Добраться до правды

Около двух часов дня Эриха из состояния полудрёмы вывел телефонный звонок. Тяжёлый кошмарный сон мигом пропал. Эрих прислушался — звонил сотовый на прикроватной тумбочке. После таких трелей становилось ясно, что никаких приятных выходных в ближайшей перспективе не предвидится. Мужчина шевельнулся, осторожно соскользнул ногами с кровати. Неподвижно сидя и подавшись вперёд, он прижался ухом к экрану, насторожился, приготовился бежать. Посмотрел на светящуюся поверхность смартфона. В комнате ещё светло, но от услышанных новостей комната неотчётливо серела перед глазами. После информации остатки сна были сброшены. — Что случилось? — спросила вошедшая в комнату дочь. Тридцатилетняя военная и оперативная служба в ФСБ отца приучила её к тому, что события происходят тогда — когда живущие со служащим родственники их не ждут, думают о них меньше всего. И день пятницы априори не может быть благостным временем. Эрих не ответил, поднялся и начал что-то искать в своей одежде, висевшей на спинке стула. Вспыхнул тусклый дрожащий свет в прихожей-коридоре, осветил тёмно-коричневую дверь, и половину фигуры мужчины, который стоял в нижнем белье с взлохмаченными волосами.

***

Оперативная машина ехала сравнительно быстро, так как улицы были почти пусты. Прозрачное и необъятное небо за домами отходило назад, постепенно становясь насыщеннее по цвету. Мужчина посмотрел на обоих спутников. Коллега Эриха на переднем сидении сидел мрачный, словно колосья пшеницы под осенним дождем. В зеркале заднего вида отражался водитель. Он был ещё молод, лицо тонкое, бледное, маленькие усики аккуратно подстрижены. Эрих не мог сказать, что у него было какое-то предчувствие данной трагедии, хотя какие-то прямые интуитивные предвестники имели место быть. На месте происшествия Эрих почти ощутил, как вдруг ледяной воздух проходит сквозь его горячие лёгкие, измученный мозг, но от холода совсем не больно. Только тихий-тихий звук слышался в ушах, какой птицы в ясном, морозном воздухе высоко над землёй. Сладком, чистом воздухе свободы. А потом… тишина. Сын его друга и коллеги по кафедре в институте Адама под окнами собственного дома — а ведь Эрих хотел включить его в состав спецназа ФСБ, когда Стефан стал бы старше… «У человека всегда есть последний выбор, даже тогда, когда его нет, — и этого выбора вам у меня не отнять.» — Эрих смял в рукаве предсмертную записку, протянутую следователем. На войне да и в мирное время люди нередко жертвуют жизнью, спасая другого. Как после этого жить спасённому? Можно ли принять такой подарок? Но, спасая, обычно не спрашивают согласия, иначе бы многие отказались. Груз ответственности за полученную в подарок жизнь тяжелее страха перед «ничего». Не всякий готов его понести. Если бы Эрих знал — он бы не спасал Адаму жизнь тогда… А совсем недавно ему звонил один из руководителей департамента в министерстве. — Предположительно — самоубийство, — последнее слово сказано в унисон судмедэкспертом и Эрихом. Обычно причину смерти устанавливал патологоанатом, но для Эриха всё было очевидно. Хотя он не говорил этого даже себе, но он в глубине души знал — что выйдет так. И причина смерти была для него очевидна. Когда дверца труповозки с лязгом захлопнулись за его спиной, в душе будто что-то оборвалось. Свежий ветер уже пах скорым летом, капель отзвенела над городом, а в сердце воцарился мороз. — Что же ты сделал, Кай? — произнёс Эрих, смотря вдаль, и застывший на месте морозный ветер вновь зашелестел и пошевелил его волосы. Звенящая и колющаяся от стоящего ветра обстановка зашевелилась, вновь наполнилась звуками.