Шляпа и Перо

Проходили годы. Маленькая принцесса, которую когда-то Реджина держала за руку и называла Снежкой, выросла в смелую юную женщину. В то время как Белоснежка расцветала, сердце Реджины черствело. Смерть Дэниела, материнское давление и собственные поражения сделали из некогда доброй девушки Злую королеву. Ее поиски мести превратились в охоту: теперь она гналась за Белоснежкой, чтобы навсегда стереть последнее воспоминание о любви и той, кто ее уничтожил. Эйрена чувствовала эти изменения на расстоянии. Она знала, что сестра переступила черту, когда начала преследовать ту, которая ничем не провинилась, кроме правды. «Ее жестокость уже слишком», — подумала Эйрена, когда услышала о новых приказах Реджины. Однажды зимним днем Эйрена появилась в Зачарованном Лесу. В открытой карете с гербом Страны Чудес, чтобы каждый видел: она приехала открыто, без тайн. Стражи пропускали ее везде – власть и опыт королевы делали свое дело. Преданный кучер вел лошадей по узким дорогам, под колесами скрипел снег, а Эйрена смотрела на знакомые пейзажи, напоминавшие ей детство. По дороге в заснеженном лесу она увидела фигуру, которая быстро бежала между деревьями, оборачиваясь. За плечами девушки развевалась белая накидка, а за ее спиной гудели голоса преследователей. – Сюда! – шепотом призвала Эйрена, спрыгнув с кареты. Она отвела Белоснежку за большой дуб и отодвинула мох: под ним открылась узкая нора. – Иди сюда, к водопаду, он скроет твои следы. Я задержу их. – Вы… – девушка замерла на мгновение, присматриваясь. – Я… вас где-то видела. Вы были на… на свадьбе? – она сбилась, вспоминая детские воспоминания о дне, когда Реджина стала ее мачехой. – Это было давно, – тихо ответила королева, помогая Снежке спрятаться между корнями. – Да, я была рядом в тот день. Ты меня наверное уже и не помнишь, я сестра Реджины. – Сестра… – в ее глазах мелькнула печаль. – Почему вы помогаете мне? Она… Она же ваша семья. – Потому что зло нельзя оставлять безнаказанным, – тихо и с грустью сказала королева. – Даже если это зло – твоя сестра. Я помню, какой она была когда-то. И помню, что твой отец этого не заслужил. Сейчас главное – чтобы ты жила. Пройди подземным ходом к водопаду. Далее найдешь тропу. – Я не забуду, что вы сделали, – сказала Снежка, исчезая в темноте. – Если когда-нибудь смогу отблагодарить... – Живи, – перебила Эйрена, оглядываясь на звук приближающихся копыт. – Это будет лучшей благодарностью. Белоснежка исчезла в укрытии, а уже через минуту мимо пробежали стражники. Эйрена задержала их несколькими резкими командами, отвлекая на другую тропу. Сердце гудело от напряжения: она понимала, что перешла черту, но совесть вела ее именно так. Вскоре после этого Эйрена прибыла в замок Реджины. На пороге она почувствовала холод не только от каменных стен, но и от атмосферы. Сестры встретились в зале, где когда-то вместе смеялись. Реджина как будто застыла; ее взгляд был твердым, а улыбка – резкой. — Ты давно не приезжала, — сказала Реджина, встречая Эйрену в своих покоях. Ее голос показался резким, но она пыталась скрыть это за любезной улыбкой. — Занята своими сказочными делами? – Как и ты – своими, – ответила Эйрена, садясь напротив. Они смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь прочитать между строк. – Только я стараюсь, чтобы в моем королевстве не проливалась кровь. Реджина нахмурилась. – Ты не знаешь, что такое предательство, – сказала она холодно. – Не знаешь, что такое отчаяние, когда тот, кому доверяешь, забирает все. Снежка… она разрушила мою жизнь. Она разрушила мою надежду. Теперь она пожнет то, что посеяла. Эйрена вздохнула, вспоминая глаза испуганной девушки в лесу. – И все равно, она ребенок, – сказала она. – Она была