Время койота

«В городе Париже в начале июля Я столкнулся с ним, когда играл в прятки. Он рвал свои стихи, пил дешёвый виски И плакал…» Проходили дни и ночи. Месяц Падающих Листьев плавно сменился Месяцем Северного Ветра, а потом — сквозь Месяц Сугробов и Месяц Мёрзлого Льда — Месяцем Таяния Снегов… И наконец Солнце-Ви засияло в полную силу, приведя за собой лето. Приближался Праздник Солнца, священный для всех племён прерий. В дни, когда Солнце-Ви особенно долго стоит на небесном своде, воины равнин выходят на Пляску Солнца, показывая Ви свою храбрость и стойкость, готовность перетерпеть любую боль и пролить свою кровь во славу Ви. Зи-Желтоголовому, Йо-Крепко Спящему, Хехаке и Галешке-Крапчатому отчаянно хотелось тоже испытать себя и доказать всем, что они достойны встать в круг священной Пляски вместе со старшими воинами лакота. Но им сравнялось всего-то по четырнадцать вёсен, и их, конечно, со смехом бы прогнали. Но зато они создали свой тайный Клан, а Шункчинча-Койот покровительствовал им, позволив раздобыть оружие и показав им другие миры. Шункчинча, который был наделён способностью ходить из мира в мир. Тайному клану Койота, совершившему новую опасную вылазку в лагерь золотоискателей-васичу, удалось раздобыть себе ещё больше оружия — не только винчестер, но и револьвер. Ликованию ребят не было предела, но все они отчётливо чувствовали, как к племени лакота неумолимо подступают мрачные перемены. Бледнолицых на их землях становилось всё больше, и каждый из лакота, от ребёнка до старика, понимал, что краснокожие вот-вот окажутся здесь лишними. Будут убиты или оттеснены на север, в холодную суровую Канаду. Однажды, когда Койоты, как всегда, сидели у вечернего костра в предгорьях Паха Сапа, священных Чёрных гор, и рассуждали обо всём этом, пегая кобыла Винчан предупреждающе заржала. Они вскочили с земли, схватив оружие. Из сгущавшейся тьмы к костру вышел человек. Высокий. Его возраст трудно было определить – не подросток, не юнец, не зрелый воин, не старец. Очень худой — обычная кожаная рубашка краснокожих болталась на его тощем теле. Но волосы были цвета речного песка, как у Зи-Желтоголового, чьим отцом когда-то стал белый торговец пушниной. Глубоко запавшие раскосые глаза чужака казались чуть темнее волос и будто смеялись. Он демонстративно поднял кверху обе растопыренные пятерни. — Вам всё равно не удастся убить меня, — преспокойно сообщил он ребятам, кивнув на направленные в его сторону стволы ружей. — Ибо я Шункчинча, Койот. Покровитель вашего Клана, – он осклабился насмешливо и заносчиво. Удивительно, но все четверо сразу же поверили ему. Да и как было не поверить! Легко представили они, как вместо рук, которые он с усмешкой опустил, у него вырастают косматые лапы с когтями, худое лицо вытягивается в клыкастую морду, и он испускает пронзительный гортанный вой. Ребята безмолвно переглянулись. Зи шагнул вперёд, откашлялся и хрипло вымолвил: — Мы верим тебе. Чего же ты хочешь от нас, Шункчинча? — А вы что же, не собираетесь пасть ниц и поклониться мне? — ещё пуще оскалился тот, пристально оглядывая каждого из них с ног до головы. Под этим острым испытующим взглядом им захотелось поёжиться. — Хийа, нет, — немного подумав, ответил Зи. — Бледнолицые-васичу ползают на коленях перед своим распятым богом. А мы просто выполним то, что ты у нас попросишь. Спохватившись, он сжал губы, понимая, что сказал лишнего. Жёлтые глаза их покровителя вспыхнули