Мне не больно

Драко поднял сонную голову от подушки. — Гарри, где ты был? — протянул он, рассматривая меня заинтересованно. — Я чуть к декану не побежал. Хорошо, мне Флинт сказал, что Пьюси тоже нет. Он тебя хоть не распечатал? — Нет, — выдавил я из себя и рухнул в подушку лицом, мгновенно вырубившись. На следующий день я забил хрен на занятия и был удостоен величественного явления декана в свои пенаты. Северус принёс Антипохмельное и ещё какую-то гадость, благодаря которой я смог встать, сходить в душ и даже пошёл на ужин. На первом же уроке зельеварения Снейп дрючил меня с особенным упорством, доведя до истерики. У меня от сдерживаемого смеха так тряслись руки, что я действительно запорол зелье, насыпав порошка красавки болотной больше нормы. Зелье загустело и откровенно пованивало. В итоге я оказался с отработкой. На факультете и так ходили слухи, что декан меня ненавидит и третирует, после того как Пьюси нашёл меня разобранного под его покоями. Как бы Снейпу гадости не начали делать мои поклонники. Поговорю с ним на «отработке», подумал я, заказывая у Кричера очередную бутылку старого Огденского. Когда мы шли на обед после урока, Драко затащил меня в нишу. — Слушай, Гарри, наш декан никогда так не издевается над своим факультетом. Хочешь, я поговорю с отцом? — Зачем? — Ну… не важно, в общем, он может повлиять на Снейпа. Чтобы он тебя так не драконил. — Не надо, Драко. Мы с ним сами разберёмся. В крайнем случае я смогу договориться с лордом Реддл-Мраксом о лояльном отношении ко мне. — А у вас правда перемирие? — Да. — А какой он? — В смысле? Драко замер, как перед прыжком, а потом приблизил губы к моему уху. Это было щекотно. — Ну, он же Тёмный Лорд. — А, ты в этом смысле. Да нормальный он мужик. Властный, конечно, но вполне адекватный. Договорились мы с ним без проблем. И не спрашивай как. Я не могу рассказывать подробности. Глаза Драко поблёскивали в сумраке ниши любопытством, но он понятливо кивнул. Умный мальчик. Когда мы выпали из ниши, которую охраняли Винс и Грег, нас увидел Монтегю и длинно свистнул. Я закатил глаза, Драко сладко улыбнулся, Винс и Грег заржали. Я прихватил наших щитовиков за каменные половинки и спросил шёпотом: — Ну что, мальчики, теперь ваша очередь. Не может же Драко один отдуваться. Щитовики сбледнули и сбежали, поджав задницы. Теперь ржали уже мы с Драко. Пока мы дошли до Большого зала, уже пошли шепотки, что я собрал гарем и шпилю чуть ли не половину факультета. Я подумал, что через эту социальную сеть можно запустить любой бред, и в него поверят. Вечером у Снейпа я ожидал разбора полётов за своё поведение. Но он лишь спросил, может ли он чем-то мне помочь? Эх, если бы… В том, что произошло, мне помочь мог лишь я сам. Я был очень благодарен декану, что он лишь предложил помощь, но не стал выпытывать, что же я такое видел в воспоминаниях, и лезть ко мне в душу. Его деликатная молчаливая поддержка согрела меня не хуже виски, которое мне, кстати, никто так и не предложил. Только чай, плед и душевное тепло. Но и этого было достаточно. Знать, что есть человек, которому не всё равно, что происходит в твоей жизни, а он мне даже не родственник. А потом события понеслись с ужасающей скоростью. Приблизительно через три недели после возвращения в Хогвартс, наш директор пошёл посмотреть на закат и шагнул за перила, оставив в башне покаянное письмо, что он убил свою сестру. Страна замерла в ужасе и скорби. Даже провели расследование, но вся череда событий показала, что этот шаг Дамблдор сделал сам. Были организованы пышные похороны. На церемонию прощания приехали волшебники даже из других стран. А через месяц вышла книга Риты Скитер, вызвавшая целую бурю. В ней светоч мира Магической Британии выглядел крайне неприглядно. Альбусолюбцы рвали задницы, защищая святость своего лидера, но из могилы он, увы, не восстал. Я был счастлив, позволив себе, наконец, расслабиться и постепенно выходить из осточертевшего образа долбоёба, делая что хочу и как хочу. Теперь оглядываться мне было не на кого. Директором временно назначили МакГонагалл, но после собрания попечительского совета её кандидатуру не утвердили и приняли решение взять человека со стороны. Им стал лорд Реддл-Мракс, он же начал преподавать нам ЗОТИ вместо Квирелла. Дамблдор