Мне не больно

Вначале я под руководством древнего гоблина уколол палец и призвал магию. Когда я спросил как, он посмотрел на меня как на придурка. Я разозлился, но вида не показал. Сосредоточился, вспоминая ощущения, которые так поразили меня, когда я ощутил свою палочку. Вот он, мой пушистый горячий шар, внутри меня, в солнечном сплетении. Пульсирует, рвётся наружу. Над порезанным пальцем закрутился шарик, где белый свет смешивался с кромешной тьмой в гармони и равновесии. Пусть мне потом порассказывают, что Тьма — это плохо, а Свет — хорошо. Это всего лишь оттенки магии. Сама Магия серая. Потом я произнёс формулу отречения от опекуна, повторяя за гоблином. Шарик взвился сполохом и пропал. Так же, как капля крови на моём пальце. Магия приняла жертву. После с помощью моей крови начали ритуал поиска отца. Поиск выдал такой результат, что у гоблинов глаза на лоб полезли. Поиск показал, что он одномоментно находится в семи местах. Эк его раскидало-то. Первая часть находилась в частном владении, мне не сказали у кого, мол, не имеют права. Вторая — в сейфе недалеко отсюда. Третья — в Хогвартсе, где я должен учиться, четвёртая — в районе деревеньки Литтл–Хэнглтон, пятая — в Блэк-хаусе, шестая — в Албании, а седьмая — у меня в башке. А конкретно — в шраме. Ритуалист долго чесал репу и водил когтистой рукой над моей головой и изящной чашей, что достали из сейфа, а потом выдал такое, что глаза на лоб полезли уже у меня. Что это семь частей души моего отца, что они были отделены специальным темномагическим ритуалом, который позволит ему возродиться из любой из них. Я вначале на отца обиделся, что он в меня свою душу запихнул. С другой стороны, это ли не высшая форма доверия? И разобиделся назад. Родственников у меня — полтора землекопа, разбрасываться я ими не собираюсь. И все, блядь, какие-то неполноценные, кроме Джо. Одного распидорасило по всей стране. Второй в тюрьме сидит. Дурслей я за родственников не считал. Что мне делать? Биться с обстоятельствами, как всегда. Если я Джо из колонии дождался, да ещё и не имея за душой ничего, то уж крёстного с такими деньжищами вытащу и папашу соберу назад. Гоблин сказал, что это возможно. Чашу из чужого сейфа переправили в мой сейф к артефактам. Было такое право у гоблинов. Туда же я свёрточек спижженый присовокупил. Я в него заглянул, там оказался кроваво-красный кристалл неправильной формы. Из Хогвартса я кусок достану. Как? Легко: чаша шептала мне. Шипящими мягкими нотками. Звала, притягивала. Значит, и хогвартский кусок найду за год. В Литтл–Хэнглтон наведаюсь в одни из каникул. Блэк-хаус опечатан. Но тут мне подсказал гоблин, что достаточно знать имя домовика и, вызвав его, попросить передать крестраж. Эльфы крайне чувствительны к ауре, и эльф, почувствовав связь «крёстный-крестник», будет послушен мне. Имя узнает адвокат у Сириуса Блэка. Оставались недоступными тот крестраж, что в частном владении, и тот, что в Албании. Вот тебе Гарри квест: найди крестражи, собери себе отца. Можно и из одного возродить, есть ритуал, но если это сделать, то непонятно, что там с психикой будет. Обычно делали один, два крестража, а тут семь. Ну папаша и размахнулся. Я решил, что когда соберу все доступные мне, а именно: хогвартский, из Блэк-хауса и из Литтл-Хэнглтона — вот тогда и проведём ритуал. А потом попросил снять блоки. Лучше бы я умер вместе с мамой и названным отцом. Меня корёжило, разрывало, выкручивало. Будто из меня дьявола изгоняли, а не блоки снимали. Я чувствовал, как рвутся, будто обручи, ограничители, и когда лопнул последний, во мне мгновенно и скачкообразно расширился, раздулся этот огненный пушистый шар, что я ощущал как свою магию, и из меня хлынула сила, унося попутно моё сознание. Пришёл в себя я от того, что мне тепло и мокро. Пошевелившись, я попытался оглядеться и застонал от боли. Болело всё, кажется, даже волосы. Скосив глаза, я понял, что лежу погружённый в мелкий бассейн в тёплой воде, насыщенной травами. Их успокаивающий и терпкий запах курился вместе с паром над поверхностью воды, впитывался в кожу. Я почти не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Мне в рот влили какую-то гадость, она огненным смерчем пронеслась по венам, и я смог встать на дрожащие ноги. На меня накинули плащ с глубоким капюшоном и повезли моё бренное тело наверх в тележке. На виражи я уже не реагировал, покачиваясь на поворотах как кукла. Таким меня и выдали на руки