сильнее. — Попрошу, значит? — медленно, с расстановкой, повторил тот, покачиваясь с носка на пятку. — Ну и наглецы же вы, — в его голосе, однако, прозвучало скорее одобрение, чем гнев. — Хорошо, уоштело, я хочу, чтобы вы забрали сюда из земли васичу за Большой Солёной Водой одного человека. Чтобы он не умер там. Привели его сюда и присматривали бы за ним, пока не настанет его час. Сам я не могу этого сделать. — Почему? — не выдержал Зи. Койот чуть прищурился и загадочно ответил: — Потому что я уже виделся с ним, когда он был ребёнком. Я могу открыть туда дорогу, могу прийти туда, но забрать его я не могу, потому что там я буду только призраком. — Мы должны спасти его от смерти? Он хороший человек? — несмело спросил Хехака, и Койот рассмеялся громким лающим смехом: — А я — хороший? — Но ведь ты не человек, — резонно заметил Зи, и Койот рассмеялся снова. — Вы поумнели, — удовлетворённо констатировал он. — Уоштело, вашего ума и понимания вам хватит, чтобы забрать его и приглядывать за ним первое время. Он разговаривает с духами, это правда, но сейчас это больше духи огненной воды и… — он на миг запнулся. — Белого порошка. Неважно. Вы окажетесь рядом с ним. Но держите его крепче. С ним будет нелегко. Он снова захочет огненной воды и белого порошка, пока не очистится. Пока он сам не поймёт, в чём его предназначение. Хейапи. — Подожди! — крикнул Зи, видя, что тьма вокруг ещё сильнее сгущается, чувствуя, как волосы ему треплет невесть откуда налетевший порыв ледяного ветра. Это означало, что Койот вот-вот исчезнет, а все они окажутся сейчас в том месте за Большой Солёной Водой, про которое тот толковал. — Как нам называть его? — Я звал его Король Ящериц, — донеслось до них будто издалека. — Ступайте же, Койоты. * * * То место, где Койоты очутились, было ужасным. Им довелось однажды побывать с делегацией старших воинов в Форте Симмонс, где брёвна нависали над головами, так что перья военных уборов вождей упирались в них, а небо и прерия едва виднелись через небольшие окошки. Там было нечем дышать от испарения немытых тел васичу и их грязных одежд. Белые не купались в реках так же часто, как лакота, которые делали это даже в снежные месяцы. Так что там Зи-Желтоголовый явственно чувствовал, как к его горлу подступает дурнота. Здесь же, едва они очутились в каком-то узком и тёмном проходе, похожем на бизонью кишку, Зи снова едва не вывернуло наизнанку. Вонь, стоявшая в этом месте, резкая и не похожая ни на какой другой запах, ранее ему знакомый, забила ноздри и горло. Впереди же, из светящегося прямоугольника, раздавались звуки, не оставлявшие сомнений: там уже кого-то жестоко рвало. Просто наизнанку выворачивало. Зи сглотнул несколько раз, поглядел в посеревшие лица своих товарищей, кивнул им и решительно направился на эти мерзкие звуки, Человека, скорчившегося на полу в тесном пространстве, похожем на звериную ловушку, рвало кровью. Яркие алые капли, сливаясь в лужицы, забрызгали белый блестящий камень вокруг него. Его всклокоченные тёмные волосы слиплись от пота. Он поднял голову, обводя столпившихся Койотов мутным, ничего не выражающим взглядом…. и снова скорчился в конвульсиях. — Он же всё равно умрёт, — боязливо прошептал Хехака, невольно отступив назад. Зи и сам так думал, но промолвил только: — Мы обещали. И шагнул вперёд, наклоняясь и закидывая правую руку человека себе на плечо. С другой стороны то же самое сделал Крапчатый, и они дружным рывком вздёрнули больного на ноги. Тот