа, хотя Дилюк не был уверен, что стоит вообще запоминать его имя, тут же просиял, радостно убежав на кухню. Какой странный ребёнок. Вернулся он с тарелкой супа и двумя кусочками чёрного хлеба, явно уже не первой свежести. Вампир сделал вывод, что живётся этой семье достаточно бедно. — Вот! Только ешь медленно! — Спасибо… Рагнвиндр принял тарелку из рук вернувшегося ребёнка, принюхавшись к еде. Пахло действительно нечего так. Вооружившись ложкой, вампир приступил к своеобразной трапезе под заинтересованным взглядом ребёнка. Это немного напрягало. Дилюк отставил тарелку, съев половину. — Я вижу, что ты хочешь что-то спросить. Что ж, Рагнвиндр подготовил более или менее адекватное объяснение своему состоянию, так как ожидал именно этого вопроса. — А откуда вы? Издалека? Я вас тут раньше не видел! Вы один путешествуете? Много где бывали? Расскажите чего-нибудь! Дилюк даже замер, в некотором удивлении уставившись на ребёнка. Как же много вопросов за раз, даже голова заболела. Что за любопытное человеческое дитя, а… Причём о его состоянии он не спросил, интересуясь явно другим. Может мальчика влекут путешествия? — Так-так, слишком много вопросов за один раз. Да, я не здешний, пришёл издалека. Путешествую один, так гораздо проще, но не скажу, что много где побывал, скажем так, я не заинтересован в достопримечательностях. А рассказать… да ничего интересного не вспомню… Дилюк был уверен, что такой сухой ответ его маленького спасителя не устроит, однако, подняв на ребёнка взгляд, он столкнулся с искренним восторгом в его глазах. — Вау! Это так круто, путешествовать! Ой, я совсем забыл узнать, как вас зовут! Рагнвиндр поражался количеству энергии в этом ребёнке. И, если честно, с детьми он раньше не контактировал, потому даже не представлял, как вести себя с этим вечным двигателем. — Дилюк. Меня зовут Дилюк. — Какое красивое имя! Ди-люк… мне нравится! Мальчик повторил его имя по слогам будто нараспев, и это звучало довольно странно. Да за утро вообще много странного случилось. — А где твои родители? Вопрос вырвался сам по себе, однако его не могло удивлять то, что маленький ребёнок находится в доме один. — А, отец давно не живёт с нами, он ушёл из дома, когда мне было пять, с тех пор мы с матушкой одни живём. Правда год назад она познакомилась плотником, Теддом, но три месяца назад он погиб… матушке было очень грустно…Теперь она снова сама обо мне заботится, а скоро у меня будет братик или сестрёнка. Я уже начал думать над именем! Матушка вчера ушла на рынок за продуктами, но… что-то она задерживается… хотя мама врач, пусть и в положении, но её нередко просят помочь с лечением, так что, наверное, она осталась в городе, чтобы лечить людей! — Вот как… Дилюк заметил некое смятение в голосе ребёнка, но решил не продолжать эту тему, посчитав, что это вовсе не его дело. — Кстати, вы так и не сказали, как себя чувствуете. Болит? Ах, да, кажется, что такой вопрос был. Однако мальчик так быстро тараторил, что Дилюк не успел на него ответить. — Всё нормально, я хорошо себя чувствую. Спасибо. — Да не за что! Матушка говорила, что нужно помогать тем, что попал в беду. Они разговаривали почти до самого вечера, мальчишка почти не умолкал, рассказывая много разных вещей, особенно про врачевание. Дилюк даже не заметил, как и сам втянулся в беседу, всё же за свою долгую жизнь он много всего успел выучить, в том числе и искусство врачевание, а, так как мальчик и сам много знал в этой области, не смотря на свой возраст, беседа вышла довольно интересной, Рагнвиндр сам себе удивился. Он зарекся иметь связи с людьми, но этот ребёнок притягивал к себе, что даже его бесконечная болтовня казалась интересной. Дилюк решил простить себе эту беседу, списывая всё на то, что это ребёнок, да ещё и тот, что оказал ему помощь, хотя не обязан был. Вампир даже не заметил, как пролетело время. Но к концу беседы Кэйа опустил голову и задумался, явно желая о чём-то спросить, однако всё никак не решался. Дилюк вздохнул. — Ты что-то хочешь? Мальчишка ещё сильнее стушевался, переминаясь с ноги на ногу, словно его просьба была очень неловкой или трудновыполнимой. — А… ну… не могли бы вы, когда поправитесь, сходить со мной в город? Если матушка не вернётся к этому моменту, я хочу узнать, нет ли у неё трудностей, возможно ей нужна помощь в работе, а я достаточно много знаю о врачевании, как вы могли заметить. Вот так просьба, ничего не скажешь. Дилюк бы не хотел возвращаться в город, в котором его