Чёрно-белый и жёлтый

В одолженной у Какаши-сенсея книге наглядно описывалось, как проходит хорошее первое свидание (и даже то, что следует ночью после него), но там не было ни строчки про то, что это очень, очень неловко. Во-первых, приглашение. По совету Ино Сай каллиграфически выводит на сложенном вдвое листке время и место, для понятливости набрасывая рядом профиль Наруто и на сгиб листка укладывая «романтичную» ромашку. Подкидывает в карман Наруто походя, но тот не приходит. Тот, видимо, не разбирает свои вещи, не проверяет карманы и не стирает штаны. Спустя ещё несколько тщетных попыток Сай несвойственно для себя теряет терпение, стучит в окно Узумаки ни свет ни заря и ставит постфактум. Наполовину спящий, Наруто соглашается на свидание, лишь бы ему выделили ещё пять минут на сон. Проснувшись и забыв, не приходит. В конце концов, голодный до сопернического духа Наруто проигрывает ему свидание в джанкен, и они обходят вечернюю Коноху в жутком молчании, притираясь плечами, чтобы не потерять друг друга в нескончаемом потоке людей. Сай выхватывает его за рукав к детскому прилавку, без проса оплачивает двойное мороженое синего цвета, разламывает спасение от летней духоты и протягивает половинку Наруто. — Это что? — Блондин мигает, вертя мороженое на палочке, как будто первый раз в жизни. — Знак внимания. Наруто пялится круглыми, такими же синими глазами с минуту. Сай беспристрастно выдерживает зрительный контакт. Мороженое начинает растапливаться, липким и холодным стекает по пальцам. Прохожие идут по своим делам, создают фоновый шум шаркающими шагами и эмоциональными переговорами, заполняют паузу. — Пойдём. — Едва не героически нахмурившись, Наруто суёт мороженое за щеку и тянет Сая на себя. Обхватывает только самые кончики его пальцев и, поняв, сколько в этом жесте пробивается неуверенности, сжимает до боли, чтобы внушить и себе, и ему, что всё под контролем. На резком повороте мороженое Сая надламывается и отломившейся верхушкой угождает в песок. Никто из них этого не замечает. Скоро они оказываются на открытой крыше, где свежо пахнут и пушатся деревья. Садится солнце, Наруто и Сай садятся на нагретый бетонный пласт. Подобранный торопливым ходом, Сай восстанавливает дыхание, а Наруто впитывает соки морозной сладости, чтобы ничего не говорить. Странно, что этот болтливый парень не может придумать ни одного повода для диалога сейчас. С Саем он, например, привык браниться или молча сидеть плечом к плечу. Ходить на свидание он ни с кем не привыкал вообще. — Зачем нужно было так торопиться? — интересуется Сай. Не удосуживаются сделать вид, что просто садится поудобнее, чтобы быть поближе, — в противоположность не скрывая, резко прижимается бедром. Наруто давится, от неловкости измазывается в мороженом и утирается рукавом, чтобы успеть придумать ответ. — Хотел успеть на закат, 'ттебайо. Вид отсюда взаправду хорош. Небо измазано оранжевыми проплешинами и розовыми перьями облаков. Тёплые отсветы ложатся на извилистые формы деревни, поцеловывают крыши, подсвечивают протянутые от дома к дому провода. Картина временного мира. Но Сай смотрит не на неё, Сай смотрит на Наруто, скрывшего, что пришёл сюда с целью остаться наедине. Обычно Узумаки любит прогуляться в сердце толпы, рассмотреть жителей любимой деревни, собирая их узнавающие, но не отвращённые взгляды. В этот раз отчего-то иначе. Удобно кушать, чтобы не говорить, но потеющий почему-то больше рутинного Сай оставшуюся половину своего мороженого съедает быстро. Без стыда смотрит, как Наруто лижет собственное — не кусает по причине чувствительности зубов. — Чего тебе? — слабо вспыливает Наруто, чувствуя, как претворяются в жизнь горячие пятна на щеках; пожалуй, отражение неба. — Ещё хочу. — Чего хочешь? — Наруто отводит палочку и настороженно отклоняется. — Мороженое, — поясняет, слащаво улыбаясь, Сай. Стараясь не соприкасаться пальцами и не выдать нервной влаги на руках, Узумаки делится. — Не улыбайся так при мне. Сай не притворяется, что не понимает. Берёт мороженое и откусывает добрую треть — специально, чтобы услышать: — Сай, чёрт бы тебя!.. Я немножко дал! — Это я купил. — Сдерживая настоящую улыбку, передаёт угощение обратно, задирает голову. — И отдал мне! Что, делиться не учили, 'ттебайо?! — Не учили. С опорой на вытянутые руки позади себя и задранной головой Сай вдруг смотрит на Наруто с этого странного ракурса. Быть может, виной именно он, ракурс, но неизъяснимая нежность отсвечивается в его