тяжело, с хрипом дышал, голова его упала на грудь и бессильно моталась. Зи уже чувствовал, как его лицо обжигает спасительный ледяной ветер, и понимал, что они вот-вот снова окажутся в Паха Сапа. — Держитесь за меня, — приказал он Хехаке и Крепко Спящему, которые тут же послушно вцепились в его одежду. Ветер взвыл, человек в их руках ещё сильнее захрипел и забился… но тут над головами у них снова развернулось тёмное небо. Звёздное небо прерии. Пахло цветущими травами, дымом костра, который всё ещё тлел там, где они его оставили. Рядом мирно паслись пегая и рыжий. — О Вакан… — с неимоверным облегчением прошептал Зи. – Благодарим тебя. Он не представлял себе, как бледнолицые могут существовать в таких ужасных местах, как то, где они только что побывали. Может быть, именно поэтому они так стремятся захватить земли лакота? Человек, которого поддерживали Койоты, вывалился из их ослабевших рук, распластавшись на земле, и Зи, в тревоге склонившись над ним, прижал пальцы к его шее. Он перевёл дух, ощутив под пальцами слабое биение жилки. Хотя кожа чужака была липкой от засыхавшего на ней холодного пота, он ещё жил. От него разило потом, кровью, мочой и рвотой, и от смеси этих запахов Зи снова передёрнуло. Этот человек был испытанием, ниспосланным им покровителем-Койотом. Хехака дёрнул Зи за рукав куртки. — Как мы ему объясним, где он оказался? — напряжённо сведя брови, осведомился он подрагивающим от волнения голосом. — Он ничего не поймёт. Или убежит от нас к васичу. — Хорошо бы, — мрачно пробурчал Крапчатый и поёжился, глядя на беспомощно распростёртое в траве тело, а Хехака уселся рядом с незнакомцем, с состраданием заглядывая ему в лицо. — Может быть, ему воды дать? – озабоченно осведомился он. Веки лежавшего дрогнули, и он медленно, с явным усилием открыл глаза. Зи почему-то ожидал, что они будут жёлтыми, но нет — со дна их на него будто глядела сама тьма. Зи в замешательстве откашлялся, но сказал спокойно и с уверенностью, которой вовсе не чувствовал: — Койот велел нам забрать тебя, — он спохватился, что больной его не понимает, и повторил то же на языке васичу, с трудом подбирая слова: — Койот. Сказал, что знал тебя. В своём мире ты умер. Будешь жить, если будешь здесь. Он сказал, что звал тебя… — Зи запнулся. — Он назвал тебя Король Ящериц. Он не знал, понял ли его лежавший, но глаза, темнее тьмы, на бледном лице вдруг вспыхнули. Потрескавшиеся распухшие губы зашевелились, повторив: — Король… Ящериц. Да. Да. Я… помню. Голова его снова бессильно склонилась набок. Койоты просидели рядом с ним всю эту ночь и следующий день по очереди, обтирая и переворачивая, отпаивая водой из кожаного бурдюка. Его тело могло принять только воду. Когда его взгляд наконец стал осмысленным, он приподнялся на локтях и спросил: – Я могу вернуться обратно? Зи отрицательно покачал головой. – Повтори ещё раз, что сказал про меня этот ваш Койот! – потребовал Король Ящериц, и голос его вибрировал от напряжения. – Что тебе понадобятся огненная вода и белый порошок, – лаконично разъяснил Зи, глядя ему в глаза. Белки этих глаз были покрыты красноватыми прожилками. – Но ты сам поймёшь, в чём твоё предназначение здесь. Должен понять. Губы человека растянулись в улыбке, и Зи вдруг с похолодевшим сердцем понял, до чего же она похожа на усмешку попавшего в капкан койота: – Вот как? Но он даже не был удивлён. * * * Джим Моррисон, лидер легендарной группы «The Doors» был обнаружен мёртвым в парижской