ребенком и вела себя соответственно, как ребенок, совершила ошибку. А ты… Ты превратилась в того, кого так ненавидела в нашей матери. Реджина только сжала губы. Казалось, она хочет что-то ответить, когда дверь вдруг открылась и вошел разведчик. Он упал на колено, не поднимая взгляда. – Ваше Величество, – задыхался он, – новость. Мы почти поймали Белоснежку в Зачарованном лесу, но какая-то женщина помогла ей сбежать. Очевидцы говорят... — он сглотнул, боясь произнести. — Она была в красной накидке, вышитой розами. Ехала в изысканной карете... Она отвлекла стражу и отправила Снежку к водопаду, где мы и потеряли ее следы. Говорят, это чужеземная правительница. В комнате воцарилась тишина. Эйрена почувствовала, как ее сердце участилось. Реджина повернулась к ней, ее глаза сузились. – Красная накидка? Розы? – тихо с горечью произнесла она. – Из чужой земли? На долю секунды в ее взгляде мелькнуло недоумение, затем недоверие. Она медленно оглядела сестру с головы до ног, останавливаясь на ее плаще, который был сложен на стуле и едва выглядывал из-под угла: красный, с золотыми розами. — Ты... — прошептала она, как будто слова застряли. — Это была ты?! – Да, – ответила она твердо. – Я. Я не могла стоять и смотреть, как ты убиваешь невинную. Я отвела ее в безопасное место. Реджина резко поднялась, стол между ними скрипнул. Ее лицо изменилось от шока к ярости. –ТЫ! – перебила Реджина, повышая голос. – Ты это сделала? Спрятала ее? Ты… – ее глаза наполнились тьмой. Она злобно рассмеялась. – Знаешь, я не должна была доверять человеку, который так легко лгал и раньше. Я помню, как ты тайно встречалась с Джефферсоном, скрывала, кто ты есть. Ты имеешь наглость упрекать меня? Моя сестра, которая выбрала ложь и бегство? Воспоминание о Джефферсоне ударило больно, но Эйрена держалась. Ее глаза заблестели слезами, но голос не дрогнул. Слова Реджины были, как лезвие. Эйрена почувствовала, как ее руки задрожали. Она вдохнула и посмотрела прямо в глаза сестре. – Возможно, я совершала ошибки, – ответила она. – Да, я скрывала свое имя, потому что хотела хотя бы на мгновение убежать от короны. Но никого не предала так, как ты себя. Ты выбрала быть чудовищем, Реджина. Чудовищем, которого мы в детстве боялись в страшных историях. И теперь ты устраиваешь охоту на тех, кто напоминает тебе о прежней тебе. – Не смей называть меня чудовищем! – Реджина ударила рукой по столику, и бокал упал, разбившись на мелкие кусочки. – Я борюсь за справедливость! За свое счастье! А ты… ты снова здесь, чтобы поучать. Убирайся прочь, пока я не приказала страже отрубить тебе голову. В глазах Эйрены отразилось столько боли, что, казалось, воздух вокруг стал гуще. – Когда-то ты кричала на мать так же, – тихо сказала она. – А теперь повторяешь ее слова. Я ухожу. Не потому, что боюсь тебя, а потому что больше не могу смотреть, как ты тонешь. И знаешь что? Я все равно люблю тебя. –Мне не нужны твои лекции. Ты больше не моя сестра. – Это твой выбор, – ответила Эйрена, чувствуя, как каждое слово ранит. – Я все еще люблю ту девочку, которой ты была. Но эта женщина передо мной… я ее не знаю. Она встала, накинула свой плащ, подняла голову и направилась к двери. Ее сапоги едва слышно стучали по мраморному полу. За ее спиной Реджина тяжело дышала, нерешительно сжимая кулаки – то рука поднималась, чтобы удержать сестру, то опускалась от гордости. – Уходите обе! – крикнула она в отчаянии, обращаясь одновременно к сестре и к боли, раздирающей ее грудь. – И ты, и твоя Снежка! – И тише, почти шепотом: – Не возвращайся... Снег за стенами замка падал все гуще. Эйрена села в карету, слезы текли по ее щекам, смешиваясь с белыми хлопьями снежинок. Она знала, что этот день стал точкой невозврата. Когда