Чёрно-белый и жёлтый

По коридорам резиденции Сай лавирует будто бы призраком: кожа белая, как закрахмаленная материнскими руками простыня, одеяние непроглядно-чёрное, улыбка блёклая, голос трескучий, под глазами — целые морские впадины, вмещающие в себя все те часы, что он не спал. Взора ко встречным не прикрепляет, механически здоровается с ними в ответ. За поворотами не следит и, комкая выстраданный за ночь документ, выстраивает маршрут по мышечной памяти ног. Сердце разве что постукивает почаще и обливается кровью в приятном, но почти выцветшем волнении, что идёт он к нему. Он так же бесчувственно здоровается с летящим мимо Наруто Узумаки. Лишь тёплая ладонь, бухнув на плечо, останавливает. — Сай! Заторможенно поворачивается, заторможенно моргает, заторможенно улыбается — и натянуто. — Седьмой, — в приветствие. — Брось ты, — рассекает воздух массивной рукой, проворливо озираясь по концам коридора, и заводит её за затылок, почёсывая, как делал всегда. Однако раньше не осекал, если обращались не по имени, как когда-то, а по званию. Тут же больно нервный, озабоченный, улыбчивый многовато для рутинно-заработавшегося себя. — Как раз тебя искал, представляешь! — Взаимно. Узумаки хмурится да натыкается на пресловутый отчёт. Понятливо ойкает, сильнее зацепляется за затылок. — Оставь лучше, потом. — Почему? Наруто смотрит на друга прямым взглядом и косится на дверь в свой кабинет, расположенный неподалёку. Вздыхает. — Короче. Я отлить пошёл, клона за бумагами о повышении генинов оставил — а он, на тебе, взял да обозлился! Каждый раз, мол, сгребаю на него самое сложное и сваливаю в самый ответственный момент! Швыряется, блин, матом кроет! Нет, ну ты видел?! — Не видел, — не может не оттаять Сай, слушая родную эмоциональную речь, влюбившую когда-то. — Не суть. Короче, заходить туда в ближайшее... В ближайшие лет пять не советую. — Спасибо, учту. Штабный работник, неслышно шагая, проходит рядом. Приходится неловко замолчать и прижаться вдвоём к стене неосознанно. Учтиво здоровается с обоими уверенный в себе чунин и идёт дальше. — А меня к чему искал? Помочь справить нужду и подержать твой чле... — Сай! — Крупная забинтованная ладонь ложится на рот рефлексом, Наруто вертит головой во все стороны и шикает зло, по-старому. Сая окончательно пробуждает от сонности странное чувство, похоже на негу от попадания снега на распаренное в бане тело. — Когда ты уже изменишься, а... И Узумаки осекается на собственных словах, приглядывается вдвое внимательней, даже склоняется к другу поближе, так, что Сай, не шелохнувшись, только лихорадочно пересчитывает шрамы на щеках. Один-два-три. Один-два-три. Один-два... — Нет, изменился, — поникше кусает Хокаге губу верхнюю, что смотрится весьма забавно. — Когда ты последний раз спал? — Могу задать тот же вопрос, — улыбается беспечно Сай и, отвечать не намереваясь, упрямо тычет в грудь Наруто зелёненькой папкой с печатью о проверке на лицевой стороне. — Пристали вы с ними... — Наруто хватает чужое запястье и, не постыдившись, заводит его себе в карман брюк. Саю коротко спирает дыхание. Кажется, он бледнеет на пару оттенков выше нормы. От того, конечно, каким естественным и горючим оказывается прикосновение. От того, что связанные друг с другом руки окунаются в глубокий карман и могут чувствовать твёрдость бёдер мужчины. Залезая своими пальцами на чужие и недолго с ними борясь, чтобы ослабить мертвецкую хватку, Наруто оставляет доклад в кармане и выталкивает их руки из него. Скрипят перчатки: это Сай сжимает опустевшую ладонь, удерживает в ней касание. — Я проверю, но позже. На тебе лица нет. Давай сгоняем в Ичираку. В недоумении от недавнего происшествия Сай не может вымолвить ни одного внятного аргумента против, кроме сдавленного «работа». — Работа, работа... Я Хокаге, даю тебе