квартире своей подруги 3 июля 1971 года. Фанаты Джима до сих пор не верят в официальную версию его смерти, как и в саму его смерть. Пути Койотов и Короля Ящериц быстро разошлись. Тот прожил в прериях несколько лет. Уйдя от Койотов, он нанялся на работу к белому фермеру под именем Джима Уилсона. Но затем пришёл к индейцам племени пайютов, став великим шаманом и приняв имя Уовока. Он призывал индейцев отказаться от всех обычаев, языка и одежды белых. Если они это сделают, говорил он, тогда придёт великий Мессия, призванный вернуть к жизни мёртвых воинов и бизонов. Чтобы Мессия пришёл, Уовока обучил индейцев Пляске Духов, и они днями и ночами кружили в ритуальном танце, пока не падали без сил. Бизоны не вернулись, а воинов погибло ещё неисчислимое множество… вместе с Уовокой, Королём Ящериц. Хотя его тело так и не было найдено. Но это случилось много, много позже. * * * «Белые псы жаждут крови, Потные лапы сжали курки, Горы качнулись эхом боли, Небо пронзила песня войны. Ты со мной, мой брат, Я понял – нет пути назад. Мы умрём, как наши отцы, На тропе войны…» Койот долго не являлся своим подопечным. Очень долго. К концу подходила их пятнадцатая весна, и для них настало время молиться Вакан Танке в Чёрных горах, не принимая ни крошки еды, ни капли воды, чтобы через несколько дней такого бдения встретить личного духа-покровителя и получить новое взрослое имя. Но в Чёрных горах обреталось всё больше чужаков-васичу, которые рыли священную землю в поисках золота, и воины лакота, приходя туда, вынуждены были ввязываться в перестрелки, чтобы отогнать этих алчных бродяг. От своего отца Хехака узнал, что через несколько дней на большом совете племени лакота увидят нового военного вождя, который поведёт их на кавалеристов полковника Кастера. – Он так молод, – добавил Красный Лось со странным сожалением в голосе. – Похоже, мальчишки подрастают для сражений и решения важных дел, – и он потрепал сына по голове, глядя с любовью и с тем же непонятным сожалением. – Как его имя, отец? – с любопытством осведомился Хехака. – Он – Неистовый Мустанг, Ташунка Витко. Я слышал толки о том, что он – немного шаман, что духи говорят его голосом. И что он много раз умирал, но не умер, – со всей серьёзностью ответил Лось, но громко рассмеялся, заметив, как у сына округлились глаза и рот. – А нам, то есть мне, Зи, Йо и Крапчатому можно будет прийти на Совет, если ты говоришь, что мальчишки тоже начинают решать дела племени? – выпалил Хехака, нетерпеливо приплясывая на месте и умоляюще воззрившись на иссечённое шрамами лицо отца. Тот перестал посмеиваться и нахмурился: – Только попробуйте, и я лично высеку тех из вас, кого поймаю, не посмотрю, что там будут великие вожди, – пригрозил он. Хехака счёл за нужное улепетнуть из палатки, промычав в ответ что-то неразборчивое. – …Не поймает, – уверенно предрёк Зи, когда Койоты верхом на своих конях отправились купаться к дальнему ручью. Он хотел сказать: «Не посмеет», ведь у них уже было четыре ружья на четверых, и ещё пара коней – вороного и буланого жеребцов они тоже добыли у золотоискателей! Но он вспомнил суровое лицо Красного Лося и прикусил язык. Посмеет, ещё как. – Мы же не будем проходить внутрь палатки вождей! – возбуждённо выпалил Хехака. – Мы можем попроситься к ней караульными… и просто отодвинуть полог! И послушать! А? – Тогда за нами погонятся, чтобы выпороть, все военные вожди, – с жалобным смешком предрёк Крапчатый. – Но мы же не