глазах. Наруто тушуется, бормоча, что научит, и так они передают мороженое по очереди. Не думают — всеми силами не думают, — как общая слюна сверкает на тающем синем, покрытом крошками льда. Потихоньку завязывается беседа, размеренная, но не шибко формальная. Узумаки рассказывает, что с этим местом его познакомили как-то давно Шикамару и Чоджи. Здесь те двое с детства проводят время вместе, ленно наблюдая облака и шурша пачками чипсов. — Они так долго дружат? — Угу, лучшие друзья. С улыбкой Наруто передаёт мороженое. Мгновенный контакт с чужими пальцами. Заводя за спину, Наруто сжимает кулак, сохраняя это ощущение подольше. — Мы тоже сидим здесь, делимся едой, смотрим на небо, значит, и мы? — Что мы?.. — Лучшие друзья. Застывая, Узумаки глядит на губы Сая, липнущие к мороженому. Глядит на них и определяется с ответом недолго: — Нет. Сай не кажется расстроенным, однако тонкие брови сползают на переносицу. — Для нас, надеюсь, есть другое понятие, — погодя, договаривает Узумаки. На какое-то время воцаряется вполне комфортная тишина, за исключением шёпота веток и деревенского гула. Некая глубокая мысль гуляет по лицу Наруто, ненадолго задерживается в сжатых губах и уносится ветром, пока губы эти с трудом размыкаются и обхватывают мороженое кольцом, а язык сладко лижет один из любимых, по-особенному дорогих и ценных на воспоминания вкусов. Постороннее внимание замечается поздно. Лихо поднимается румянец на шрамы щёк. — Чё смотришь так?.. — сглатывает. — Представляю, как ты сосё... Наруто успевает закрыть ему рот рукой и спрятаться от неловкости в сгибе локтя. — Тут лучше было соврать. Сай чуть двигает губами по липким пальцам, прислонённым к его рту, собирая по ним растаявшее мороженое. Наруто ест очень неаккуратно: губы, подбородок, пальцы — всё в синем. Щёки — в красном. Узумаки одёргивает руку, вытирает о штаны, мотает головой. Вечно растрёпанные волосы его пуще золотятся в свете солнца, навостряются иглами, как в защите от беды. — Я сделал что-то не то? — Сай прикусывает изнутри язык. Отсаживается, жмурится Наруто, словно ведя внутреннюю борьбу и проигрывая. Избавленному от предрассудков, Саю проще: он не видит проблематики их связи, он знает изначально, к какому полу его влечёт, и не особо скрывает этого в шутках, как не скрывает ничего. Но Наруто, как казалось всегда, нравится Сакура, а он сидит сейчас здесь, с ним, ковыряет кору ближайшего дерева, розовеет под закат и ведёт себя притихши, не как Узумаки от слова совсем. Много времени потребуется на принятие. — Ты нравишься мне, — говорит Сай, потому что хочет это сказать, и не звучит ни отчаянно, ни жалобно, ни требовательно. Без ожиданий и ставок услышать о взаимности. Просто говорит. — Нравлюсь? — Наруто в последний раз присасывается к мороженому и выкидывает деревянную палочку в дальний переулок, замахиваясь со свистом ветра. Звучит как-то пусто. — Как нравлюсь?.. — Как? — мычит непонятливо Сай. — Вот здесь, — повинуясь внезапному желанию, граничащему с потребностью, указывает на лоб Наруто, защищённый протектором, да постукивает пару раз для убедительности. — Здесь, — ведёт пальцем в коже перчаток ниже, ощутимо давит на сердце под чёрно-оранжевой кофтой, ищет запальчивый пульс. — И здесь... — не меняясь в лице, ведёт ещё ниже, по животу и дальше, к... — Понял я, понял! — Наруто импульсивно перехватывает его руку, давясь плотным воздухом. Смотрит на их коряво сплетённые пальцы, несмело подымает взгляд. — Снимешь? Сай один раз взмахивает ресницами, броско оглядывает округу, всматривается в него пристально. — Не здесь же. — Я не про это! — замученно стонет Наруто и, ворча, что просить без толку, накладывает вторую ладонь поверх переплетения их рук. Подцепляет перчатку на краю указательного, тянет, снимает. Откладывает себе на колено. Контраст. Нежная благодаря защите перчаток кожа художника даже при ежедневном солнцепёке лета не поджаривается на хоть пару оттенков темней, оставаясь в цвете снега. Вытянутые пальцы, ухоженные пластины ногтей, окружённые венами сухожилия. Смазанные чернила на пястных костях. Руки спасителя мира широки в обхвате запястья, чуть потёрты и красны на костяшках. Тёмная бронзовая кожа, притягивающая солнечные лучи ровным тёплым загаром. Долгая линия жизни, пересекающая всю ладонь. Родинка на подушке большого пальца. Контрасты, дополняющие друг друга в соединении. Наруто часто моргает и не может распознать, когда сделал это — когда поцеловал тыльную сторону свободной ладони