turmoil

Им нужно было куда-то спрятать тело. Если оно кому-то понадобилось, значит нельзя позволить заполучить его. Ведь для чего используется мертвое тело? Точно не во имя благих целей. Прежний опыт научил их не давать врагу то, что ему надо. Нужно хорошо следить, чтобы он не смог провернуть ещё что-то, ведь бездействие равно время для подготовления злодейского плана. Они решили не показываться на глаза Тасянь-Цзюню, во избежании возможных последствий. Хоть цветок больше не досаждал ему, в прошлом Мо Жаню понадобилось много времени, чтобы перейти на светлую сторону. Общим решением, они были теневыми персонажами, которые смогут незаметно всё уладить, когда ситуация выйдет из-под контроля. Но ещё из коридора они услышали слабые стоны и приглушенный закрытой дверью голос Тасянь-Цзюня: — Открой рот пошире и не царапай меня. Мо Жань, не раздумывая, ворвался в эту комнату, как самая настоящая буря, готовая снести этого человека с лица земли, даже несмотря на то, что в руках у него находилась ценная ноша. — Ты что творишь, ублюдок? Тасянь-Цзюнь, до того вливающий в Юйхэна какой-то специфически пахнущий раствор, даже бровью не повел. Он держал затылок мужчины, распущенные длинные волосы ласкали предплечье, пока тот цеплялся за его руку, пытаясь отодвинуть её от себя. Ваньнин в самом деле непроизвольно царапался короткими ногтями, когда из-за лихорадки и слабости ситуация казалась ему безвыходной. — Ещё раз посмеешь обратиться к этому достопочтенному неподобающе - уничтожу. - спокойно сказал он, не отвлекаясь от мучений над Ваньнином. Мо Жань помолчал несколько мгновений. — Что ты даёшь ему? - естественно, Тасянь-Цзюнь даже не думал отвечать. Чу Ваньнин тихо взвыл. Никогда в жизни он ещё не пил худшего лекарства. Оно было настолько горьким, что заклинатель чувствовал, как онемение уже расползается вдоль его языка, но эти чертовски твердые руки совсем не давали ему отстраниться. Он сопротивлялся, как мог, пока наконец не сжал губы из последних сил и струйка едкой жидкости потекла вниз по его шее. — Открой рот. - Тасянь-Цзюнь теперь пусть не мгновенно воспламенялся от ярости, всё ещё не мог терпеть неповиновения. Как мог этот человек не принимать заботу самого императора? Немыслимая наглость! Если Ваньнин брезгует его добротой, он заставит принять её силой! Чу Ваньнин почувствовал как больно сжали его щеки, но продолжал упрямо поджимать губы. — Оставь его. - Мо Жань не мог смотреть, как Ваньнина мучают. Пусть он был крайне капризен, когда болел, но с ним недопустимо было обращаться так по-варварски. В конце концов, надо было всего лишь немножко приласкать, чтобы он смог довериться и поддаться на любые уговоры. — А то что? Сможешь забрать его у меня? Чу Ваньнин принадлежит мне и только мне. То, что ты нарисовался здесь, ничего не значит. - прорычал он. Плохо сдерживаемая ярость прослеживалась в его напряжённых поджилкал на лице и сжатых кулаках. Будто он, даже без цветка, готов был беспричинно наброситься и разорвать. — Посмотри. Вот это ты сделал с Чу Ваньнином, который пренадлежал тебе. - Мо Жань презрительно смотрел на него, пока мужчина, разом утратив всю агрессию, молча уставился на труп в его руках. — Зачем ты принес это сюда? - мрачно спросил он, не отрывая взгляда от утончённого человека, который, казалось, безмятежно дремал на чужих руках. Но Тасянь-Цзюнь отлично знал, что холодное сердце под слоем одежд и рёбер совершенно точно прибывает в тишине уже не один год. Уже не один год Тасянь-Цзюнь наблюдал