разыскивают, пусть даже из-за плаща никто не видел его лица и волос, однако его одежда, перепачканная в крови, оставляет желать лучшего… — Моя одежда… — О, не беспокойтесь, у нас дома остались некоторые вещи моего отца, они наверняка вам подойдут! Пусть проблема с одеждой была решена, но желанием идти в город Дилюк всё равно не горел. Однако он чувствовал себя обязанным этому ребёнку, который забрал и вылечил его раны, позволив остаться у себя. А быть должным человеку Рагнвиндр не хотел, одна только мысль об этом заставляла скривиться. Потому желательно расплатиться и сразу же уйти, как они найдут мать мальчонки. — Пойдём сейчас. Разноцветные глазки тут же округлились в удивлении, малыш замотал головой. — Нет-нет, нельзя! Вы только вчера кровью истекали! — Я отлично себя чувствую, более того, путешественники должны быть сильными. Да, Дилюк решил надавить на любовь мальчика к путешествиям. И, стоит сказать, этот приём удался, в глазах ребёнка поселилось сомнение. — Правда? Ну, если вы так говорите… — Вот и отлично, а теперь давай сюда одежду, и пойдём. Что ж, быстрее закончит, быстрее покинет это место. Это определённо была победа, так как Кэйа скрылся за дверью, вскоре возвращаясь с комплектом одежды, состоящей из простенькой рубашки и чёрных брюк с такими же чёрными сапогами. Удачно, но всё подошло Дилюку вполне неплохо, как по размеру, так и по виду. Неплохо. Рагнвиндр выходит из комнаты, где его уже ждёт мальчик, нетерпеливо постукивая носком ботинка о деревянный пол. — О, вы готовы? Тогда пойдём! Явно не интересуясь у Рагнвиндра о его личном пространстве, Кэйа хватает его за руку и очень настойчиво ведёт к выходу. — А, кстати, в городе чужих не очень любят, потому мы скажем всем, что вы мой двоюродный дядя, что приехал повидаться! Матушке я всё сам объясню! И да, если спросят, матушку зовут Мириэн, как мой дядя, вы должны же это знать. Отлично, тогда вопросов к нему точно не будет, раз он дальний родственник этого мальчика, что является местным жителем. — Тогда давай на «ты», раз мы с тобой «родственники». Мальчик оборачивается к нему и лучезарно улыбается. — Хорошо, дя-дя! Да уж, Дилюка аж передернуло от того, как это звучало. Как-то вот очень странно и непривычно. Ну ничего, они найдут мать Кэйи, и тогда Рагнвиндр с чистой совестью и выполненным долгом покинет это место, забыв про эту неловкую ситуацию. Кэйа шёл немного впереди, всё никак не отпуская его руку, и весело щебетал обо всём на свете, рассказывал про свою маму, про город, про то, как хотел бы ходить в школу, но обучение могут позволить себе только дети знатных семей, о том, как усердно он учится дома. В общем, много чего говорил, Дилюк даже успел снова подивиться тому, как он не устаёт болтать без умолку столько времени. Из-за деревьев показался городок, но даже с такого расстояния можно было услышать городской шум, суету, плач, напряжение и паника были практически осязаемы. Оно и неудивительно, Дилюк действительно перестарался и навёл шуму. Вампир старался не думать о последствиях, пусть и понимал, что бежать от этого — удел трусов. На его руках кровь невинных. Нужно быстрее разыскать маму мальчика и уходить, оставаться в этом месте, как оказалось, невыносимо. Кэйа удивлённо осматривается, пытаясь понять, к чему вся эта суета. Он был слишком добрым ребёнком, что бы осознать сразу причину такого поведения людей. — Почему они плачут? Что-то случилось? — Я… не знаю… Он знал. Конечно же знал, ведь был причиной всего того, что происходит сейчас. Ему не жаль тех ублюдков, однако из-за его неконтролируемой ярости погибли те, кто не должен был. Он отнял невинные жизни. Чем он тогда лучше тех охотников, что убили его отца? Вампир не верит людям, но не хочет бессмысленных жертв. Кэйа чуть хмурится, сильнее сжимая руку парня. Плохое предчувствие одолевает мальчика, но он не представляет, чем оно вызвано. — Все такие тревожные и напуганные… я ещё не видел их такими… Дилюк не знает, что ответить, не может подобрать слов. Он хочет сбежать. — Давай найдём твою маму и выясним. Кэйа коротко кивает, оглядываясь по сторонам. Замечая Кэйю, пожилая женщина, стоящая в компании таких же дам, что в сторонке тихо плакали, причитая на ужасное происшествие, жалостливо ахает и, подойдя к мальчику, зажимает рот рукой, едва сдерживая вновь выступившие слёзы. — Ах, Кэйа, детка, мне так жаль, так жаль… это просто ужасно, как же так могло произойти… бедный, бедный ребёнок… Мальчишка удивлённо смотрит на женщину, а сердце сковывает непонятным для него страхом. Почему его жалеют? Почему он бедный? Что случилось? — Тётушка Аннет, я не понимаю… Женщина только сдавленно всхлипывает, не зная, какие подобрать слова. — Бедный ребёнок, как ужасно… — тут она замечает Дилюка, застывшего на месте, словно в оцепенении, — Детка, кто этот человек?