Мне не больно

Я бы не поехал в этот ебучий Хогвартс, если бы не необходимость забрать крестраж и не договор, заключённый со школой названным отцом, который я не могу нарушить. Причём я обязан проучиться все четыре курса. Гоблины предупредили меня об этом, когда я озвучил, что не собираюсь ехать ни в какой Хогвартс. С сочувствием глядя на несчастных подростков, волокущих огромные сундуки и клетки с животными, помог бледному мальчику с тёмными глазами, который рукой и ногой пинал сундук в багажное отделение, а второй прижимал к себе огромную жабу. Протиснулся в вагон между двумя уже виденными мной близнецами. Один из них ухватил меня рукой за зад и присвистнул. Я ударил его локтем под дых и пошёл искать купе. Занял последнее, достал книгу по сочетаниям компонентов в зельях и залип. Ехать было почти восемь часов, как раз к концу поездки успею её дочитать. Дверь купе отъехала, и вошёл давешний мажорчик и двое верзил повыше меня. — Привет! — Привет! Смотрю, ты приоделся. Встречаем по-одёжке значит? Ну-ну. — Да. Был на мели, когда попал на Косую аллею впервые. — А почему тебя Хагрид сопровождал, я так и не успел спросить. — Я сирота. — Прости. — Я давно сирота, так что не проблема. — Я Драко Малфой, это Винсент Крэбб и Грегори Гойл, — махнул мажорчик небрежно на верзил и протянул мне руку. — Гарри Поттер, — сказал я и почувствовал, как рука Малфоя дрогнула в моей руке. — О, так значит, это была правда! — О чём? — В «Ежедневном Пророке» написали, что ты едешь в Хог! — А расписание посещения мной туалета они там не описали? — Нет. — Ну отлично, у меня прямо от сердца отлегло. Гойл утробно хихикнул. Потом хихикнул Крэбб, потом рассмеялись мы все. Я закрыл книгу и спросил: — Есть хотите? — будем налаживать контакт. Эта бодяга на четыре года, Дадли, воспринимающего, что со мной хотят дружить, как личное оскорбление, тут нет. Так что есть все шансы провести эти четыре года не самым отвратительным образом. — А что там у тебя? — пробасил Грег. — Сандвичи с ветчиной, тунцом и сыром. Сок. — Давай! А то тут только сладкое продают. Я поморщился. Я сладкое не любил после тех ворованных мишек. «Плохой ассоциативный ряд», — выдал мне Джо тогда диагноз с умным видом. Мы распаковали сандвичи и уже даже начали их есть, когда дверь купе снова отъехала, и к нам заглянула девочка с очень пушистыми волосами и задала неожиданный вопрос: — Вы жабу не видели? — Так вот она, перед нами, — грубо схохмил Крэбб и получил от Гойла локтем по рёбрам. Девочка поджала губы, но не отступила. Смелая. Она протянула руку за дверь и выдернула того бледного паренька, которому я помогал чемодан запихнуть. — Это Невилл, у него пропала жаба. — Поздравляю тебя, Невилл! — сказал Гойл хорошо поставленным глубоким голосом, — будь у меня жаба, я бы тоже её потерял. — Я свою нечаянно потерял, я не хотел, — сказал Невилл, посмотрел на меня и неожиданно залился краской как девушка. — Невилл, нет ничего стыдного в том, что ты потерял свою жабу. У нас её нет, но посмотри в туалете. Там влажно, и она, скорее всего, сбежала именно туда, — вежливо и успокоительно сказал я. Бедолага сейчас от нервов сознание потеряет. Когда дверь захлопнулась, Драко сказал: — Ты про эту жабу как про девственность сказал, у меня даже привстал. Крэбб присвистнул, я подавился сандвичем. Озабоченные подростки, однако. Любые простые вещи опошлят до генитального юмора. Хотя в таком виде, не снобском, мажорчик нравился мне больше. Когда я убирал остатки сандвичей в рюкзак, дверь снова отъехала в сторону. В купе заглянул встрёпанный рыжий мальчишка, охватил нашу скульптурную группу, наткнулся взглядом на Малфоя, поморщился и снова захлопнул. Проходной двор какой-то. Я уткнулся в книгу, Драко тоже, а Крэбб и Гойл играли в магические карты. Подрывной дурак, кажется. Через час заглянул Невилл и поблагодарил меня, слегка заикаясь. Он нашёл жабу. В туалете. Я был за них рад. И за Невилла, и за жабу. Возможно, это настоящая любовь. Когда начало темнеть, я подвесил Люмос и увидел, как расширились глаза Драко. Он склонился ко мне. От него пахло грозовой свежестью и талой водой. — Не показывай, что владеешь беспалочковой магией. — А я что, без палочки это сделал? — А ты не заметил? Я думал, ты форсишь. — Не заметил, задумался. — Тем более не показывай. И вообще, глазки в пол, палочку в руки и чтоб выходило с пятого на десятое. Мне и самому отец это посоветовал, а он никогда не говорит ничего просто так. — Хорошо, спасибо. Драко встал, потянулся легко, гибко, а потом пнул уснувшего Крэбба. — Подъём, щитовики ёбаные! Пока вы тут спите, меня уже изнасиловала в туалете жаба! — заорал он, и Крэбб, задёргавшись, упал на пол, утягивая за собой Гойла. — Почему «щитовики»? — спросил я. Про такое я ещё не читал, хотя за месяц проглотил немало о традициях и специфике того мира, в который меня занесло. Ну и потренировался, естественно, обкатывая своё ощущение горячего шара и магии, что покалывала кончики пальцев. Тогда я и понял, что мне один хрен чем магичить: палочкой или рукой. — Посмотри на них: большие, тупые, послушные. Значит, или земля, или щит. — А ты? — Я воздух. — А я? Драко вдруг цепко прошёлся взглядом по моему лицу и фигуре. — Огонь или универсал. — Это стихии? — Да. — Универсал обладает всеми стихиями? — Да, но тяготеет всё равно к одной. — А может и не быть тяготения? — Да. Как вот Крэбб или Гойл. Зато они такие щиты поставят — закачаешься. Если тупить не будут, — заорал Драко и принялся поднимать так и копошащихся сонных друзей. — Надеваем мантии. — Обязательно? Мне эта тряпка ходить мешает. — Привыкай. Я вздохнул и вытащил аккуратно поглаженную мне Джо мантию. Он, несмотря на то, что у нас теперь было полно денег, очень трепетно относился к новым вещам. Я его понимал. Сам всю жизнь в обносках. Как и Джо, с его-то мамашей-шлюхой и папашей-пьяницей.