выходной. Один денёк и без тебя поработают, не тюфяки же у нас, в самом деле, какие. А за меня потрудится клон. Нечего было ему выпендриваться. Сай молчит, не улыбается. — Всего лишь заслуженный обеденный перерыв. Это ненадолго. Обещаю. Обещания свои Наруто Узумаки выполняет беспрекословно, особенно если притом улыбается так солнечно и выпирает большой палец, как сейчас. Вот как Сай, шедший в кабинет Хокаге и разумно не рассчитывающий на хотя бы благодарственное слово, заходит с переодевшимся в повседневное Хокаге в Ичираку Рамен. Заведение разрослось до сети, приобрело современные черты, простор и популярность у молодёжи, которая понятия не имеет, какую историю в себе ресторан хранит. Ходит в народе, правда, знание, что нынешний лидер деревни это место всю жизнь лелеял, а бывшая жена его даже висит на доске почёта в качестве рекордсменки за количество съеденных порций. Все обедают, глядя в панорамные окна, шумят толпой посетителей и дышат вездесущей растительностью. — Всё так по-новому, никак не привыкну, — садясь в самый угол, чтобы рассматривать беззаботные лица жителей любимой деревни, усмехается Наруто. — И к тому, что теперь такие старческие фразочки произношу всё чаще, тоже. Сай улыбается и сканирует выписанное на стене меню. — В хорошем или плохом смысле? — Как знать. — Узумаки пожимает плечами. — Так или иначе, воспоминания греют. Здесь и мои родители, и Какаши-сенсей ребёнком, и Цунаде баа-чан с Эро-Сеннином отдыхали. Я люблю это место. Да и ты меня здесь, помнишь, хотел покормить по дурости? Смеха не звучит, но улыбка с лиц не сходит. Какая-то сама собой разумеющаяся. Сразу становится хорошо, спокойно. Делают заказ. Наруто даже не нужно оглашать свой выбор — его здесь за прошедшие лета каждый знает наизусть и приносит заранее. Начинают трапезу, в занятых едой ртах беседа не особо вяжется. Голодный донельзя Наруто ест, забывая о передышках. Еду на работу ему больше никто не собирает, уделяет он ей времени значительно меньше. У Сая так же. Но он не показывает, как сильно хочет есть. Единственное, что животы их умоляюще урчат; на том они неловко улыбаются друг другу и продолжают наполнять желудки чуть ли не наперегонки. Дискомфорта оттого вроде бы тоже нет. Вроде бы. Но минута, другая. Находится всё равно, к чему придраться и на чём создать диалог. Та скомканная ситуация с клоном. — И сам не знаю, что с ним делать. Ополоумел, возомнил себя..! Чёртов клон. На секунду Сай жевать перестаёт. Наваристая лапшичка в жирном бульоне торчит из губ и липнет в подбородку. Глядя на это, Наруто ощущает удвоенную сытость и усладу, но значения этому по обыкновению своему не придаёт. — Так ты настоящий? Сначала Узумаки не понимает вопроса, гулко сглатывает, подмахивает головой в немом вопросе. Тогда Сай обестыженно перегибается через стол и кладёт холодные пальцы на забитую лапшой щёку. Челюсти Наруто замыкаются, пока пальцы поглаживают, заезжают за ухо, царапают слегка выгоревшие волосы и в завершении скатываются по углу челюсти. Сай сосредоточенно садится обратно, перебирает пальцы между собой. — Думал, ты клон, — объясняет он, ковыряясь палочками в тарелке. Наруто выдыхает громче, чем ожидается. Пробегается по помещению: никто, слава Ками, не заметил. Так же полузаполненный ресторанчик стучит посудой, забивается приглушёнными переговорами и умиротворённо пахнет самой вкусной на свете пищей. — Что за мысли такие? — Ну как, — заливая в себя ложечку супа, Сай облизывается и не выглядит сконфуженным. — Ты мне никогда не уделял достаточно времени. Это не претензия, не обида. Это правда. Чувство вины сквозняком пробирается за шиворот. Не успевает Наруто что-нибудь выдать, как Сай заговаривает снова, и сидеть с ним вот так, спустя годы-годы-годы жизни взрослой, сбивает все скопившиеся на плечах камни. — Если