Чёрно-белый и жёлтый

— Цунаде-сама. — Сай улыбается. — Это бред. На переносице Хокаге залегает грозная складка. Её потемневший карий взгляд жжёт едкую улыбку парня. Во имя безопасности Шизуне благоразумно покидает кабинет, наперебой стуча короткими каблуками и затыкая давящуюся хрюканьем свинью. Сакура, вздрогнув, медленно поворачивается, вонзает в друга глаза (цвет обугленной травы). Комкает юбку. Ни один из этих взоров не раскалывает его улыбки, Сай напрягает щёки сильней. — Прости? — сдержанная грубость, Цунаде наваливается на скрипнувший стул. Тихо вздохнув, Сакура шёпотом велит Саю молчать. — Это бред, — повторяет Сай с улыбкой. — Вызывать Наруто на каждое опасное задание и возлагать на него всю ответственность за безопасность деревни, когда эту ответственность должны нести вы. Сакура охает и вздрагивает в губах, чтобы поспешно извиниться не за свою резкость, как зрелая женщина, смахнув пшеничный хвост за спину, пресекает её поднятой рукой. — Продолжай. — Наруто такой же, как и все мы. Он наш ровесник. Но несёт ношу даже больше, чем вы. — Ты ничего не знаешь о Цунаде-сама, — самовольно встревает Сакура, согнув брови и губы в раздражении. Хокаге стреляет в неё секундным вниманием и тут же возвращает его на улыбающегося парня. — Деревне всегда будет угрожать опасность, мы должны учиться справляться своими силами и не скидывать всё на одного Наруто. Мы должны его беречь, а не наоборот. — Говоришь как старейшины, — фыркает Цунаде, отворачиваясь к окну, чтобы не показать своей задумчивости. — Не могу знать, что говорят старейшины, но лично я говорю это потому, что Наруто может сломаться. — Опускаются уголки бледных губ, голос заливается жидким расплавленным золотом. — Он уже ломается, а мы всё продолжаем напирать. Он ребёнок. — В войну дети и на первые линии фронта выходят, погибая пачками. — Цунаде стаскивает зубы, но неопределённо ведёт рукой в воздухе. Вид на Коноху с окон резиденции демонстрирует, как мирно снуют туда-сюда простые жители, таская грузные пакеты с продуктами и приветливо здороваясь со знакомыми по пути. — Как ученик Данзо, ты-то это понимаешь. — Таков закон, но лично вас это устраивает? — Сай игнорирует положенную на плечо ладонь подруги — тяжёлую, но аккуратную. — Ладно. Отправитесь на это задание вдвоём, без него. — Но Цунаде-сама! — Стол шатается от эмоционального выпада Харуно. — Это же Акацуки! — Акацуки, которые охотятся за Наруто, — подтверждает Цунаде устало, прокручиваясь на стуле вновь к подопечным лицом. — Пусть тренируется в неведении, а вы поскорей отправляйтесь на подмогу Ино-Шика-Чо. Ничего не остаётся, кроме как вымолвить синхронное «хай» и скользнуть за двери. Оставаясь наедине сама с собой, Цунаде до покраснений массирует виски. Мальчонка прав. Наверное. Разница в словах старейшин и Сая, если присмотреться, есть. Старейшины хотят Наруто в деревне запереть, присвоить себе, спрятать как секретное оружие. Сай хочет Наруто дать отдохнуть. Какузу и Хидан оказываются успешно поверженными. За Хидана в ответе Шикамару, что теперь не выпускает незажённой сигареты из зубов, за Какузу — Какаши, приподнявший-таки во время сражения хитай и расщепивший бессмертного при помощи мангекё.

* * *

Кусочек угля водит по бумаге размашистыми штрихами, отпечатывается на ребре белой ладони помазанным чёрным. Портрет розоволосой девушки под рябью кроны рождается прямо на руках. — Мне нравится тебя рисовать, — между делом признаётся Сай, не теряя концентрации. Сакура шмыгает носом — рефлекс на смущение. Невзирая на нечеловеческую жару, застоявшуюся в спёртом воздухе, Наруто продолжает тяжело тренироваться на поле, разодетый по пояс. Прилипшие на поту ко лбу волосы (лоб у Узумаки из-за почти постоянного прикрытия хитаем являет собою осветлённый прямоугольник), золотисто-загорелая кожа, оформленные мускулы спины, светлая тонкая дорожка от пупка к оранжевым штанам... Сай боковым зрением запоминает, откладывает в мозгу для домашней зарисовки. Нет, он не стыдится нарисовать Наруто таким здесь и сейчас. Просто дома лучше сосредотачиваться, а именно эту картину он хочет довести до идеала и, возможно, даже как-то назвать. — Переживаешь? — замечает Сакура. На второй час статичного сидения она держится удивительно стойко. Тренировки по кропотливому контролю чакры дают свои плоды даже в позировании. — Просто смотрю, — поджимая чуть губы в старательном прорисовывании черт, отвечает Сай обыкновенно честно. При всей фальшивости улыбки никогда не лжёт. Сакура не перестаёт даваться диву. — Но ему бы не помешало больше отдыхать. — Ты уже уговаривал капитана Ямато снизить интенсивность этих тренировок, — говорит Сакура, прислушиваясь к отдалённому шуму искусственного водопада. — Ему пришлось разыгрывать перед Какаши-сенсеем целый спектакль и позориться, что не хватает выдержки присматривать за Наруто столько часов. — Зато у всех разгладились мешки под глазами. Последний взмах. Протягивает получившуюся работу сокоманднице, вполуха слушая искренние комплименты и благодарности. — Меньше бы клонов использовал, он едва на ногах держится... — размышляет себе под нос Сай, падая на дерево. Сакура понимающе молчит, наконец-то меняет позу, нежится в теньке. — Ты слишком много о нём думаешь. Недооцениваешь, — говорит она, разглядывая колеблющуюся листву, разрезанную лучами солнца. — А ты переоцениваешь, как и все остальные. — Сай, — ожесточается она. — Наруто силён. И морально, и физически. Мы должны верить в него, чтобы он верил в себя. Мы должны верить в него, чтобы спасти мир. — Я знаю, что он был ненавидим всей деревней и даже тобой когда-то, но не обесценивал себя и тогда. Не думаю, что ему нужна наша поддержка, чтобы идти вперёд. Равнодушный тон парня не вяжется с тем, насколько осмысленно и глубоко внутри болезненно он повествует. А Сакура против воли задумывается, перекидывая камешек из одной руки в другую. — Поэтому нам логичнее делать обратное и останавливать его в те моменты, когда он перегибает палку. — Останавливать Наруто? — немного нервно вырывается у Сакуры. — Разве это возможно? — Не скажу наверняка, но непохоже, чтобы кто-то всерьёз пытался сделать это, — парирует Сай, щурясь от уколовшей сетчатку солнечной полосы. Его слова столь уверенны, что кажутся Харуно кристальной правдой. Анализирует, теребя зубами нижнюю губу и гладя рисунок. Смотрит на себя на бумаге, красивую, нежную, целеустремлённую да спрашивает: «А права ли ты?». Действительно, пытались ли они? Пыталась ли она? Нужно ли (было) пытаться? — Печёшься о нём, как мамочка. Не думаю, что ему бы это... — У него не было матери, Сакура. Думаю, ему бы наоборот понравилось это. Она жмурится и винит себя за неосторожное слово. Смотрит из-под опущенных пристыженно век и думает, что Сай всё-таки хороший друг. А Наруто и не знает этого, потому что Сай обучен действовать в тени.