Make it right

      Когда твоя жизнь настолько наполнена разного рода опасными ситуациями, ты невольно привыкаешь к нахождению на грани жизни и смерти.       Ох, ну да, очередной злодей попытался убить тебя — что ж, обычный вторник.       Тебя вновь похитили и пытаются завербовать? Ах да, каждый третий четверг месяца такое происходит. Уже даже не удивляет.       Поначалу, конечно, у тебя вся жизнь перед глазами проносится: ты видишь свои первые шаги, улыбку матери, вспоминаешь свою первую пятёрку по математике и первую двойку за поведение. А ещё богу молишься, даже если не веришь в него, — хоть бы пронесло, хоть бы кто спасти успел.       Но так трястись за свою жизнь в конце концов надоедает, и ты просто тяжело вздыхаешь, мечтая, чтобы это всё поскорее закончилось. Убьёт или нет — плевать уже, просто уберите с глаз моих этого злодея, а из головы — короткометражку про мою жизнь.       Единственное, что у тебя не атрофируется — беспокойство за тех, кто тебе дорог. Даже если вы особо не общаетесь, даже если ваши взаимоотношения нельзя назвать дружескими, ты будешь беспокоиться за них каждый раз, как в первый.       И тут уже нет никакой короткометражки про то, как вы пару лет назад качались на качелях и обсуждали мангу. Есть только страх и пульсирующее «я должен успеть, должен спасти, я обязан спасти!» в голове.       Изуку, честно, уже привык наблюдать за тем, как его пытаются убить, но впервые он видит, как на этой тонкой грани между жизнью и смертью находится тот, кем он дорожит.       Впервые рука Шигараки заносится не над ним, а над Бакуго, и бьющаяся о стенки черепа мысль «я обязан успеть» разбивается о жестокую реальность.       Разбивается и рассыпается пеплом. Прямо как и сам Кацуки, не успевший среагировать вовремя.       Поразительно.       Не успел.       Шок от увиденного заставляет замереть на месте, пелена с глаз спадает, и Изуку видит: рядом с ним только что упала на колени Ашидо, кажется, закричав. Он не слышит — в ушах стоит звон не то от взрыва, устроенного злодеями, не то от осознания того, что только что произошло.       Айзава тоже что-то кричит и рвётся в бой. Знает, что спасти ученика, так не вовремя подвернувшегося под руку злодея, уже не удастся.       Он несётся не спасать. Он несётся мстить.       За ним спешат и другие ученики, уже успевшие сообразить, что стоять на одном месте в такой ситуации точно не следует. Вот Киришима, напрочь забывшись, бежит в самую гущу событий. За ним следует Каминари.       Изуку тоже старается не отставать. Он никогда не думал, что сможет убить кого-то, но сейчас знает: убьёт. Если потребуется — убьёт без раздумий.       Он успевает лишь занести кулак над злодеем, прежде чем слышит раздражающую трель будильника. Сейчас она не бесит, не вынуждает кинуть телефон в стену и, отвернувшись к стенке, спать дальше. Сейчас она — спасение, позволяющее выдохнуть спокойнее после ужасно реалистичного кошмара.       Мидория дышит тяжело и часто — даже в глазах темнеет, садится на кровати, выпутываясь из одеяла, и пытается осознать, что всё это было обычным сном.       Кошмары — дело привычное, когда находишься в постоянном стрессе. Изуку привык терять близких в своих снах, но всё равно каждый раз отходит от них по несколько часов, упорно убеждая себя в том, что в реальности такое ни за что не произойдёт.       Деку почему-то повторяет те же самые действия, что были во сне. Он всё помнит досконально.       Вот он заходит в класс, где Ашидо и Джиро о чём-то мило щебечут, а следом за ним входят лениво переругивающиеся Киришима и Каминари.       Вот появляется Сущий Мик, ознаменовывая начало урока.       Изуку не может сконцентрироваться на том, что говорит учитель, — его тревожит мысль о том, что всё это он уже слышал. Словно тот сон и не был сном вовсе, словно кто-то (может, Всевышний?) отмотал время вспять, чтобы на этот раз он точно успел.       Звучит, как бред сумасшедшего. Мидория просто переутомился, перенервничал, вот и чудится всякое.       От этих пугающих мыслей удаётся отвлечься, когда на перемене к нему подходят Урарака и Иида. С ними спокойно. С ними весело.       