Мне не больно

Когда мне было тринадцать, Джо первый раз посадили. На пять месяцев, но тем не менее. Я крутился как мог: тренировки, школа, библиотека, работа по дому, работа курьером, по субботам – день посещений. До субботы мне надо было заработать денег на сигареты, да и самой налички подкинуть названному братишке. Увидев меня в первую неделю, с синяками под глазами, измождённого и пошатывающегося от усталости, Джо орал, что он в рот ебал эти сигареты, а деньги я могу засунуть в свою разорванную задницу. Я тогда обиделся на него, просто сунул ему пакет и ушёл. Это потом я понял, что он просто за меня переживает. Особенно его бесило то, что я трачу время на учёбу. Я тогда спросил его, кого он видит перед собой. Он сказал, что заёбанного учёбой пацана. А я ответил, что кроме моей головы на плечах, у меня ничего нет. Ни связей, ни денег, ничего вообще. И единственное, что я могу делать, это развивать свой мозг, который позволит нам двоим жить, а не выживать. Первые несколько недель было тяжело, но я вошёл в режим, и постепенно быть всё время чем-то занятым вошло у меня в привычку. Я примелькался в среде курьеров, тянул лямку за себя и за Джо, мне стали давать более выгодные заказы. Я ещё похудел, вытянулся и «высох». Это когда под кожей каждый мускул видно. На физкультуре меня хвалили. Знали бы они, чем оплачен этот вид… Когда мне было четырнадцать, Джо «попал» во второй раз, причём попал глупо, принеся заказ клиенту, которого полицейские паковали как раз в этот момент. Его спасло то, что он не сдал ни одного контакта. Сказал, что просто мимо проходил и не отказался заработать двадцать фунтов, согласившись отнести по незнакомому адресу пакет. В этот раз он попал на восемь месяцев в колонию для трудных подростков. Без права посещений. Но вот деньги, письма и посылки передавать было можно. Я снова работал на износ. И отчаянно скучал. За время его заключения я не по делу сказал лишь пару десятков слов. Когда Джо вышел, я его не узнал. Он вырос, оброс мускулами, коротко остригся и посуровел. Его синие глаза больше не закрывала неаккуратная озорная пшеничная чёлка. Он обнял меня, обдавая запахом казённой одежды и дезинфекции, и долго не отпускал. Он обещал, что вскорости снимет квартиру недалеко от моей школы, и я съеду от Дурслей. С дядей он договорится. Я счастливо рассмеялся и делал всё, чтобы так и произошло. Я тренировался как больной. Джо притащил из своей колонии не только суровый вид, но и несколько новых шрамов и новые приёмы. Я учился как бешеный. И работал как проклятый. Всё тем же курьером. Я понимал, что не ромашки возлюбленным развожу (хотя и такое бывало), но другой работы мне было в моём возрасте не найти, которая приносила бы столько денег и давала мне самому выбирать график. А в пятнадцать пришло это ёбаное письмо, и весь наш с Джо план о счастливой жизни оказался спущен в унитаз. Благо, дядя козлить не стал, а просто собрал свою семейку и уебал в закат, сказав, что вернутся они после первого сентября. Джо на это время переехал ко мне. Пока я работал за двоих, он готовил есть, убирал дом и искал работу. Про моё письмо он знал и ждал, когда за мной придут, чтобы посмотреть этим людям в глаза. Пришёл за мной огромный волосатый мужик. Разговаривал как с соплёй, которую на руках носили и в попу целовали. Принёс торт. И ещё много всякой чуши. Всю дорогу до магического квартала, куда я поехал без Джо (увы, ему с нами было нельзя), он ёрзал мне по ушам, какой я, оказывается, великий человек. Заебись! Они всем миром на меня молятся, а я в это время в свои пятнадцать работаю как раб на галерах и борюсь за место под солнцем! Много он мне чуши в уши налил, благо недалёкий мужик был, очень недалёкий. Я же мило хлопал глазами, застенчиво улыбался и тихо ржал в кулачок в некоторых местах, где патетично этот великан прославлял Альбуса Дамблдора (если бы меня так звали, я бы повесился). Я так понял, что этот хер каким-то образом влиял на мою судьбу, а