Джо. Заторможенным и ослабшим. До стоянки такси он нёс меня на руках. От такси тоже. Я несколько дней отлёживался, лишь ел, спал и ходил в туалет. Когда впервые пошёл в душ, то не узнал себя в зеркале. Я вырос, волосы, до этого жёсткие и непослушные, легли мягкой волной и отросли до плеч, глаза из ярко-зелёных стали более тёмными, насыщенными, овал лица вытянулся, приобретая утончённость и чёткость. Тонкие губы стали пухлыми и налились цветом. Брови изменили форму, ресницы стали длинными и густыми, кожа — более бледной. Широкие запястья утончились, короткие грубые пальцы стали длинными, изящными. Я понял, что я теперь ёбаный красавчик! Моё отражение вычурно приподняло бровь, и я понял, что вижу себя без очков! Охуеть! Что, в общем, и сказал Джо. Подтвердив, что я — ёбаный красавчик, и теперь работать курьером мне опасно. На что я заметил, что мне теперь вообще не надо работать. На наш смех приползла змея. Я отпустил её ещё в первый день, только вот она отказалась уходить. Как оказалось, я говорю на парселтанге: так называется язык змей и нагов — и она меня прекрасно понимает, а я понимаю её. Всё время, оставшееся до первого сентября, я осваивал новое тело, оказавшееся более лёгким, более тонкокостным, но ловким и хорошо переносящим большие нагрузки. Тренировался, проводил с Джо тренировочные бои и глотал книги. История магии, история Хогвартса, чары за первый курс, зелья, законы магии, бытовые ритуалы и прочее и прочее. Спал я по три-четыре часа. А ещё мы искали жильё и двадцать восьмого августа нашли симпатичную квартирку на две спальни в Лондоне недалеко от зоопарка. Тёте Петунии я написал письмо, что уехал на учёбу и позвоню ей в июне. Все свои старые вещи сжёг на заднем дворе, убрался в доме, спрятал ключ под коврик и свалил в новую жизнь. Мы с Джо ещё хорошо помотались по магазинам и салонам, одевшись с иголочки. Джо сделал себе модную стрижку, я просто теперь собирал волосы в хвост, остриг лишь косую чёлку, чтоб закрывала шрам, потому что по нему в мире магии меня несколько раз узнавали. О способе связи я не догадался озаботиться, поэтому решил, что пристроюсь как-то по ходу ситуации. Самое главное, что есть деньги, и Джо не будет в нужде. Я обещал писать, если будет возможность, и сразу предупредил, что письмо может быть прислано с совой. Провожать братишка меня не стал. Я, честно говоря, не хотел светить его в этом новом мире. Хрен его знает, как ко мне там отнесутся. И к моему другу-магглу. Пока нормальными мне показались только гоблины. До Кингс-Кросса я пошёл пешком, закинув за спину рюкзак, надев чёрные очки. Билет лежал в кармане. Но большей хуйни на таком красивом картоне на моей памяти ни разу не печатали. Платформа 9 и ¾. Всё же маги ебанутые. Я ненавидел дядю, но, боюсь, он был прав. Я остановился у опоры, разделяющей платформы 9 и 10, и начал присматриваться к людям. О, а вот и «типичные» волшебники. Одеты как фрики, орут, машут руками, почему-то все рыжие. Нормальными выглядели лишь долговязые близнецы, которые лихо троллили своих родных. Оглядываясь как воры, рыжие начали один за другим входить в стену. Зашибись, конспирация уровня Бог. Стена выглядела как… стена. Но при этом ни один из компании магов жирных пятен на ней не оставлял, а просто нырял, будто в плотный туман. «Или иллюзия, или портал», — подумал я. Фэнтези я почитывал, когда свободное время было. Я пристроился им в кильватер и шагнул в иллюзию. Только очки снял. Мало ли, может, тут кровью платить надо, а я сейчас в стену лицом войду. Но нет, я прошёл без проблем и нацепил очки снова. Не стоит привлекать к себе внимания ни магов, ни магглов. В связи с резко ставшей привлекательной внешностью, на меня и так начали пялиться на улицах. Видимо, мой настоящий папаша, по сравнению с названным, был хорош. Ко мне в салоне, где стригли Джо, подошли и предложили моделью поработать. Знаю я вашу работу. Нагнут и выебут. Я соврал, что мне всего тринадцать, и вертлявый мужик отвалил. Моя жизнь, знаете ли, не очень предполагает сохранение наивности. А невинности меня уже лишили. Но глупый взгляд с хлопаньем ресничками перед зеркалом я всё же тренировал, и любитель молоденьких мальчиков быстро умерил свой пыл. Был ли я счастлив, что мне открылся мир магии? О, нет! Я воспринимал это навязанное мне обучение, мир магии и всё такое, как очень красивую, очень искусно сделанную мышеловку и ждал, с какого же этапа меня зажмут и начнут иметь.