turmoil

В бреду представлялись ему неясные силуэты давно забытых ему событий, смазанные слова давно забытых диалогов и, кажется, красный зонт, который собровождал его в этих мучительных снах. Казалось, при чём был он, зонт этот, если горячий дождь все равно хлестал его со всех сторон. Сначала это был склон горы, потом бесконечные ступени впереди него и за его спиной. Он шел долго, красный зонт совсем не защищал его от дождя. Все три слоя одежды раздражающе липли к телу. — Ненавижу тебя, Чу Ваньнин. - послышался издалека крик, который эхом пронесся мимо него и последовал дельше. Он остановился. Чу Ваньнина кто-то ненавидел. Это было неудивительно. Он тоже ненавидел Чу Ваньнина. Похоже его ненавидели все. Он обернулся. На пути за ним никого не было. Он долго смотрел в ту сторону. Дождь прекратился. Было тихо. И пусто. «А кто такой этот Чу Ваньнин?» В один миг бесконечная лестница сменилась помещением, а потом снова перед ним возвышались горы, которые тут же сменила та же комната. Вздор. Где же реальность? Он трясущимися руками потянулся снять с себя мокрую одежду - то единственное, в подлинности чего он не сомневался. Эти бесполезные руки не слушались, тем не менее он продолжал пытаться снова и снова, пока жар мучительно выжигал его изнутри. Кто-то, кажется, решил ему помочь, развязав пояс быстрее, чем он смог осознать. Чьи-то руки избавили его от этого ужасного ощущения. Они стянули с него мокрую одежду, прикрыв его обнаженную грудь чем-то воздушным. Он наконец-то смог избавиться от необходимости подниматься этой бесконечной пустынной лестницей и погрузиться в темноту. Следующий раз, когда его потревожили, он оказался преступником, которому за страшное злодеяние предназначена было медленная и мучительная смерть, потому что то, чем его пытались напоить смахивало только на орудие пыток. Жидкость, что вливалась ему в рот была невозможно горькой. Такой горькой, что отнимался язык. Он безрезультатно отбивался от неё, что есть силы. Почему же эти руки так беспощадны? Неужели этот неизвестный Чу Ваньнин навлек ещё чью-то ненависть? Так почему же мучали его? «Меня?» «А кто я?» В один момент всё исчезло. Третий раз его пробуждение сопровождали осторожные пальцы, откинувшие налипшие волосы с лица. Что-то прохладное остужало раскалённую кожу. Очень хотелось пить. Он попытался сказать об этом, но получился только тихий звук, так и застрявший где-то в горле. Руки, кажется, поняли его и мягко приподняли за затылок, губы шепнули что-то на ухо, вливая прохладную жидкость в рот. Она была, на удивление, хоть и не приятной на вкус, но в разы лучше той бурды, что давали ему до этого. Чу Ваньнин удовлетворённо вздохнул, пока руки ненавязчиво гладили его по волосам. Это было приятно. Он погрузился в сон, где эти руки касались-касались-касались его. * — Ваньнин, просыпайся. - вполголоса позвали его. Кажется, лихорадка наконец оставила его в покое, но он всё равно не хотел открывать глаза. — Просыпайся и этот достопочтенный даст тебе сладость. - при мысли о сладости, его душа непроизвольно воспарила. Привкус того, чем его поили до этого всё ещё стоял в горле. Он почти был в своём уме, чтобы подняться, но почему-то оставался неподвижным. Нет-нет, ему совсем не нравилось быть объектом ласки, когда его еле касались кончиками пальцев. Приятно касались. — Не думал, что когда-нибудь ты будешь сюсюкаться с Чу Ваньнином. - насмешливый голос урвал тишину. — Кто сюсюкается с Чу Ваньнином? Этот достопочтенный всего лишь лечит его для того, чтобы потом наказать. - ответил тот, что был ближе к нему. На этих словах к Чу Ваньнину, кажется, окончательно вернулось сознание. Тасянь-Цзюнь будет пытать его? Он продолжал лежать бревном, ожидая, что будет дальше. — Уверен, что только это? - второй человек попытались коснуться лежавшего в постели, но его руки были грубо отброшены. — Тебе какая разница. Уходи. Когда придёт время, этот достопочтенный выполнит свою часть сделки. Его собеседник, кажется, был недоволен. Он ещё раз протянул руку, Ваньнин почти почувствовал прикосновение, когда вражеские руки снова были отброшены. — Не забывай из какого мира пришел этот Чу Ваньнин. Он не твоя собственность. - спокойный до того голос окрасился нотками раздражения. — Этого достопочтенного императора совсем не волнует откуда он пришел. То, что вы из одного мира, не даёт тебе совершенно никаких привелегий. Вскоре тот мир, и вообще все существующие, падут перед величием этого достопочтенного. А ты убирайся. Его собеседник долго молчал. — Зачем же тебе он, если у тебя есть живой Ши Мэй там, откуда я, а вскоре...? - спросил он то ли Тасянь-Цзюня, то ли сам себя. — Зачем же ты пытаешься коснуться Чу Ваньнина, если так предан Ши Мэю? - прозвучало тихо и с ноткой иронии, а затем быстро сменилось на прежний тон. - Ваньнин совсем не нужен этому достопочтенному, но он всё ещё моя собственность. Тебе запрещено к нему прикасаться. Чу Ваньнин не мог видеть как побледнело от чистой ярости лицо второго человека. Тасянь-Цзюнь и Мо Жань столкнулись глазами. Один кипел яростью, второй усмехался. — Где тело из озера? - не смотря на сжатые кулаки, его голос всё ещё был тверд. — Уничтожил. - буднично ответил Тасянь-Цзюнь. По-настоящему мертвецкая тишина накрыла комнату. Ярость сменилась на непроницаемое выражение. — ...почему? — Раз уж теперь у меня есть живой Ваньнин, который ответит этому достопочтенному за всё в полной мере, зачем мне хранить труп? — Ты в самом деле уничтожил его? - будто не в состоянии поверить повторил Мо Жань, сделав шаг в направлении кровати. - Ты уничтожил его... — Да. - будто ни в чём не бывало ответил Тасянь-Цзюнь, продолжая заниматься тканью, которой всё это время вытирал влажную кожу больного. Он даже не двинулся с места. — Как ты... — Как я посмел? - Тасянь-Цзюнь рассмеялся. - А кого я должен был бояться? Ты слабак. Не надейся на то, что наша схожесть даёт тебе хоть какие-либо привилегии. Я буду делать с ним всё, что пожелаю и ты мне не помешаешь. Даже если захочу ещё раз прикончить его. - после этих слов, кажется, воздух накалился. Чу Ваньнин чувствовал, что вот-вот случится что-то непоправимое, нужно было срочно что-то придумать. — Убирайся отсюда. Быстро и вприпрыжку. Иначе считай, что сегодня ты видишь его последний раз. Миг тишины и через несколько секунд хлопок двери. — Как быстро клюнул. - Тасянь-Цзюнь ударил себя по бедру и некоторое время звонко смеялся, а потом вернул своё внимание тому, от которого пришлось отвлечься. — Ты мой, Ваньнин. - спокойно сказал Тасянь-Цзюнь. Чу Ваньнин подумал о том, что его раскрыли. — Этот достопочтенный сильнее них всех, только он может защитить тебя. Ни один из этих двоих не сможет дать тебе то, что я могу. Просто выбери меня. - Чу Ваньнин сжал руку в кулак под одеялом. — Иначе этот достопочтенный уничтожит их.