конкретно на то, что я у Дурслей оказался, и я это запомнил. Образ с ресничками и опущенными в пол глазами хорошо работал на сердобольных людях, принося мне иногда чаевыми больше, чем платили за саму работу. Столкнувшись с миром магии, больше всего я охуел не от вонючего бара, бесцеремонно лапающих меня людей, входа в мир волшебства через закуток с мусорными баками и не от общего антуража. В кино и похлеще показывают. Больше всего я охуел, что всё это время у меня были деньги! Огромные, блядь, деньги! А я, как последний нищеёб, воровал, работал на полукриминальной работе и носил рваньё. И ключ от банка был у прославляемого Хагридом Дамблдора, ебись он козлом. Значит, как минимум он мой финансовый опекун. Только вот что-то не припомню от него подарков на рождество или что-то подобное. Я, конечно, обрадовался, как тут не радоваться, но опять же, в чёрную книжечку повторно его записал. В банке Хагрид предъявил ключ от МОЕЙ банковской ячейки гоблину, и мы пошли за деньгами. Я не хотел, чтобы он меня в таком интимном деле сопровождал, но выходить из роли наивного дурака было крайне невыгодно в данный момент. Кстати, ключ от сейфа Хагрид мне не отдал после предъявления, вновь убрав его в один из многочисленных карманов. Что не помешало мне его спиздить на обратной дороге от сейфов. Так же, как и свёрточек, что он из таинственного сейфа забрал. Не то, чтобы он мне нужен был. А просто, из принципиальных соображений. Денег он велел мне сто галлеонов взять, ну, я сто в мешок положил, а ещё с тысячу – по карманам напрятал. Гоблин всё видел и тихо мне подмигнул. Я крепко задумался и понял, что банк просто крайне необходимо посетить ещё раз в ближайшее время. И без таких вот соглядатаев. После катания на тележках Хагрид пал духом и свалил в бар «промочить горло». Я вернулся в банк и обратился к тому же служащему, что нас обслуживал. Он, увидев, что я один, споро завёл меня за конторку и отвёл в кабинет, где меня ждал поверенный рода Поттер. Я сразу и честно сказал, что ничего в этом не понимаю, на что Грипхук сказал мне, что для этого и есть он. Мне была выдана связная шкатулка и бездонный кошелёк, а также объяснены некоторые моменты по работе с банком и по моему роду в частности. Оказывается, Альбус Дамблдор действительно мой магический опекун. У него был ключ, что давало право доступа к моему ученическому сейфу. Но! Это не основной счёт. Доступ к другим счетам я получу после семнадцати лет или если Магия признает меня совершеннолетним по какой-либо причине раньше. Также я узнал, что с ученического счёта регулярно списываются деньги на моё содержание. На этом месте я охуел, мысленно обвёл имя опекуна в чёрной тетрадочке рамкой и в коротких матерных выражениях объяснил, что никаких денег до сегодняшнего дня я вообще не видел. Грипхук сбледнул с лица. Вы видели бледнеющего гоблина? Я вот не видел, но было забавно. И он обещал разобраться. Также он предложил мне пройти проверку крови, но я сказал, что пройду её позже. Сегодня уже не успеваю. Мне объяснили как пользоваться выданной шкатулкой, бездонным кошельком, куда я сразу выгреб то, что распихал по карманам, в том числе и таинственный свёрток, ключ от сейфа и пошёл дальше играть дурака для Хагрида. Бесценным было то, что из кошелька, имитирующего самый обычный мужской бумажник, можно было и фунты достать, будь такая необходимость. Хоть какой-то толк от того безумия, в которое я умудрился вляпаться. Я потопал в ателье, отстоял на подиуме с унылым видом под трёп какого-то мажорчика о том, как он крут, а потом увидел Хагрида в витрине ателье. – Ну и урод! – воскликнул Малфой. Так мажорчика звали. – И не говори. Мне его в сопровождающие дали, прикинь. – Я сполна насладился удивлёнными глазами Малфоя и пошёл на выход. Мне сунули рожок с мороженым. Он был вкусным. Потом, правда, пришлось выбирать волшебную палочку липкими руками. Но всё обнулилось, когда мои руки впервые осознанно произвели волшебство! Когда продавец