ворота замка остались позади, она глубоко вздохнула. В груди щемила пустота. Я потеряла сестру, подумала она, глядя на обривистый лес. Но сохранила себя. Ее путь лежал в Страну Чудес, и на этом пути она пообещала себе: больше никогда не позволит любимым превратиться в монстров, даже если это означает пойти против них. В уютном домике за пределами Волшебного Леса, вдали от дворцов и королевских игр, Джефферсон сидел у окна своей мастерской. Старые навыки портного помогали отвлечься. Шляпы, которые он шил для богатых торговцев, были ровными, изысканными, но ни одна из них не могла сравниться с той, что висела на гвозде над его рабочим столом. Именно эта шляпа, слегка потертая, была ключом в его рукоделии и жизни. Его дочь Грейс рисовала мелом на дощатом полу, а он кроил ткань для новой шляпы. Тепло очага обогревало комнату, но внутри его души было другое тепло – воспоминание. Иногда, когда Грейс играла у окна, а он подшивал поля, в его памяти мелькали красная накидка и загадочная улыбка. Ему не нужно было произносить ее имя – оно само отзывалось в сердце. Эйрена. Он знал, что между ними пролегла трещина, вызванная ложью и тайнами. Но так же знал: его чувства не исчезли. Наоборот – с годами они стали спокойнее, глубже. Не слепая влюбленность, а вера в то, что где-то есть человек, способный вернуть ему смысл. «Мы оба ранены, мы оба скрываем свои настоящие лица. Но, возможно, именно поэтому наши пути еще пересекутся», – думал он, укладывая Грейс в постель и нежно поправляя ей одеяло. Ночью, когда мир вокруг затихал, он позволял себе мечтать. Представлял, как однажды снова откроет проход шляпой – и вместо случайной тропинки выйдет в сад с розами. А там она: сильная, уставшая, но все еще та же, способная на сочувствие и доброту. Однажды, когда он вернулся из очередного путешествия, к его дому подошел старый знакомый охотник. Он передал Джефферсону новости о том, что Красная королева покинула Волшебный Лес после ссоры со Злой королевой. – Говорят, даже кровные узы не спасли их, – покачал головой охотник. Джефферсон только кивнул. Он вернулся в мастерскую, задумавшись. Где-то глубоко внутри он чувствовал облегчение от того, что Эйрена решила не стоять рядом с Реджиной в ее тьме. И хотя он не позволял себе мечтать о встрече, мысль о том, что она также сделала моральный выбор, согревала. В ту ночь, когда Грейс уже давно спала, Джефферсон сидел в кресле и задремал. Шляпа, стоявшая на столе, мерцала от света свечи, и в его дремоте она стала воротами в сон. Он оказался в саду, где розы светились в темноте, словно светлячки. Воздух был легким, наполненным ароматом мяты и летнего дождя. Джефферсон шел по знакомой тропинке и вдруг увидел ее. - Ты нашел меня, - сказала она тихо, и в ее голосе было то тепло, которого ему не хватало все эти годы. - Я никогда не переставал искать, - ответил он, подойдя ближе. - Даже когда дороги были закрыты, даже когда ты пошла своим путем. Она протянула ему руку, и он взял ее, чувствуя тепло сквозь пальцы. Розы вокруг как будто склонились к ним, а вода в фонтане засияла, словно от лунного света. - Между нами пропасть миров, — сказала Эйрена. — Но если сердце хочет, никакие границы не удержат. Он хотел ответить, но вместо слов только прошептал: «Я буду ждать. Сколько нужно, я буду ждать». Она улыбнулась, и на мгновение сон показался реальностью. Но вдруг розы растворились в тумане, фонтан исчез, и Джефферсон проснулся в своей мастерской. Свеча догорела, а шляпа тихо стояла на столе, как будто и не светилась. Он провел рукой по полям шляпы и улыбнулся. Это был только сон – но именно такой сон давал ему силы жить дальше. Надежда и любовь не отпускали его. И он верил: однажды этот сон станет реальностью.