ты перенимаешь от клонов опыт после их испарения, почему бы не отправлять их отдыхать, пока сам работаешь? Помиришься с тем-самым и заодно решишь вопрос бессилия. Поначалу кажется идеей самой бредовой, затем — самой гениальной. Узумаки даже забывает поотрицать, что никакого бессилия он не испытывает. В следующий раз Сай обедает уже с его клоном. — Подмазаться, что ли, решил, чёртов оригинал! Отдыхать отправил, блин, — ворчит, не пережёвывая толком, поддельный Узумаки. — Испугался моей выходки в прошлый раз, я прав? Так-то! Теперь Сай ничего не заказывает. Упав щекой на руку, слушает без встревания и смотрит на остервенело кушающего товарища. И не скажешь, что клон. Сотни таких же сейчас разосланы по деревне. Тут подписать, там посмотреть, здесь переговорить, ещё где-то проверить. Многозадачность — важнейшая функция Хокаге, и Наруто с ней справляется как никто лучше. Проблема в том, что у него наверняка голова раскалывается, когда клонов этих созывает и получает столько информации разом. Сая затрагивает эта мысль, пока он, пользуясь положением совершенно поглощённого своей тирадой Наруто, рассматривает его без стыда. Когда это началось? Когда закончится? Чувства к Наруто появились прямо тогда, когда Сай в принципе начал чувствовать. Просто именно «нравится» в контексте, на тот момент не разобранном, и послужило рычагом к выходу из оков воспитанной безэмоциональности. Благодаря скоропостижным отношениям с Ино Сай понял, что привлекают его лишь мужчины. Один конкретный мужчина. Он так и сказал ей, прекрасной в своём горе, в тот вечер, не нарушая неприличной своей честности. Ино кивнула и даже как-то понимающе улыбнулась с переливом слёз под длинными ресницами. — Ни ты, ни она... — обронила Яманака, думая о розовых волосах с запахом цветочных духов. Теряла и умерших, и живых, но улыбалась. Сай хотел ей помочь и смог это сделать только честным уходом. Перед ним сидит Наруто как никогда настоящий, пускай клон. Не замызганный изнурённостью, не выжатый работой, которая оказалась той ещё ловушкой. Наруто, который с ним. А что с клонами? Клонами, которые сотнями в одну секунду растворяются и вливают в разум кучу воспоминаний, которые оригинал, вероятнее всего, не просматривает, не осознаёт? При наблюдении старого-доброго Узумаки и похороненные давненько чувства пробираются наружу, как сорняк сквозь треснутый асфальт. Сай топтал его достаточно долго, ныне хочется полить. Хотя бы раз. Пока никто не видит. Пересаживается, чтобы не друг напротив друга, а бедром к бедру. Кладёт под столом на колено руку, и Наруто замирает на полуслове с не донесёнными до губ палочками. Под столом лишнему глазу не видно. Прямолинейности Саю никогда не нужно было занимать, оттого он даже не шепчет, а говорит ровным голосом вещи, от которых клон стремительно краснеет и вылупляется на зал. Посетители не слышат, не зацикливаются. А рука скользит с колена на внутреннюю часть бедра. — Секс — хороший способ снять напряжение. Наруто захватывает приступ кашля. Пальцы сжимают бедро. — Сай? Ты чего? Но тот, мало знакомый со смущением, говорит однотонно, а поглаживает уверенно. Не даёт места волнению комом в горле, потому что считает, что настоящий Наруто не прознает. Прощупывает почву. Вдруг получится? — Особенно секс с клонами. Думаю, весьма интересная практика. Согласен? Сглатывая и расцветая яркими красными пятнышками, Узумаки кивает. — Столько возможностей, двойное удовольствие. Ты задумывался об этом? Может быть, даже практиковал в одиночестве? Представь секс со мной и двумя тобой. Один сзади, ритмичные шлепки. Другой спереди, член в моём рту. Довожу обоих до грани одновременно. Испаряешься и кончаешь вдвое сильнее. Занятно? Наруто давно отложил палочки и сидит с плотно сомкнутыми веками. Ляжки, напрягаясь, поминутно вздрагивают, и