велел мне махнуть деревяшкой, я хмыкнул и махнул. Внутри стало горячо и тесно, как если бы я глотнул горячий шар. Я вдруг ощутил свою магию, по пальцам побежали мурашки, всё тело облило кипятком и будто какие-то ограничители пали. Будто магия раньше была задушена и задавлена. Потерев разболевшийся шрам, я купил палочку, ножны для неё и с удовольствием прикрепил покупку к предплечью. У магазина меня встретил Хагрид с клеткой. В ней сидела красивая белая сова. – Это тебе, Гарри! Я думал купить кошку, но я их не люблю. Вот купил сову. – Интересное кино, он кошек не любит, а я тут причём? – М-м-м, зачем? – Подарок! – Спасибо, но я не люблю птиц. Можно обменять её или сдать? – я устал играть дурака. И я действительно не любил птиц. Хагрид глупо хлопал глазами и, кажется, не понял меня. Я проникновенно заглянул ему в глаза и сказал: – Хагрид, у меня на перья и шерсть аллергия. Я красными пятнами покрываюсь и задыхаюсь. Понимаешь? Да и магглы, у которых я живу, запретят мне такую крупную птицу. Можно поменять её на змею, к примеру, или ящерицу? При слове "змея" Хагрид вздрогнул и побледнел. Он что, змей боится? – А ты змей не боишься? – Нет. И у меня нет на них аллергии. – А сам подумал, что змея ест раз в две недели, ходит в туалет раз в две недели, и если взять местный вид, то можно будет выпустить её в саду. Сделаю благое дело: отпущу зверушку на волю. В общем, то же самое можно было сделать с совой, но сразу я не догадался и начал трясти своим глупым языком. – Хорошо, – расстроенно пробубнил Хагрид, и мы потопали в зоолавку. Там я вернул сову и попросил показать змей. Симпатичная медянка была местной жительницей, и я взял её в небольшой коробке, устланной соломой. Хорошо, что по рекомендации гоблина я ранее купил рюкзак с расширенным пространством и успел набить его всякой всячиной, от мантий до книг, скупив полмагазина, и сейчас руки у меня были свободны. Хагрид вывел меня из «Дырявого котла», сунул билеты со странным номером платформы и съебал. Шикарно! Мне, блядь, пятнадцать, и я оказался один в незнакомой части города! А если бы я не запомнил дорогу сюда или не догадался бы получить у гоблинов кошелёк? Пешком бы шёл? Денег-то нет у меня как бы. Плюнув, я пошёл к стоянке такси, взял кэб и вернулся домой на машине. Дома меня ждал обеспокоенный Джо. Он ощупал меня всего, обнял и выдохнул. Переволновался бедолага. Я начал метать вещи из рюкзака, попутно рассказывая, что и как. Брови Джо поднимались всё выше, а глаза становились всё больше. Я выдал ему пять тысяч фунтов и попросил снять квартиру недалеко от вокзала. Сказал, что буду приезжать на все каникулы. Джо был на седьмом небе от счастья. Также я достал из связующей шкатулки два гроссбуха с финансовыми отчётами и списком артефактов и кинул ему разбираться. К каждому артефакту прилагалось чёткое описание действия и того, как он выглядит, как активируется и как применяется. По итогу выяснилось, что деньги из ученического сейфа брали регулярно с моих полутора лет и до сих пор. Последний раз 31 июля, якобы на подарок на мой день рождения. Пятьсот фунтов. Я заскрипел зубами. Вот же ёбаный пидорас этот Дамблдор! По артефактам Джо мне несколько моментов подчеркнул. Во-первых, там есть всякие, скрывающие мысли, защищающие от ядов и прочее, и прочее. Оказывается, мир магии живёт в средневековье, и там есть люди, которые могут порыться у тебя в мозгах или отравить. Во-вторых, некая мантия, которой больше нескольких тысяч лет, которая передаётся от отца к сыну, значится во временном владении Дамблдора. В-третьих, на палочке, скорее всего, есть какие-то чары, типа следящих или маячковых, потому что среди артефактов был такой предмет, как учебная палочка наследника рода. Джо был босяк босяком, но котелок у него варил отменно. И мы поняли, что придётся тащиться на эту Косую аллею снова. В общем, мы поужинали, легли спать, а утром на такси, чтобы не тратить время, дёрнули снова на Косую аллею. Джо поехал со мной.