попал в собственную ловушку. Он так привык таить информацию ото всех, что скрыл тайну личности Тома Реддла. О том, что Том Реддл и есть Волдеморт, знал лишь он и несколько старичков из тайного ордена, организованного Дамблдором. Так что за его смертью последовала череда некрологов. Скитер в своей статье назвала эту тенденцию «Уходящая эпоха». Так же Дамблдора можно было поблагодарить за то, что про «смерть» Квирелла он рассказал лишь Снейпу, объявив на педсовете, что Квиринус просто уволился. Так что Квирелл спокойно мог снять свой артефакт смены внешности, который надоел ему хуже горькой редьки. Старшекурсницы мочили трусики и визжали от восторга, но холодный взгляд нашего директора теплел только тогда, когда он смотрел на меня. Теперь меня часто вызывали к директору, и мы ужинали с отцом в кабинете, пили чай или вино и просто знакомились. Я ведь его совсем не знал. Иногда на огонёк камином к нам приходили Сириус, Северус, и мы проводили отличный вечерок. Больше срывов у меня не было. Я отпустил ситуацию с дядей, учился с удовольствием и был счастлив. Единственное, чего мне не хватало, это чтобы Джо был рядом, но если учесть, что раньше я обходился меньшим, то и не о чём говорить. Время пролетело незаметно, и вот я уже сдаю свои первые магические экзамены. Благодаря Северусу, отцу, Сириусу я принял мир Магии, и он больше меня не страшил и не отталкивал. Так же как меня не пугала перспектива ещё трёх годов обучения в Хогвартсе. У отца на лето и меня были большие планы, поэтому он скинул замершую жизнь школы на Северуса, который стал его заместителем, и Флитвика, с которым оба были в неплохих отношениях, и пока я ехал в экспрессе, уже ждал меня дома. Я так и не понял, почему мне нельзя уйти с ним в Реддл-холл камином. Запереться в купе я не успел, и к нам с Драко набились близнецы Уизли, Пьюси, Монтегю и Флинт. Мы с Драко переглянулись, среди этих здоровяков и тонкокостный Драко, и я чувствовали себя малышами. С другой стороны, мы и были малышами. Уизли исполнилось семнадцать, Пьюси — шестнадцать, Монтегю — семнадцать, а Флинту — восемнадцать, и он в следующем году в Хогвартс уже не вернётся. К моей бесконечной радости. Я сидел на руках Пьюси, болтал ногами и читал книгу. Фред сидел на руках Джорджа. Иначе мы бы не поместились. Мои попытки выдворить Флинта не увенчались успехом. Так же как и попытки уйти самому. — Ты меня последние часы видишь, красавчик. Уж потерпи до Лондона, — пробасил Флинт, и я махнул рукой. Заебали они со своими шутками генитальными ужасно, но я незаметно смирился с этим злом. Я не заметил, как уснул. Книга по рунам была нудной, как жизненная история тёти Петунии. — Эй, спящая красавица, вставай, — раздалось у меня над ухом, а потом мне подули в висок. Я заозирался. Я так и уснул на руках у Адриана. — Скоро Лондон и ты мне руку отлежал. — Прости, — я дёрнулся, но он меня не отпустил. — Да я только положение поменяю, — он пересадил меня на другое колено. — Тебя опять будет встречать этот амбал? — Это мой брат! — Ну да, а я твой друг. Только вот ты мне губу прокусил однажды. Я снова покраснел, оттолкнул его, встал и вышел. Выйдя из туалета, я столкнулся с Флинтом. — Подари мне поцелуй, а? Нечестно, что весь банк сорвал Пьюси. — Слушай, Маркус, а чего вы вообще ко мне прицепились? Скажи мне откровенно. — А ты поцелуешь? — Ты ведь не отстанешь? — Не-а. — Значит поцелую. — Ты красивый. — Драко тоже. Но его вы так не заёбываете. Так же как и Блейза. Почему именно я? — В тебе сила бурлит, как пузырьки в шампанском. Тобой хочется двинуться, запустить под кожу, по венам, как наркотик. — Заебись. — Ага. Ну и задница, конечно. Я когда её впервые увидел, как раз Терри Хиггса пялил. И сразу кончил. — Хочется вымыть тебе рот с мылом. — Отдам предпочтение твоей слюне. — Не лапать! — сказал я и потянулся к нему. Флинт сграбастал меня мгновенно, вмазывая в себя и рыча как медведь. А парень умеет зажигать. Мы целовались как сумасшедшие, постанывая и рыча. Но когда я понял, что он схватил меня за задницу, укусил его за губу и оттолкнул. Флинт свел расфокусированные глаза и сказал: — Вау! Это было горячо! Освобождай туалет детка, я быстро передёрну. — Пошляк! — Стояло бы у тебя так, я бы на тебя посмотрел. Поезд ехал уже по предместью Лондона.