Мне не больно

Кубок зажгли с пафосом и долгими речами. Я за это время чуть не уснул над пустой тарелкой. Острый локоть Драко привёл меня в чувство. — Ты чего сонный такой? — Устаю сильно. — Так и тренируешься по утрам, несмотря на наши квиддичные тренировки? Я вспомнил распластанного подо мной Люциуса, закинувшего свои длинные ноги мне на плечи, разметавшего платиновые волосы по зелёному белью и закатившего глаза от моих мощных толчков, и кивнул. Я действительно каждое утро тренируюсь. И каждый вечер. В общем, кубок оставили в Большом зале, очертив возрастную черту. Бросить туда имя можно было только после того, как тебе исполнится шестнадцать. Первокурсники страдали, но я был согласен с решением отца. Сразу после ужина к кубку выстроилась очередь из наших и приезжих. Дурмстранговцы сидели за нашим столом, так как Слизерин был самым немногочисленным факультетом. А Шармбатонцев «поделили» между собой столы Хаффлпафф и Рейвенкло. Джо сидел рядом с Крамом и, судя по их счастливым лицам, у них всё было хорошо. Я несколько раз ночевал у Люциуса, предоставляя брату возможность уединиться с Виктором. Парнем Вик оказался отличным, общаться с ним было легко, но самое главное Джо был настолько очевидно счастлив, что я был готов закрыть глаза на что угодно. Джо давно заучил слово «откройся» на парселтанге. Пока Виктор ходил бросать имя в кубок, я ткнул его локтем в бок. — Братишка, комнату тебе сегодня освобожу? — Буду благодарен. — Хорошо. Принял у себя душ, написал записку Люциусу, что сегодня ночую у него, и отправил Белле Патронуса, чтобы сегодня не приходила. А то напугает Крама и Джо. И потащился к Люцу под мантией. Стукнулся. Дверь приоткрылась, и он вышел мне навстречу. Закрыл плотно за собой дверь. — Что-то случилось? — У меня Драко. — Хорошо, сильно там его не прессуй, я знаю, как ты можешь. — Я приду? — Нет. Перенесём на завтра. Развернувшись, я поплёлся в комнату Драко и Джо, завалился на кровать брата и уснул. Проснулся от того, что мне щекотно. — М-м-м? — Ты как тут оказался? — жаркий шепот на ухо. По моему лицу бродят подушечки пальцев, обрисовывают брови, проходят по спинке носа, отслеживают контур губ. Я открываю глаза и очень близко вижу серые глаза в угольных ресницах. Вначале мне кажется, что это Люциус, но картинка плывёт, и я понимаю, что это Драко лежит поверх моего одеяла. — Ты чего? — Я соскучился. Привык видеть по утрам твоё лицо, а теперь тут Джо. — Как вы с ним? Уживаетесь? — я выпростал руки из-под Драко и потянулся до хруста. — Да, он отличный парень. Но смотреть мне нравится на тебя. Пока Драко не произнёс непоправимого, я заёрзал, пытаясь вылезти из-под одеяла. Он откатился, освобождая меня и утыкаясь взглядом в потолок. Я выполз из жаркого плена, натянул футболку пониже на утреннюю эрекцию и поплёлся в туалет. — Мне Забини предложил встречаться, — сказал Драко, а сам напрягся весь, как струна. Я неслышно вздохнул. Драко хороший, ему такая бесчувственная тварь, как я, не нужна. Поэтому я ответил:  — Он отличный парень, — и вышел. На выходе из туалета меня зажал Монтегю. — Давно не видел тебя в общежитии, красавчик! — Ты мной вчера на тренировке чуть квоффлом в кольцо не засадил. — Так то на тренировке. — Скучаешь по моим оплеухам? — Ага. Я со всего маху засветил Грэму в челюсть и пошёл в душ. Благо там не было Пьюси. Только Нотт и Малькольм Бэддок, поступивший в этом году. Я по традиции показал Тео фак, который медленно облизал. Бля, у него встал. Я хмыкнул и включил воду. Как же хорошо, что у меня свои покои. Надо будет ещё раз поблагодарить отца. Когда я вернулся в комнату, там уже был Джо, переодевающийся перед занятиями. У нас, к сожалению, расписание не совпадало, он учился на курс младше, уже сейчас выбившись в лучшие ученики. Так что виделись мы во время приёмов пищи и иногда по вечерам. Драко демонстративно не смотрел на меня, обращаясь исключительно к Джо. Брат заметил это и вопросительно поднял бровь. Я мотнул