трусы, – безапелляционно заявил Зи. – Стоит рискнуть, чтобы послушать этого загадочного Ташунку Витко, который будет сражаться с синими мундирами во главе наших воинов. Может быть, он возьмёт нас в бой! Глаза у всех загорелись при этих воодушевляющих словах. Но тут Хехака, успевший уже раздеться донага и влезть в воду, в растерянности оглянулся. В весёлом плеске ручья ему вдруг почудился чей-то крик. – Вы слышите? – он даже из воды вылез и торопливо кинулся к своим вещам, чтобы схватить набедренную повязку и ружьё. Друзья недоумённо пожали плечами. – Кто-то кричал! – настаивал Хехака, вздрагивая от холода. – Давайте дойдём до следующего переката, – предложил Зи, тоже встревожившись, и все четверо крадучись двинулись вниз по течению ручья, оставив лошадей на прежнем месте. Шум воды заглушал звук шагов, но Койоты почему-то таились. Выйдя из-за поворота ручья, они застыли на месте, налетев друг на друга, а потом стремительно переглянулись. На песчаной отмели, намытой у излучины, двое васичу, по виду золотоискателей, бородатые, грязные, в поношенной одежде, с грубым хохотом заламывали руки индейской девушке. Будь её намокшее от воды платье тряпочным, как платья бледнолицых женщин, а не замшевым, васичу давно бы его сорвали, а так они просто пытались задрать ей подол. Девушка яростно отбивалась, лягалась и кусалась, как зверь, но не кричала, видимо, не желая унижаться перед ними и не надеясь ни на чью помощь. Кричал её маленький сын или братишка, мальчик лет двух, который так же отчаянно вырывался из рук третьего золотоискателя. Тот с руганью тащил его на стремнину, явно намереваясь утопить. – Ты что там копаешься, Билл! – нетерпеливо крикнул один из державших девушку бородачей. – Нам вдвоём не завалить эту волчицу! Топи же её ублюдка! Вся эта мерзкая картина мгновенно открылась взорам Койотов, и они так же мгновенно вскинули ружья. Только Зи успел указать взглядом на бледнолицего в ручье и ткнул себя пальцем в грудь – мол, это мой. Остальные кивнули, стиснув зубы, и спустя миг рокот речных перекатов был заглушён грохотом выстрелов. Названный Биллом урод рухнул лицом вниз и забулькал, окрашивая воду красным. Ребёнка он выронил, и Зи ринулся наперерез течению, пытаясь поймать малыша, пока ручей не унёс его далеко. О Вакан, ему это всё-таки удалось, и он выхватил из воды кашляющего, вымокшего до нитки мальчонку. Двое других васичу тоже не успели понять, что происходит, откуда на них вдруг обрушилась смерть. Они так и валялись на земле с искажёнными от ужаса и недоумения лицами. – Дохлые, как падаль, – провозгласил Хехака, плюнув на ближайшего из них, и протянул девушке руку, чтобы поддержать. – Не бойся, винчинчала, сестрёнка. Судя по бисерным узорам на платье и мокасинах, по украшениям в растрёпанных чёрных волосах, она тоже была лакота, но в своём роду он её не встречал. – Я не боюсь, – выпалила она, – выхватывая ребёнка из рук Зи и прижимая к груди. – Откуда вы взялись, воины? Её голос вздрагивал, но в нём действительно не было страха. – Мы купались за перекатом, – пояснил Зи, внимательно рассматривая её. Она была красива, тоненькая, стройная, с гордым диковатым взглядом. – Я Зи-Желтоголовый, – прибавил он, – это Йо, это Крапчатый. – А я – Хехака! – немедля встрял тот, сияя ухмылкой. – Мой имя Токата, Быстрая, а это мой сын, – вымолвила девушка, прямо глядя на них. Глаза у неё были яркими и смелыми. – Почему ты здесь одна? – не выдержал Зи, хоть и понимал, что это не его