С ними получается не думать о предстоящей тренировке и хоть ненадолго себя отпустить, пускай Очако порой и замечает, что Изуку какой-то слишком уж замученный.       — Всё в порядке, — в такие моменты отвечает он со слабой улыбкой на губах, — я просто не выспался.       И ему верят. А Деку кусает губы, думая — рассказать ли?       Может, стоит напрямую объяснить ситуацию Кацуки? Мол, будь осторожен, Каччан, ты сегодня умрёшь, я во сне видел, ага.       Да уж, за такое точно можно получить по лицу и вдобавок пару ласковых в свою сторону.       На тренировке Изуку глядит в оба. Айзава апатично рассказывает ребятам о мерах предосторожности и настоятельно просит не поубивать друг друга, почему-то косясь на Бакуго.       Кацуки хмыкает, отводя взгляд и делая вид, что он вообще не при делах. Что вы, сэнсей, да я же тут самый мирный, даже не покалечу никого нарочно. Разойтись на отведённые им территории ребята не успевают — слышится взрыв, а следом чей-то торжествующий возглас.       Шигараки. И вся его компания. Прямо здесь, в тренировочном зале Юуэй. Всё ровно так же, как и было во сне.       Изуку срывается с места — знает, что будет дальше, знает, что сейчас ему со всех ног нестись надо, иначе точно не успеет.       И вновь наблюдает ту же самую картину: Бакуго рассыпается, даже не успев возмутиться. Ашидо снова падает на колени, Айзава снова несётся, а за ним — ещё несколько учеников.       Мидория начинает задыхаться.       И вновь просыпается, задыхаясь уже в своей постели в общежитии. Жадно хватает ртом воздух, вскакивая с кровати, и в безудержной панике проверяет дату и время на телефоне.       Всё то же самое, что и два раза подряд. Та же дата, то же время, та же надоедливо яркая картинка на экране блокировки. На ней Всемогущий победоносно улыбается, и сейчас эта улыбка не создаёт никакого тепла в грудной клетке. Почему-то становится тошно.       Изуку покидает свою комнату, уже зная, кого встретит по пути в ванную. Зная, что скажет Тодороки во время завтрака. Зная, над какой глупой шуткой Минеты тихонько посмеётся Асуи во время второго урока.       Он знает абсолютно всё, и от этого внутри всё холодеет.       — Изуку, ты сегодня какой-то совсем замученный, — заботливо замечает Урарака, на всякий случай прикладывая ладонь ко лбу Деку, — ты не заболел?       — Просто не выспался, — Мидория говорит совсем тихо — сил на болтовню нет никаких. Желания, в принципе, тоже.       Нужно что-то делать. Нужен план.       Нужно спасти Бакуго любой ценой. Даже…       Изуку почему-то улыбается. Как-то истерически, маниакально, словно задумал что-то совсем неладное.       — Они нападают спустя примерно пять минут после начала тренировки, значит, мне в это время нужно быть рядом с Каччаном…       Мидория в своей привычной манере размышляет вслух. Бормочет совсем тихонечко, словно опасаясь, что кто-то прознает о его плане и не позволит его осуществить. Урарака смотрит обеспокоенно.       — Изуку?       — …времени на раздумья совсем не будет, нужно действовать сразу, иначе снова не успею…       — Изуку, чего ты там бормочешь опять?       — …я должен успеть оттолкнуть его. Если повезёт, может, и сам атаковать успею, но это вряд ли…       — Деку!       Закончить свою мысль Мидория не успевает — ему прилетает подзатыльник от встревоженной Урараки.       — Ты меня пугаешь! — возмущается она, сдвинув брови к переносице, и ласково гладит Изуку по голове. — Прости. Сильно ударила?       — Нет-нет, всё в порядке, — Деку мотает головой, выдыхая. Губы снова трогает маниакальная улыбка.       Он точно знает, что сегодня пожертвует собой ради спасения того, кто его, возможно, за содеянное возненавидит.       Возможно, ему самую малость страшно.       Снова лекция о мерах предосторожности от Айзавы, снова это ленивое, но строгое «друг друга только не поубивайте, пожалуйста».       Снова взрыв и возглас Шигараки.       Изуку оказывается рядом прежде, чем кто-либо успевает понять, остановить. Отталкивает Кацуки, мысленно перед ним извинившись.       