Сая, подогнув её в пальцах, как экспонат. Ещё раз, ещё один секундный раз сухо мажет губами по гребню костяшек вправо-влево, пока позволено делать глупости. Он мастер в совершении глупостей, и это лучшая из них. Когда руки каждого начинают потеть, приходится разъединиться, разорвать гармоничный контраст и послать клона за ещё одним двойным мороженым, уже красным, чтобы заесть возобновившееся смущение. Тоже двойное. Не то спокойно молчат, не то неуютно — разобраться не в силах никто. На губах остывает вкус неожиданно шершавой тонкой кожи, пахнущей женским кремом. Если попробовать губы Сая, на них тоже будет какой-нибудь блеск? Узумаки встряхивает головой и ложится на спину, лишь бы спрятать в тени деревьев не сходящую никак улыбку. На Сая посматривать и стыдно, и по-ребячески хорошо. Не прочесть ни единой мысли по кукольной мимике, но теребить вторую перчатку в явном желании снять и её — знак чёткий. Красное не такое вкусное, по мнению Наруто, но когда Сай, словно очнувшись, принимает ту же позу, ложась на спину поблизости, оно становится многократно вкуснее. Тень граничит на их бёдрах, всё то, что ниже, беспощадно прогревает опаздывающим закатом. Дует ветер как будто нехотя, срывает пару насыщенно-зелёных листков и в круговороте опускает им в ноги. Лают собаки в каком-то квартале, висят нагромождения тяжёлых электрических проводов. — Мне кажется, твоё темнее, — ни с того ни с сего заговаривает Сай, кивая на мороженое Наруто. — Другой вкус? — Да вроде одинаковое, — беззаботно облизывает замороженный сок Узумаки. — Вишня. Может, из-за света тебе так кажется. — Или ты меня обманываешь. Сай самозабвенно перекатывается на бок, становясь чуть-чуть ближе. — Чего-чего?! С какого- — Дай проверю. Он прильнул. Дыхание спёрло. Мороженое, совсем близкое к лицу Наруто, легко накренилось в сторону, стоило ещё более яркому розовому языку Сая небрежно лизнуть, непошло чмокая, крупицы льда. Задрожало одеяло ресниц — сомкнулись веки; сковались конечности. Лица близко, но не совсем. Между ними мороженое — тающее, спелое, слюнявое. Нагло дрожащее, как и руки Наруто, держащие его. — Ну как? В вопросе нет толком звука, сплошное движение его губ. Если бы Сай сквозь мелкую щель спущенных век не смотрел только на них, не раскусил бы смысла, но так и не соизволил ответить. Качнулся ягодный лёд, Наруто зализал то место, которое тягучие мгновения назад опробовал Сай. Кончик языка прошёлся по всей длине, собирая вязкий подтёк, неуклюже приставший к подбородку и даже шее. Наконец, они мучительно медленно склоняются, чтобы лизнуть мороженое одновременно с двух сторон. Сай упирается ладонью рядом с головой Наруто, и если бы рот не был занят, он непременно бы озвучил, как забавно смотрятся лица с такого расстояния. Нарочно отпускает нить слюны на мороженое, даже не касаясь чужих губ, снова слизывает со специальным дразнящим причмокиванием. Наруто боязно жмурится, чувствуя, как ускоренно тает на его языке сладкий холод, заливая горло вишней и едва не вставая поперёк него. Кроны деревьев над ними шипят, качаются, играя тенями. Прячут ото всех. Сай отстраняется всего на несколько секунд, чтобы удобнее опереться на локоть. Не тушуясь, сгибается будто за новой пробой, но в последние моменты уводит руку Наруто, разрушая преграду, и прижимается к распухшим, заалевшим, ледяным губам, приглашающе полуотворённым для него. Это не столько поцелуй, сколько действительно проба. Наруто — тот самый Наруто, который в любой запредельно опасной ситуации рвётся вперёд, — не может ничего предпринять, просто запечатлевая молниеносные промежутки того, как... Короткие ненавязчивые чмоки в губы, чтобы довершить коллекцию и весь привкус вишни собрать. Смакует, аккуратно лижет, не перебарщивая с влажностью, — одним словом, Сай наслаждается, не смея поддаться сомнениям. Узумаки поминутно храбрится, не зная, сколько продолжается это, но зная, что абсолютный доверительный настрой передаётся и ему. Его целуют, ему симпатизируют, ему не врут. Не верится, но хочется. А, как известно, что Узумаки Наруто хочет, то он делает. Он отводит голову, и Сай понимает всё правильно. Не отсоединяется, а корректирует курс и вычищает его сдобренный сладостью подборок. Затем шею. Несильно вбирает участки липкой смуглой кожи в рот, посасывает и слушает зашкаливающие судороги сонной артерии под носом. Вдыхает с чувством: вишня, рамен, пот. — Как я и предполагал, — Сай падает на плечо Наруто, облизывая напоследок губы (обоих), — вкуснее.