дело. – Без подруг, с ребёнком? – Я часто хожу в Паха Сапа с ним, чтобы слушать голоса духов, – помедлив, откликнулась Токата. – Женщины обычно не делают этого, но я хочу… я жду знамений для себя и сына. Я знаю, что он станет великим вождём. В голосе её звучала глубокая убеждённость. Она гордо тряхнула растрёпанной головой, и Зи серьёзно кивнул, глядя на малыша, который ответил ему таким же серьёзным взглядом круглых карих глаз. Токата вдруг протянула тонкую руку и коснулась амулета на груди Зи – медвежьего когтя с продетым сквозь него сыромятным ремешком. – Ты сам добыл этого медведя? – негромко спросила она. Зи с достоинством кивнул. – Дай мне этот коготь, чтобы мой сын мог его носить и помнить о своём спасителе, – попросила Токата и, посмотрев в её огромные глаза, Зи без спора принялся снимать через голову амулет, хоть и очень им дорожил. Это был пока единственный медведь, которого ему удалось убить. Громадный как гора, настоящий Мато Сапа. Зи спел ему Песню Смерти, когда душа вылетела из тела зверя. Остальные уважительно молчали, слышен был только плеск воды на быстрине. – Уоштело, хорошо, – удовлетворённо произнесла девушка, надевая амулет на шею сына. – Он не забудет. Зи ещё раз посмотрел на заулыбавшегося ребёнка… и вдруг на короткий миг всё будто померкло перед его глазами. Расплылось, замерцало… и появилось снова. Он увидел друзей, ружья в их руках, перекат ручья. Не увидел только девушки с малышом… и трупов васичу! – Что… произошло? – запинаясь в изумлении, выпалил он. – Что здесь было? Где Токата и ребёнок? Где?... Он снова лихорадочно осмотрелся. Никого! Кроме него и друзей. Но и амулета на его груди тоже теперь не было! Видя, в каком Зи замешательстве, Хехака успокаивающе коснулся его плеча. – Мы все тоже здесь были. Мы всё видели. Мы убили васичу, – мягко проговорил он. – Но сейчас от этого нет и следа. Я не знаю, почему так произошло, остаётся просто это принять. – О Вакан, – пробормотал Зи и на миг прикрыл глаза. Но когда открыл, всё было тем же. – А лошади? – встрепенулся он. – Лошади наши на месте? Мустанги смирно паслись там, где Койоты их оставили. Верхом ребята вернулись в селение, не переставая обсуждать случившееся. В конце концов все решили, что это было ниспосланное им Вакан Танкой видение. Сам Койот-покровитель ведь к ним не обратился! Зи жалел лишь о том, что никогда больше не увидит спасённую ими девушку с гордым нравом и ясным взглядом. Токату. Быструю. * * * Когда наступил день великого военного совета, Койоты поступили так, как намеревались: прокрались за палатку-типи, где проходил совет, и проникли между двумя её пологами из бизоньих шкур – внешним и внутренним. Никто этого не заметил, к их величайшему облегчению. Новый военный вождь лакота и в самом деле был очень молод, всего на десяток вёсен старше Койотов. Лицо его с резкими чертами и пылающим взглядом, казалось вдохновенным, как у пророка, когда он говорил о том, что нельзя больше ждать, нужно спасать от васичу священные горы Паха Сапа. Надо объединиться с другими племенами и дать отпор кавалеристам полковника Кастера. Тогда васичу-золотоискатели поостерегутся приходить в Паха Сапа. Койоты были с ним полностью согласны. Но не старейшины. – Мы не хотим объединяться с кроу и арапахо! – возбуждённо выпалил Белое Облако. – Они потом потребуют что-то взамен, эти торгаши, которые давно якшаются с бледнолицыми! – Васичу только обозлятся, если мы разобьём войско Кастера, и пришлют сюда