ладонь, ими подначиваемая, спадает выше, шаркая по ткани брюк. — Я рисую подобное иногда. С нами. В разных позах. В основном ты сбрасываешь на пол надоевшие бумажки и берёшь меня на рабочем столе в своём кабинете за плохо проделанную работу. Узумаки жмурится, сбивчиво дышит, пульсирует в грудной клетке. — В конце концов, нас сейчас ничего не держит. Можем пойти к тебе. Резко клон испаряется. Сай растерянно покачивается вперёд, потеряв опору, но всё ещё чувствуя её жжение через перчатку. Сидящий в затхлом кабинете Хокаге протирает лицо, на ходу засыпая и уже не разбирая всего понаписанного перед собой. Иероглифы ворочаются перед глазами, спина спадывает на компьютерный стул и едва не валится мимо, на пол, когда позвоночник простреливает и холодок не своей бури мыслей подковыривает извилины. Мелькает лицо Сая. С неожиданности Наруто закрывает глаза и хмуро пролистывает воспоминания того неугомонного клона, который должен был вдоволь за оригинал отдохнуть. Но отнюдь не расслабленность и бодрость пронизывают клеточки отсиженного тела. В брюках твердеет член. Постыдившись недремлющих АНБУ за окошками, Наруто сводит ноги и подкатывается к столу. Переводит дыхание. В ушах отдаются недвусмысленные реплики доверительным голосом Сая, который даже не пытается быть соблазнительным, но подбором свежих слов и образов попадает точно в цель. Просто Наруто, наверное, за количеством обязанностей и потраченного на слепой труд времени не успевает не то чтобы насухо подрочить с утра, но и банально в туалет отлучиться боится. Не хочет что-либо упустить, ослабить защиту деревни, не справиться с ролью, о которой с детства мечтал. Период взросления Наруто словно пропустил. Основная его часть пришлась на двух-трёхлетние тренировки с Джирайей, когда Узумаки вырос не только физически, но и духом преуспел. За спасением мира откуда ему было понабраться нормальных подростковых прелестей? Их он не пережил. После войны слишком быстро грянул брак за неопытностью, максимализмом и давшей трещину психикой обоих. Развалилось всё так же скоро из-за того, сколько работе себя Наруто посвящает. Узумаки понимает, почему Хината ушла, и он счастлив, что она счастлива с Кибой. Первый раз и все последующие были с ней и ни с кем более. Завалился работой с горя сильнее, заперев глубоко-глубоко и прошлые подростковые, и нынешние повзрослевшие желания, нужды. Он даже не знал, что его привлекают мужчины. Привлекают ли? Но картины, рисуемые словами Сая, всплывают сами по себе. Такие пёстрые, отчётливые, они обрастают звуком ритмичных шлепков, скрипа стола и видом белоснежного прогиба спины. Мурашки сползают от шеи до копчика. Встающий член приятно и одновременно болезненно ужимается брюками. — Сай, блин... Жмурит глаза, пробует стереть увиденное после испарившегося раньше времени от стыда клона, но предложение «пойти к нему» застревает в ушах. Он тратит всю выдержку на то, чтобы отвлечься разбиранием проклятых бумаг. Надолго тонет в работе. В конце концов, проталкивая густую слюну по глотке, отдаёт члену АНБУ приказ разыскать Сая, передать, что всё в силе. Тот ничего, естественно, не говорит, кроме бездушного «хай». Лично у Узумаки смелости бы не хватило, хотя ей он и прославлен как герой войны. Может, это шутка была? Наруто хочет на полпути подчинённого воротить, переиначить, да только снова с головой уходит в разбирание бумажной волокиты и возвращается в грустный холостятский дом без задних ног и ожиданий. Не успевает стянуть плащ, как в дверь стучат. Отщёлкивается замок, опускается ручка. Дверь очерчивает полукруг тени, отворяясь наружу, в объятую тьмой деревню. С перебивами горит тощий фонарный столб. Брызги звёзд по небу. Плетут сплетни сверчки, подсвечиваемая разноцветными огоньками Коноха шумит в центре. А дом Хокаге обычный, как у всех. Часто