Знает, что не простит. Знает, что Бакуго будет ругать его, на чём свет стоит, но…       Это будет уже посмертно.       Умирать от рук главаря Лиги злодеев, оказывается, не больно.       Только страшно до дрожи в рассыпающихся в пепел коленях.       — Чёртов придурок! — только и слышит Изуку перед тем, как всё погружается во мрак.       Темнота рассеивается со звоном будильника.       Нормальный человек на месте Мидории, наверное, начал бы панически себя ощупывать, чтобы точно убедиться в том, что жив, что всё произошедшее было лишь кошмарным сном.       Изуку же тяжело вздыхает, накрывая голову подушкой в попытках спрятаться от надоедливого жужжания над ухом, и вновь погружается в размышления.       Ему точно дают ещё один шанс (который там уже по счёту?) сделать всё идеально. И того, кто ему этот шанс даёт, явно не устраивает ни смерть Бакуго, ни смерть самого Изуку.       И что в таком случае прикажете делать? Не подходить же к Кацуки со словами: «Каччан, ты сегодня умрёшь. Или я умру — тут уж как пойдёт. Так что, пожалуйста, не иди сегодня на тренировку, там точно ничего хорошего не будет».       Вариант хороший только в случае, если очень хочется получить по лицу.       Мидория не слушает учителей. Всё то, что говорили Сущий Мик и Айзава, он уже слышал несколько раз и успел выучить назубок.       Он думает, думает, думает, на этот раз всё-таки не решаясь размышлять вслух: подзатыльники Урараки, конечно, вовсе не болезненные, но тревожить её не хочется совсем.       Изуку решает немного обнаглеть.       — Каччан, есть разговор.       Бакуго смеряет незваного гостя, без спросу вломившегося в его комнату, не то удивлённым, не то раздражённым взглядом. Настолько поражается подобной наглости, что даже слов не находит, — смотрит молча, видимо, пытаясь осознать, что вообще происходит.       — Тебе нельзя сегодня идти на тренировку.       Брови Кацуки в ещё большем удивлении взмывают вверх, а затем в недоумении сдвигаются к переносице.       — Это с какого хера?       — Просто нельзя, — выдыхает Изуку, запоздало осознавая, что разговорами Бакуго уж точно не остановишь. — Поверь мне.       Кацуки молчит, хлопая глазами. Он обычно за словом в карман не лезет, но сейчас и впрямь не знает, что ответить.       — Если уж выдаёшь нечто подобное — потрудись объяснить, — Бакуго скрещивает руки на груди, требовательно глядя на собеседника. — Слушать я тебя, конечно, не собираюсь, но мне сейчас реально интересно чё у тебя в башке творится. Мидория тяжело вздыхает. Да, сегодня он точно получит по лицу.       — Ты умрёшь.       — Прикольно, — Кацуки почему-то усмехается, но как-то нервно, раздражённо. Ни капельки не верит — это и дураку понятно. — А с хера ли я умру, позволь узнать?       Сказал «а» — говори и «б», думается Изуку, раз уж начал, придётся выложить всё.       — Я видел, как ты умрёшь, — он начинает сбивчиво тараторить, чтобы успеть рассказать всё до тех пор, пока Бакуго окончательно не разозлится. — Ты дважды умер у меня во сне, но это вообще не сны были, понимаешь? Я этот день переживаю уже в четвёртый раз, я знаю всё, что произойдёт сегодня. На Юуэй сегодня нападёт Лига. Тебя убьёт Шигараки, Каччан. Тебе нельзя туда идти.       — У тебя совсем кукуха едет, — Кацуки почему-то лишь устало выдыхает, — иди отлежись, а? И не лезь к нормальным людям со своим бредом.       — Это не бред, Каччан!       — Закрой рот, — холодно отрезает Бакуго, нахмурившись. — Я не собираюсь выслушивать всю эту твою хрень про сны, про Лигу и всё тому подобное. И уж тем более не собираюсь пропускать тренировку только из-за того, что ты почему-то уверен в том, что этот кретин с рукой на морде меня грохнет.       — Останься сегодня в комнате, — Изуку говорит уже чуточку спокойнее, — иначе…       — Иначе что? — обрывает его Кацуки на полуслове, усмехнувшись. — Остановишь меня силой, а? Смелости-то хватит?       — Именно, Каччан, я остановлю тебя силой, — по ладоням Мидории начинают бегать зелёные искры. Бакуго смеётся.       — Ну ты и идиот, — он качает головой и тоже активирует причуду, готовясь к лёгкой битве. — Давно по роже не получал?       