… Кэйа хочет ответов на свои вопросы но, глядя сначала на Дилюка, а потом на тётушку Аннет, решает ответить. — Это мой двоюродный дядя, он приехал к нам недавно, хотел увидеться с матушкой, но её не было дома. Тётушка, ты не знаешь, где она? Мальчик поднимает на неё взгляд, полный детской и невинной надежды, и женщине от этого становится ещё более горько. — Малыш, твоя мама… мертва… Вчера в город вторгся вампир, было много жертв… ох, какой ужас, какая трагедия… Кэйа крупно вздрагивает, словно его со спины ударили чем-то тяжёлым, смотрит неверяще. Это неправда, просто не может быть правдой. Мальчик отказывается в это верить. — Ты лжёшь… Женщина тихо всхлипывает, утирая глаза платочком, и обречённо качает головой, а после кивает в сторону столпотворения рыцарей, что с мрачными лицами вели подсчёт жертв. — Мне очень жаль… — Ты врёшь! Мама не могла умереть! Это всё неправда! Неправда! Слёзы кристальными бусинками льются из разноцветных глаз, ребёнок даже не думает их вытирать, он срывается с места в сторону тел, на ходу оттолкнув одного из рыцарей, оглядывая трупы, надеясь не увидеть тут такое родное лицо. Дилюк стоит, словно прирос к земле, а в глазах читается упрямое отрицание и ужас. Он и правда это сделал? Это был он? Он убил мать мальчика, что был к нему так добр? Это невозможно, просто невозможно. Дилюк не хотел верить в ужасную правду. Ирэн была права, он монстр. За своей жаждой мщения мужчина забыл о том, чему его всегда учил отец. Каждая жизнь ценна. И пусть ему не жаль было тех, на кого была направлена его месть, он считал и будет считать их смерть справедливой, но мама Кэйи не заслуживала смерти, она не была виновна, Кэйа не был виновен, а Рагнвиндр оставил его сиротой. Как теперь смотреть ребёнку в глаза? Поток мыслей и отвращения к себе прерывает всё та же женщина, что кладёт руку ему на плечо, слегка сжимая. — Прошу, позаботьтесь о нём… Возможно, вы единственный родственник, что у него остался… С этими словами она снова негромко всхлипывает, вытирая глаза, и возвращается к остальным. Позаботиться? Дилюк не имеет на это права. Не после того, как он собственными руками убил мать этого ребёнка. Он лишил того, кто впервые за долгое время был добр к нему, единственного родного человека. Но ноги сами несут его в сторону, где ровными рядами лежат тела убитых им людей. Дилюк ужаснулся тому, как их много. Взгляд тут же цепляется за маленькую одинокую фигурку, сидящую подле тела красивой женщины на вид лет тридцати пяти. Худые плечики трясутся в приступе неконтролируемых рыданий. — Мама…мамочка… не бросай меня, пожалуйста… ну пожалуйста… Тихие мольбы режут по сердцу вампира больнее, чем серебряный нож. Он медленно приближается к ребёнку и, пересилив себя, смотрит на женщину. Оказавшись ближе, Рагнвиндр узнает её. Это та самая женщина, что пыталась оттащить раненого с места бойни, но, опьяненный яростью, не видящий перед собой ничего, кроме багровых брызг крови, Дилюк не дал ей шанса уйти. Как он не заметил их схожесть? Черты лица, цвет волос… Наверное потому, что он старался выкинуть из головы образы, что являются напоминанием о том, что он действительно чудовище. Рагнвиндр просто не хотел помнить их лица, перекошенные от ужаса. А она ждала ребёнка… — Кэйа… Имя мальчика срывается с уст, и Дилюк тут же проклинает себя за это. Он не имеет права. Он должен исчезнуть отсюда и никогда не попадаться Кэйе на глаза. Но мальчик оборачивается, глядя на Рагнвиндра заплаканными глазами так, словно он единственное, что у него осталось. Кэйа поднимается на ноги и, пошатнувшись, почти падает, но Дилюк успевает подхватить ребёнка, осознавая, какой же тот лёгкий, определённо меньше своих сверстников. Кэйа задушено всхлипывает, обвивая руками шею вампира, и утыкается лбом в его плечо. Рагнвиндру ничего не остаётся, кроме как подхватить ребёнка на руки, прижимая маленькое тельце к себе. Он вернёт его домой и уйдёт. Именно так он и сделает. Рагнвиндр не в состоянии больше тут оставаться. Не не должен тут оставаться. Кэйа тем временем только крепче сжимает рубашку на его спине, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. — Дилюк…Дилюк, прошу, пошли домой…