пустой, холодный. Просторный и светлый да ничем не примечательный. На верхней ступеньке ведущей ко входу лесенки стоит Сай. Треть лица освещается лужей электрического света и делается болезненно-жёлтой. — Сай?.. — Седьмой. — Прекрати, — неловко отсмеивается, заводя руку к загривку, Узумаки. — Ты чего это?.. Оу. Вспоминает. Пауза зарастает совсем уж неуютным миганием фонаря. — Надо будет заняться этим вопросом, — усмехается нервно Наруто, тыча на то гаснущий с лопающимся призвуком, то сияющий с дребезжанием фонарь. — Надо будет. Ты же Хокаге. С этой фразой, сказанной отстранённо, Сай берёт инициативу на себя. В два шага забирается внутрь, потеснив Наруто и ловко закрыв за собой дверь. Прижимает к защёлкнувшейся на автомате двери и прижимается сам. Целует, привставая на носки. Целомудренно, не страстно. Губы ледяные, сухие. У Наруто же горячие, слюнявые от тревожного полизывания и отказывающие двигаться. У Сая вытянутые ресницы, точно иглы. Сомкнутые, они дрожат. Лицо под удобным ракурсом поворачивается, словно ключ в замочной скважине, и изящный угол челюсти становится всё тупее по мере того, как Сай грамотно открывает рот, льнёт губами, будто испивает воды из благородного источника в палящей пустыне. Под прессованностью тела, неожиданно сильного, стройного и морозного, от которого ощутимо ползёт флёр уличной прохлады, Наруто впечатывается в дверь и от напора податливо-тихонько шоркает по ней спиной. Сначала вытягивается по струнке, глаза выкачены, залиты шоком. Затем веки медленно тянутся книзу, поглощая собою плывущий, теряющий фокус зрачок. Он закрывает глаза, двигает челюстью единожды и расслабленно-устало сползает вниз, пока руки в перчатках не ловят за локти и не прижимают без возражений, фиксируя. Ох. С в меру влажным, растянутым чмоком Сай и отрывается первым, скользнув губами по напряжённосу подбородку Наруто и носом — по шее. Задерживается за ухом, играя на будоражущем контрасте: от тела прёт ночным холодом, а изо рта плавит кожу огненными выдохами. Наруто даже подрагивает в плечах от щекотки, улыбается чему-то и стукается головой о дверь. — Ты давно мылся? Улыбка сметается. — Ну... — тянет стеснительно, смакуя на губах привкус поцелуя и потому звуча вдвое неясно. — Порядочно. — По́том пахнешь. Стыдясь и проклиная себя помногу раз, Наруто зажато предлагает по-быстрому сходить в душ. Но его пальцы переплетаются с другими крепко-накрепко в замок с замысловатым кодом. — Я не говорил, что мне не нравится. Сай шумно втягивает острый запах, собирает его с шеи носом до последней капли и отдирает потерянного Наруто от двери. Обстановка дома так не обжита. Не сказать, что место это принадлежит Узумаки, если не считать запыленных памятных фотографий на полках и переполненных мусорок. Без женской руки и детских возгласов дом умирает. Тяжело в нём находиться становится, и Наруто, как прежде, уже в него не торопится после трудоёмкого дня. Снова никто не ждёт. Снова в холодильнике одни полуфабрикаты и лапша быстрого приготовления. Даже запираться не надо — вытаскивать отсюда, по сути, нечего. Некого. — У меня редко бывают гости, — начинает оправдываться он, стараясь все силы направить на то, чтобы ладонь, сплетённая с ладонью Сая, не мокла так истошно. — Где спальня? На прямой вопрос Наруто даёт такой же прямой ответ. Умиляется тому, как Сай пытается вести его в нужном направлении, но безопытно путает повороты и вертит шеей, как котёнок. Яркого света Наруто не предпочитает — у него всегда царит полумрак из низких абажуров. Взбираются по лестнице с мягким топотом, огибают голые стены и рук не расцепляют. Заходят в спальню. Дух подхватывает. Всё правда? Широкая кровать со скучно-взрослым постельным бельём в красную клетку. Полупустой шкаф, светильник с фиолетовым подоттенком, забытая игрушка Химавари