за ним, лежащим на водной глади в окружении своих любимых лотосов, но, кажется, в руках этого проходимца ему лежалось гораздо лучше. Почему складывалось такое впечатление? — Это? Для тебя тело Ваньнина всего лишь «это»? - Мо Жань не мог поверить, что смотрел на себя. У него в самом деле язык поворачивался назвать своего мертвого учителя, возлюбленного, не больше, чем «это»? Будто он говорил о чем-то мерзком и недостойном его императорского взора. Чертов ублюдок, Мо Жань ненавидел его так сильно. — Не веди себя так, будто чем-то отличаешься от меня. - он поднял отсутствующий взгляд, будто что-то знал, что было удивительно, ведь это была их первая встреча лицом к лицу. Если подумать, он совсем не удивился, увидев своего двойника. — Даже не пытайся. Я не такой как ты. - Мо Жань был уверен в этом. Он больше не эгоистичный ублюдок, он больше ни за что не обидит своего Ваньнина, он больше не заставит его страдать... — Откуда ты можешь знать. Это тебе Ваньнин сказал? - язвительно произнес тот. — Да, как ты мог заметить, мой Ваньнин разговаривает со мной. - глаза Тасянь-Цзюня похолодели. У этого ничтожества в самом деле был живой Ваньнин. Как так получилось, что ему на долгие годы досталась только мертвая оболочка? А. Точно. Он в самом деле убил своего Ваньнина своими руками. Того Ваньнина, что сейчас мирно лежал в чужих руках. — Отдай. - «У тебя в самом деле есть живой Чу Ваньнин, даже несмотря на то, что ты ничтожество, у меня же есть только пустое тело. Верни хотя бы его, чтобы я не чувствовал себя так плохо» - звучало слишком жалко. Он не мог позволить себе сказать подобное. Мо Жань был категоричен: — Никогда. — Отдай, пока этот достопочтенный достаточно сдержан, чтобы просто просить. — Если бы у меня на руках не было Ваньнина, я бы в самом деле разорвал тебя. — Хватит. - одного тихого слова хватило, чтобы эти двое оторвали друг от друга убийственные взгляды. Чу Ваньнин, до того наблюдавший перепалку, больше не смог терпеть. Эти двое были одним человеком, который никак не мог простить себя и отлично знал как можно ударить побольнее. Эти двое были его Мо Жанем, как он мог смотреть на подобное без каких-либо чувств. — Мо Жань, отдай ему тело. - спокойно сказал он. Его мужчина непонятливо уставился на него, непроизвольно прижимая труп поближе. — Как я могу отдать ему... — Отдай. Пусть он спрячет. Ты же не можешь всё время носить его с собой. - голос его был мягок, но он настойчиво стоял на своём. — Но я сам могу его спрятать! — Мо Жань... - Чу Ваньнин просил. Как он мог отказать. Мужчина поджал губы. Он молча подошёл, чтобы передать Ваньнина в руки того, кто его убил. Тасянь-Цзюнь, несмотря на свои предыдущие слова, мягко принял его в свои объятия. Он кинул скрытный печальный взгляд живому Ваньнину, прежде чем ровно пронестись мимо него и скрыться за дверью. — Тебе в самом деле не страшно отдавать ему... Чу Ваньнин подошёл к нему, чтобы мягко прижаться к груди. Мо Жань незамедлительно обнял его за тонкую талию. — Нет. Нисколько. - ему правда было совсем не страшно. — Почему ты доверяешь ему? — Потому что это ты. — Но ведь... - «это не я» - застряло в горле. — Мо Жань всю свою жизнь любил меня, ведь так? - Мо Жань посмотрел в эти глаза и в самом деле. Всегда. Целых две жизни любил и продолжает. Он вздохнул и мягко прижался губами к устам своего Ваньнина. Пусть он не верил Тасянь-Цзюню, он отлично знал, что тот был влюблен. Оставалось только надеяться, что вместе с цветком, они избавили его от искаженных чувств.