Изуку думает о том, что лучше и впрямь несколько раз получит по лицу, чем позволит Кацуки умереть вновь.       Завязывается драка, и Бакуго, очевидно, бьётся вполсилы, даже не используя причуду, активированную, видимо, лишь для того, чтобы запугать Деку.       Спустя несколько минут Кацуки, к своему удивлению, оказывается прижатым к полу. Запыхавшийся Мидория над ним смотрит грозно, сдаваться уж точно не собирается.       — Прекрати, — сквозь стиснутые зубы рычит Бакуго, рывком меняет положение, уже весом своего тела прижимая к полу Деку. — Это ни хрена не смешно.       — Никто и не смеётся, Каччан, — Изуку пытается перевести дыхание, неотрывно глядя на Кацуки, словно уверенный в том, что тот сейчас точно сорвётся с места и понесётся на эту злосчастную тренировку. Этого допустить нельзя. — Я же сказал, я остановлю тебя. Любой ценой.       — Любой ценой? — Бакуго хмыкает, вскинув бровь. — Может, тогда сам меня убьёшь? Сдохнуть от твоей руки, возможно, будет даже не так обидно, как от руки того урода с грязной башкой.       — Ты идиот, Каччан.       — Чё ты вякнул? — Кацуки снова начинает злиться, но почему-то не бьёт, несмотря на то, что положение вполне удобное. — Совсем обнаглел?       — Я тебя тут спасти пытаюсь, пойми это наконец! — Мидория кричит, чувствуя, что ещё немного и точно расплачется от безысходности.       Может, просто вырубить его? Перестать пытаться достучаться словами и всё-таки достучаться кулаком по голове?       За такое Деку точно очень сильно влетит, но не сейчас.       И уж лучше снова подраться с Бакуго, чем в очередной раз увидеть его смерть и пережить этот безумный день вновь.       В голове что-то щёлкает.       Идея настолько идиотская, что словами не опишешь, но Изуку почему-то очень веселит мысль о том, что после этого он сможет в очередной раз отмотать время вспять.       Терять уже попросту нечего.       Всё происходит за одно мгновение: Мидория устраивает ладонь на затылке Кацуки и рывком притягивает его к себе, впиваясь в губы поцелуем. Держит крепко, не позволяя отстраниться.       Знает, что его ударят. Ударят сильно. Возможно, даже сломают нос.       Бакуго что-то мычит в этот недопоцелуй и всё же вырывается. Смотрит ошалело, но почему-то не бьёт. Наверное, настолько сильно удивлён, что даже не знает, как отреагировать.       — Ты вот это имел в виду под своим «остановлю тебя любой ценой»?       — Ну… наверное?       — Ну ты и идиот.       На этот раз Кацуки целует Изуку уже сам, почему-то вцепившись пальцами в его плечо. Деку напрочь теряется, пытаясь понять, что делать теперь.       Но всё же умудряется более или менее расслабиться, отвечая на поцелуй.       Получилось.       Взрыв, раздавшийся в тренировочном зале академии, слышен даже в общежитии, и       Бакуго, испугавшись резкого звука, падает на пол.       — Началось, — выдыхает Изуку обеспокоенно, смотря то на Кацуки, то на окно. Бакуго часто моргает.       — Так Лига чё, реально к нам на тренировку припёрлась? — наконец произносит он, нахмурившись. — Ты чё, реально всю эту муть несколько раз пережил?       — А я о чём тебе тут говорил! — восклицает Мидория, стукнув кулаком по полу, и пальцем указывает на окно. — Сейчас ты уже должен быть мёртв!       — Охренеть, — на грани слышимости произносит Кацуки и резко вскакивает с места.       — Поднимай жопу, пошли нашим помогать! Если я уже должен был сдохнуть, но не сдох, значит, и не сдохну уже, так что пошли!       — Каччан, это плохая идея…       — И что ты предлагаешь? Тут отсиживаться? Вот это — реально плохая идея. Пошли, кому говорю!       Изуку не успевает ничего ответить — его тут же хватают за руку и тащат к выходу из комнаты. Сейчас он знает точно, что на этот раз Бакуго внезапными поцелуями уже не остановишь.       Приходится бежать следом за ним, мысленно молясь всем, кому только можно, чтобы ситуация не повторилась вновь.       — Я к Шигараки и близко не подойду, честно, — произносит Кацуки, словно прочитав мысли Деку. — Я не собираюсь снова подыхать у тебя на глазах.       Может, хотя бы в этот раз всё закончится хорошо?