и окна во всю стену, выходящие в безжизненный двор. Сай провокационно засовывает руки в карманы — передаёт очередь к действию. И Наруто, забывшийся, хлопает глазками. — Мне... эм... раздеваться? Улыбка Сая действительная, запомненная, как в шестнадцать. — Раздевайся. В смущении рдея, Узумаки сбрасывает с плеч форменный плащ. Из любви к этой вещице прощупывает материал, аккуратно разглаживает и отправляет на вешалку в шкаф, проследив, чтобы нигде не помялось. — Вообще несексуально, — скептично доносится от Сая. Узумаки цокает себе под нос, а, разворачиваясь, сталкивается этим самым носом с Саем, и цоканье слетает тому прямо в губы. — Давай помогу. Сай слегка надавливает на пальцы ног Наруто своими, пригвождает его к полу тем, что отрывает пятки и ухватывает губами застёжку на вороте. Прикусывает, ведёт вниз, кожи дразняще не задевая. Молния расходится с характерным вжиканьем, но нарочито затянутым и громким. Посасывая застёжку и смотря прямиком в загоревшиеся глаза, Сай опускается до груди, до живота, и, наконец, распадается расстёгнутая кофта, выставляя тусклому цветному освещению пресс и грудь. Разведённые стороны кофты покачиваются, гремит в воздухе застёжка. Живот непроизвольно втягивается, прекрасно движется. Саю мало. Он садится на колени, разводя их максимально, и кусает застёжку ширинки. Красный Наруто проталкивает в себя кислород силой, зрительный контакт удерживая едва-едва, ведь глаза так и норовят закатиться поглубже. Поднимающийся член впитывает за тканью невесомое прикосновение губ. Поначалу зубы впиваются в ремень, зверино оттягивают. Выпрыгивает дорогая кожа из звякнувшей пряжки. Наруто не глядя толкается вперёд. Сводится вниз ширинка. Языком отворяется пуговица на самом верху штанов, ледяной кончик носа впутывается в курчавые волосы по низу живота. Наруто надсадно выдыхает. Под Саем поскрипывает пол. Он встаёт, безмятежно отряхнув колени и улыбнувшись. Наруто складывает из дрожащих пальцев печать и шепчет: — Каге-буншин. Позади с робким хлопком из белого дымка появляется клон. Кажется, тот самый. Он изучает картину перед собой с испугом и жаждой одновременно. Сай не верит ещё в своё счастье и отбрасывает всяческие сомнения на потом. Клон смекает. Пропускает руки вокруг оригинала и неспешно раздевает его, пожирает ладонями янтарную кожу. Беззвучно падает на пол кофта. У Сая глаза поблёскивают, неспособные в полной мере охватить каждую деталь любимого тела, столько раз нарисованного и всё равно выглядящего ново и притягательно. Он собирает концы ремня в кулаке, скручивает, чтобы вызвать упоительно-возбуждённое шиканье, и дёргает на себя, отводит к кровати. Матрас прогибается под ним со стоном. Звенит пуговица, когда несдержанно скатываются вниз и отметаются в сторону штаны. Сай манит пальцем одетого клона, усаживает рядом и целуется с ним. Настоящий Наруто садится по другой бок и ловит момент, чтобы успокоиться. В происходящее верится с трудом, но гулкий трепет и возбуждение окатывают его волнами одна за другой. Смотрит со стороны, восхищается красотой их слияния, слушает осторожные чмоки и в какой-то момент, разумеется, каплю расстраивается. — Могу ещё клонов создать, раз тебе с ними так хорошо, — бурчит он с плохо скрытым недовольством. Усмехнувшись другому Наруто в разрывающийся поцелуй, Сай по-доброму склоняет голову и притягивает оригинал к себе за шею. — Я не настолько вместительный, Наруто. Краснеть и возмущаться на это времени не находится. Долгожданный, тёплый и мокрый поцелуй смазывает уста. Поневоле вырывается разочарованный полустон, когда Сай возврашается к клону и угощает коротким сочным поцелуем и его. В ожидании своей очереди оба Наруто сгибаются совсем близко и ждут чуть ли не под носом. Пока целуют второго, первый слоняется губами у шеи и ласкает Сая там, где