новые и новые полчища своих кавалеристов! – высказался Пятнистый Хвост. – И мы можем не победить, – негромко добавил Красный Лось, но все его услышали, а Хехака опустил голову. Его отец тоже осторожничал, не желая сражаться. – Но и терпеть мы больше не можем, – так же негромко, но твёрдо заявил Ташунка Витко. – Мать-Земля, в чью грудь васичу вонзают свои ножи, призывает нас. Священные горы Паха Сапа призывают нас. Мы должны сразиться. – И мы победим! – выкрикнул Зи, не выдержав. Он ни на миг не забывал о том, где находится, и убегать не собирался: он откинул внутренний полог и выступил вперёд, а за ним, конечно же, обречённо последовали остальные Койоты. Хехака едва не попятился под пронизывающим взглядом отца, но смело встал рядом с Зи. – Мы пойдём с тобой, вождь, если ты нас возьмёшь! – горячо прибавил тот, стиснув кулаки. – Мы защитим Паха Сапа! Его прервал гулкий смех Пятнистого Хвоста – Ещё скажи, что Вакан Танка призывает таких щенят, как вы, для защиты священных гор! Грянул общий хохот, а Койоты в замешательстве опустили головы. Краска прилила к их щекам. Они, вероятно, и вправду были чересчур самонадеянны, не вступив ещё в свою шестнадцатую весну, не получив взрослых имён… Однако Зи увидел, что Ташунка Витко не смеялся. Он вперил в них внимательный пытливый взор. – Пока у лакота есть такие «щенки», – решительно заявил он, и при первых же словах смех вождей оборвался, – наше племя не погибнет. Я поведу вас в бой, – проговорил он, обращаясь уже только к Койотам, а потом снова развернулся к остальным, прожигая каждого взглядом: – Кто из вас, о вожди и воины, пойдёт с нами? О Вакан, это будет хороший день, чтобы умереть! Его яростный гордый взгляд скользил по лицам вождей, и те один за другим вскидывали над головами кулаки – словно речная волна прокатилась по палатке совета. Хехака ткнул Зи локтем в бок и расплылся в счастливой улыбке: – Нас берут, пусть даже отец меня за это и выдерет! Но Зи не слушал его. Во все глаза он уставился на изогнутый коготь огромного медведя, висевший на широкой груди Ташунки Витко. Сомнений не оставалось – это был его собственный амулет, который он не так давно отдал молодой женщине, спасённой ими от васичу. Токате! А она повесила его на шею своему крохотному сыну. Пуля Зи уберегла его тогда от смерти. Выходит, мальчик вырос и стал военным вождём лакота? Могло ли такое быть?! Именно это сказал Зи друзьям, когда они наконец вывалились из палатки, попятившись прочь, едва вожди принялись раскуривать священную трубку. – Мы спасли Ташунку Витко? – медленно повторил Крапчатый. Похоже было, что он сразу в это поверил. – Я думаю, что не мы. То есть мы, но… – он на миг запнулся. – Я думаю, что Койот хотел этого от нас, пусть даже мы его там и не заметили. – Пожалуй… – помолчав немного, неохотно согласился Зи. Глаза Ташунки Витко удивительно походили на глаза его матери. Яркие и гордые глаза Токаты. «Вы умны и храбры, молодые дуралеи, но ваше время подходит к концу», – подумал Койот, быстрым ястребом прочертив небо над их головами. С грустью подумал… и сам удивился этой грусти. Мир краснокожих должен был рухнуть… чтобы возродиться снова. * * * Когда настал их хороший день, чтобы умереть, Койоты вышли на поле боя вместе с Ташункой Витко, которого васичу звали Крейзи Хорсом. Сами они так и не успели получить взрослых имён. Грохотали выстрелы, и пули синих мундиров свистели, словно ветер. Многие и многие воины лакота пали сражёнными, земля стала