Мне не больно

Так незаметно подкрался октябрь, и вот мы уже стоим на улице и ждём прибытия гостей: участников Турнира Трёх Волшебников. Я рядом с директором, как знамя. Наглаженный и открахмаленный. Я даже перестал скрывать шрам по совету отца и отросшую чёлку убирал в хвост. Отец, кстати, любил мой шрам. Когда мы пили вечером у него чай или вино, я иногда ложился головой ему на колени, а он поглаживал шрам подушечками пальцев, вызывая покалывание и мурашки. Как я оказался крестражем отца, он так и не вспомнил. Но единственный оставшийся от того безумного эксперимента с бессмертием крестраж был во мне. И локализовался именно в шраме. С наших посиделок как-то незаметно исчез шумный Долохов, шебутной Сириус, задумчивый Северус, тихий Джо. А потом и Люц. Однажды Люциус застал нас в таком положении, покраснел и выскочил за дверь. — Это что такое было? — расслабленно спросил я. — Ревнует. — Тебя ко мне или меня к тебе? — А кто его там разберёт? Но я с ним не сплю, если твой вопрос к этому. Меня вполне удовлетворяют оба брата Лестрейндж. — И его не смущает, что ты мой опекун? — про то, что Том мой отец, Люциуса я не просвещал. — Думаешь, меня бы это остановило, захоти я тебя? — смоляная бровь отца изящно изогнулась. Вот у кого Северус так научился выражать эмоции бровями. — Думаю, нет, — сказал я, дёргая головой, потому что пальцы отца замерли. Подушечки вновь заскользили по слегка выпуклому росчерку шрама. — Я тоже так думаю. Как тебе наши гости? — Дурмстранговцы — брутальные парни. У них же чисто мужская школа? — отец кивнул. — Думаю из них Кубок выберет Крама. Это и хорошо, и плохо. Я его знаю — это хорошо. Он серьёзный соперник — это плохо. Про Шармбатон могу сказать только, что у них совершенно дебильная форма. Эти каблучки и шляпки с загогулинами. Буэ-э. — Мадам Максим явно выделяет Флёр Делакур. Это девушка из старинного рода, да ещё и с кровью магического существа. На четверть вейла. Думаю, Кубок выберет её. Но она не тянет против тебя, я это уже сейчас вижу. — Насколько важна моя победа? — Желательна, но не обязательна. Не хочу, чтобы ты в погоне за ней потерял удовольствие от участия. — Спасибо. Люциус пропал на сутки. Когда он постучался ко мне, я как раз трахал Беллу. — Присоединишься? — отдышавшись, спросил я его, кивком приглашая войти. — Подожду в гостиной, — процедил он сквозь зубы. Ох, как мы обиделись! — Ну, как хочешь. Белла, если ты свела ноги, малышка, я сейчас тебя накажу! — Да, Господин! — сколько экзальтации. Нихрена ей моё воспитание не помогает. Как была сумасшедшей сукой, так ей и помрёт. Через двадцать минут поцарапанный и снова укушенный, я вышел в гостиную, а Белла порхнула в ванну, завернувшись в простыню. Люц пил вино на диване и покачивал тросточкой. — Думаешь, огреть меня ей или нет? Я недостаточно изящно накинул халат или слишком пошло хлюпал членом? — Что у тебя с Лордом? — не отреагировал на подкол Малфой. — Он мой опекун. — Ты не ответил на мой вопрос. — А должен? Я же не спрашиваю, трахаешься ли ты с кем-нибудь помимо меня. — Так спроси! — Зачем? — Тебе что, совсем всё равно? — Люциус, давай так: ты мне сейчас открыто и откровенно скажешь, чего ты добиваешься. Мне не нравится, что на вопрос я получаю в ответ вопрос. — У меня никого нет, кроме тебя, и я бы хотел, чтобы у тебя я был единственным… любовником. — Ты ведь прекрасно знаешь, что это невозможно из-за Беллы. — Наплевать на неё. Я про других мужчин. — Хорошо. — Он будто опешил. Он что, думал я торговаться буду или я шлюха? — Ты так удивлён. В чём причина такой реакции? Люциус помялся, а потом вскинул подбородок. — Я не верю, что к тебе никто не подкатывает. — Подкатывают. Но это не значит, что я отвечаю. Ты считаешь меня шлюхой? Отвечай! От моего крика что-то упало в ванной. Кажется, я испугал Беллу. — Да. — Что дало повод так думать? Я заигрывал с кем-то другими, флиртовал, выдавал авансы? — Твоё либидо. — А что с ним? — Оно очень высокое. Я закатил глаза. От прилетевшего Жалящего я даже не почесался. — То я ледяной принц, и все переживают, что у меня нет сексуальной жизни, то я ебливая и похотливая тварь. Почему вы все лезете ко мне с тем, каким я должен быть? Знаешь что, Люциуссс, ты мне очень нравишься в постели. Я люблю твой запах, член и тугую задницу, но не потерплю ни ревности, ни оскорблений. Либо ты сейчас оставляешь всё это дерьмо за порогом, либо пошёл вон! Люциус вдруг скользнул с дивана, оказываясь передо мной на коленях, обнимая за талию и утыкаясь лбом в живот. — Прости. Я не прав. Я был обескуражен эмоциональностью обычно такого холодного Люциуса. — Ты ведь сам учил меня держать лицо. — Не перед близкими, Гарри. Я провёл рукой по шелковистой платине его волос. М-м-м. — Останешься? — Да. Я вызвал эльфа, попросив сменить постельное бельё, отправил Беллу домой и пошёл в душ. Через минуту ко мне присоединился Люц.