придётся. Поцелуи цветут всюду. До того момента, пока губы троих не сливаются все воедино. Сай вовремя отстраняется и наблюдает, как разгорячённо целуются Наруто друг с другом. Возбуждение бьёт хлыстом по низу живота и концентрируется в поджавшихся яйцах. С подготовленной быстротой он избавляется от собственной одежды и облегчённо проводит по себе вверх-вниз, успокаиваясь. Из кармана вынимает маленький флакон смазки и блестящий квадратик презерватива. На посторонние шумы Наруто оборачиваются, переглядываются вопросительно. С мужчинами Узумаки первый раз точно. — Я объясню, — заверяет Сай, подхватывая руку клона. Разворачивает ладонью кверху и выдавливает тому на пальцы с чавканьем бутылька. — Что это? — Смазка. Анальный секс сложнее, чем вагинальный. Своей наготы Наруто не стесняется совершенно, но при виде раздетого Сая не знает, куда лучше направить взгляд, а разглядеть-то хочется — жуть как хочется. — Рассмотришь меня? Сглатывая, оригинал кивает. Сай быстро шепчет план действия клону. Тянет истинного Наруто за бёдра, садит напротив себя, у подушек. В радужках Узумаки пляшет пламя, танцуют черти. Он смотрит, как Сай встаёт на четвереньки, а клон позади него смазанные пальцы направляет ко входу. По упавшему осколку пота с виска Сая оригинал понимает, что один палец проникает внутрь. И член Наруто ноет от желания, ударяя по животу. Клон разрабатывает пальцами. Несмотря на дополнительную подготовку, требуется немало времени. Чтобы раздразнить, Сай картинно упирается лицом в одеяло, выше задирает зад, но постанывает уже искренне от того, как крутятся внутри него фаланги. Клон с разрешения добавляет больше пальцев, растрахивает ими ритмично, не спеша. Стенки ануса краснеют от трения и приятно набухают, сияют в смазке, заполняющей изнутри и перетекающей к мошонке. Наруто нетерпеливо трогают себя, а оригинал не прекращает смотреть Саю в глаза, затопленные неподдельным удовольствием. Бледное тело покачивается в такт трём пальцам, член случайно мажет по одеялу, и предэякулят растягивается нитью, что качается на весу. Хорошо. Входит третий. Сай задыхается в локти, прихватывает себя у основания и насаживается сам. — Хватит, — просит, на самом деле не имея это в виду. — Кончу. Пальцы моментально покидают его. Растянутые румяные стенки сокращаются, требуя ещё. Но тут усталость даёт о себе знать. Уже клонит в сон. Охота довести себя самому за минутку, свалиться в объятия и надолго уснуть. Оригинал смекалисто притягивает под нагретое одеялко, разворачивает к себе спиной и кладёт горячую руку на бок. Клон ложится с другой стороны. Светильник слабо их обличает. Распрыснутые звёзды смотрят через огромное окно. — Можно? — Выдохи Наруто скоро будут на расстоянии пускать ожоги третьей степени с бурлящими пузырями. В копчик упирается упругая гладкая головка. Сай поддаётся назад, подминая её собой. Она скользит в ложбинку, касается горячей и влажной плоти. Наруто издаёт первый неприкрытый стон. — Давай скорее. Узумаки не нужно просить дважды. Перенимает презерватив, открывает, раскатывает. — Прям туда?.. Вместо ответа Сай оттопыривает зад несдержанно. Всё ещё лёжа на боку и согревая грудью чужую спину, блондин сминает одну худую ягодицу, задирая её, и входит наполовину длины из-за нетерпеливости, с третьего раза — из-за невнимательности. Тела синхронно прижимаются друг к другу, хрип. Сай поднимает согнутое колено и перекидывает ногу через клона, чтобы дать Наруто больше доступа. Тот погружается до упора и начинает медленные толчки. С Хинатой было по-другому. Положение позволяет Саю и клону притереться членами и глотать дыхание друг друга совсем близко. Они соприкасаются тесно-тесно и под задаваемый оригиналом, ускоряющийся ритм дрочат вместе почти сплетёнными руками. Не столько удобно, сколько любо и