красной от их крови. Но Ташунка Витко стоял у своего воткнутого в землю копья, не отступая ни на шаг, пули не трогали его, словно он был заговорен, и рядом с ним так же храбро отстреливались от врагов Койоты. Их кони уже пали или разбежались. Пуля ужалила Крапчатого в бедро, но он даже не вскрикнул. Не вздрогнул и Крепко Спящий Йо, когда другая пуля чиркнула его по виску, он лишь с досадой тряхнул головою, смахивая струйку хлынувшей горячей крови. Им надо было уберечь своего вождя. Новая пуля ударила и Хехаку чуть ниже правой ключицы, и он невольно пошатнулся, но устоял на ногах — крепкая рука Зи-Желтоголового удержала его на месте. Они посмотрели друг другу в глаза. Лица их были покрыты слоем копоти и размазанной боевой раскраски. Почти неузнаваемы. Ещё одна пуля впилась Хехаке прямёхонько под рёбра, но Зи опять не дал ему упасть. Теперь остальные Койоты стреляли, прикрывая и вождя, и тяжелораненого, а Зи всё смотрел в тёмные глаза Хехаки, застилаемые мутной пеленой смерти. «Смерть забирает и грешного, и безгрешного… Да воссядем мы у Бесконечного огня… Ибо души наши жаждут покоя…» Зи даже не мог спеть сейчас для Хехаки Песню Смерти. Ни для него, ни для Крапчатого и Йо, которые тоже опустились на землю, сражённые выстрелами бледнолицых. Со всех сторон к ним бежали синие мундиры, а у Зи и у Ташунки Витко уже кончались патроны. С отчаянным грозным кличем Ташунка Витко поднял своё ружьё, чтобы отбиваться прикладом. В окровавленной одежде, со вскинутым над головой оружием, с искажённым от ярости лицом он был так страшен, что васичу остановились, а некоторые даже попятились. — Он не умрёт сейчас. Это случится гораздо позже. А сегодня он победит. Он выиграет эту битву, — спокойно произнёс знакомый голос у самых ног Зи, и тот опустил изумлённый взгляд. В испятнанной кровью траве у его ног сидел Шункчинча, Койот. На сей раз он не обернулся человеком. Он был койотом, рыже-бурым зверем, но из его полураскрытой пасти вырывались человеческие слова. — Идёмте со мною, — просто сказал он. — Пора. В свой мир вы больше не вернётесь. Но есть и другие миры, кроме этого. Идёмте же. Как во сне, Зи наклонился и потряс Хехаку за плечо, а Койот без церемоний ухватил за ворот куртки Крапчатого, а потом Йо. И как во сне, друзья поднимались с земли. Раны их закрылись, словно по волшебству. Исчез, растаял, сгинул шум боя, но в наступившей тишине они не были призраками — людьми из плоти и крови. Призрачным стало всё вокруг. Но Шунка Скан, Небесный Пёс, всегда провожающий павших воинов лакота к Бесконечному огню, так и не появился. — Куда же мы пойдём? — прежним, полным любопытства голосом поинтересовался Хехака. А Койот, растянув в улыбке зубастую пасть, тряхнул правой лапой, из-под которой вдруг вылетели замусоленные, а кое-где даже погрызенные карты, которыми обычно играли бледнолицые. Зи ошеломлённо сморгнул и переглянулся с остальными. — А как карта ляжет, — беззаботно отозвался Шункчинча, Койот. * * * Оглянитесь. Вы никогда не останетесь одни. Краснокожие вы или васичу, живёте вы в прериях или в больших городах с домами высотой в сотню палаток, поставленных друг на друга. Мы рядом с вами. Зи-Желтоголовый, Крапчатый, Йо-Крепко Спящий и Хехака-Лосёнок. Предводитель-Койот. Мы идём сквозь миры. «И если тебе вдруг наскучит твой ласковый свет, Тебе найдется место у нас, дождя хватит на всех. Посмотри на часы, посмотри на портрет на стене, Прислушайся — там, за окном, ты услышишь наш смех...»