интимно. Размеренно, разморенно. Уютно. Множество ладоней по трём телам сразу. Касания, поцелуи куда ни попадя — жажда нежности объединяет их троих. Из Наруто кипятком хлещет энергия. Скоро он вбивается беспорядочно, теряя темп, обнимает поперёк талии и даже с болью придавливает к себе. Так приятно чувствовать, как непривычное тепло исходит от вечно холодного Сая. Столько влаги, что на простыни появляются пятна, а лобок и бёдра настоящего Наруто вместе с задницей Сая все в прозрачной вязкости. Шлёпают, краснеют подмахиваемые ягодицы. Тонкие складки на животе Сая при объятии вызывают отдельный восторг, как и любое место соединения с ним. Идеально. В грудине кто-то топит печь и усердно елозит кочергой в межреберье — вот так хорошо и тепло у Наруто на сердце. Клон загибается первым. Видя сквозь пелену, что тот ходит по самому краю, оригинал складывает печать. Клон под самый конец исчезает. Наруто рывком переворачивается на спину, придавливая себя Саем. Вбивается ещё несколько сумбурных раз. Блаженно, урывками выстанывает любовнику в волосы, стискивает, обездвиживает. Наполняет презерватив. Сай сжимается узко и горячо, зажав на ногах пальцы, кончает себе на живот и Наруто на руки. Долго выскуливает беспамятное «блять». А Наруто оргазмирует ещё дольше, ещё ярче — за двоих. Сай уже изливается полностью, а того до сих пор потряхивает, не отпускает, выдавливает без остатка. Восстанавливающееся дыхание смешивается. Наруто бережно перекладывает уснувшего Сая себе под бок, утирает его салфетками из верхнего ящика прикроватной тумбочки и делится одеялом. Отбросив презерватив, засыпает быстро и сладко, с носом в ямке костлявых ключиц. Уже под утро просыпается Сай от того, что судорожно ищет ртом воздух. Лёгкие передавлены. Это Наруто с великой силой обнимает его, привыкший, что подушка боли не испытает и её во сне обнимать можно до рвения ткани. — Проснись. Наруто причмокивает во сне, большой и тёплый, зарывается в подушку. Сай сжимает его предплечье ногтями и заставляет сонно заойкать. — На работу пора. Это выдёргивает Узумаки из сна. Он с притупленной неловкостью выпускает Сая из рук, формирует печать под одеялом и образует множество клонов, которые разбредаются по дому, чтобы создать семейный фоновый шум. Кто-то гладит одежду, кто-то готовит — коряво, но готовит. Один клон — тот самый — с довольной лыбой убирает комнату. Поднимает вчерашние брюки и нашаривает в кармане что-то потустороннее. Вытаскивает. Сай распознаёт свой отчёт и с упрёком смотрит на оригинал. — Ты обещал, что проверишь. Узумаки сконфуженно надламывает брови. Вырывает злосчастный документ, который даже не открывал до этого. Но открывает сейчас. Видит отчётность за реконструкцию Академии. Ковыряет уголки глаз, вчитывается. Солнце нехотя проникает в комнату и растекается по полу. — Опять Боруто напортачил, да? — спрашивает очевидное он со смешком, что звучит прозрачно-грустно. Сай сплетает их ноги. Клон дипломатично выходит из комнаты, за пределами которой уже вовсю играется бодрая утренняя жизнь. Наруто убирает папку на тумбу и ерошит волосы. Отдохнувший, постаревший. Так давно любимый, что нет лёгкости на сердце после случившегося. Сай долго не раздумывает и, защемив ему ноздри, чтобы не наглотаться противного утреннего привкуса на языках, приклеивается в невнятном поддерживающем поцелуе. Наруто жадно дышит ртом, массирующе гладит крепкое бедро, на себя затаскивая мужчину, и отпускает. Дорога в душ у Сая занимает много времени не только по незнанию планировки дома. Просто клоны, топающие, гремящие, смеющиеся, один за другим встают на пути и считают долгом своим поцеловать в щёку. На бегу клюнут с силой, скользнут носом по скуле и дальше умчатся, например, мусор выносить. Их так много. Так много, что они замещают одиночество и у Наруто, и у Сая в том числе.