головой, мол, потом расскажу. Я освежил и отгладил свои вчерашние вещи чарами, зайти переодеться к себе я уже не успевал, и мы все вместе пошли на завтрак. По дороге к нам присоединился Забини, а в холле — Виктор. Уныло наворачивая овсянку, я смотрел на кубок. Вечером он выкинет свои решения, и шоу начнётся. А моя спокойная жизнь закончится. И шоу началось. От Дурмстранга кубок выбрал Крама, от Шармбатона — Флёр, от Хогвартса — Седрика Диггори, капитана по квиддичу от Хаффлапаффа и, вообще, отличного парня. А потом, поднатужившись, выплюнул моё имя. Отец разыграл изумление и тревогу как по нотам. Я тоже не оплошал, спотыкаясь и озираясь удивлённо, пока шёл в учительскую, вход в которую был за столом преподавателей, так что мне фактически пришлось идти через весь Большой зал. Меня сопровождала гнетущая тишина. Прямо как тогда, когда шляпа распределила меня на Слизерин. Ещё бы она меня туда не распределила, будущего лорда Слизерина. За мной в помещение влетел отец, Барти Крауч-старший, мадам Максим, Каркаров, Снейп и Людо Бэгмен. Отец, растолкав всех, кинулся ко мне, вцепился в мою мантию, встряхнул и спросил: — Гарри, это ты бросил своё имя в кубок? — Нет, — совершенно искренне ответил я. Я действительно его туда не бросал. — Может быть, ты кого-то из старших попросил бросить своё имя в кубок? — Нет, — ответил я твёрдо. — Я не просил. Мадам Максим выпрямилась во весь исполинский рост. Макушка красивой головы задела канделябр со свечами, обтянутый атласом внушительный бюст заколыхался. — Месьё Реддл! Кес-кёсе? Что сие означает? — властно промолвила она. — Я тоже хотел бы это знать! — поддержал французов профессор Каркаров. На лице его застыла каменная улыбка, синие глаза превратились в льдинки. — Два чемпиона от Хогвартса? Что-то не припомню, чтобы школа-хозяйка Турнира когда-нибудь выставляла двух чемпионов. Может, я плохо знаком с правилами? — С его губ слетел ехидный смешок. — Импоссибль, — мадам Максим опустила огромную, унизанную прекрасными опалами руку на плечо Флер. — 'Огва’гтс нельзя выставить двух чемпионов, это не есть сп’гаведливо. — Мистер Крауч, мистер Бэгмен, — в голосе у Каркарова появились льстивые нотки, — вы наши беспристрастные судьи. И вы, конечно, согласны, что произошедшее противоречит правилам Турнира? — Каркаров, это всё проделки Поттера, — вкрадчиво произнес Снейп, его черные глаза ярко поблескивали. Знатно подкинул говна на вентилятор. — Вины директора Реддла нет в том, что Поттер нарушил правила Турнира. Этот негодный мальчишка с первого дня появления в школе только и делает, что нарушает правила. — Благодарю, Северус, — отчеканил отец. Снейп умолк и отошёл в сторону, но глаза его продолжали метать злобные искры. Шикарен! Я даже засмотрелся. Прекрасно понимаю Люциуса, у которого были отношения со Снейпом. Я бы тоже не удержался, появись у меня возможность затащить Северуса в постель. Хм, интересно, из-за чего они расстались? Бэгмен вытер носовым платком круглое мальчишеское лицо и глянул на Крауча. Тот стоял в тени, в нескольких шагах от камина. Полумрак старил его, делал похожим на призрака. Но заговорил Крауч обычным брюзгливым тоном. — Мы должны строго следовать правилам. А в них написано черным по белому: тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире. — Ну конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев! — просиял Бэгмен и взглянул на протестующих гостей, как бы говоря: спор завершен. — Я настаиваю на том, чтобы увеличить число моих подопечных, получивших доступ к Кубку огня, — Каркаров отбросил подобострастный тон, улыбка сползла, лицо злобно исказилось. — Зажгите его ещё раз. Все школы должны иметь равное число чемпионов. Это, Реддл, будет честно! — Поймите, Каркаров, это невозможно, — возразил Бэгмен. — Кубок огня погас, и его разожгут не раньше следующего Турнира. — Которому мы объявим бойкот! — взорвался Каркаров. — После всех встреч, переговоров, компромиссов я ничего подобного не ожидал! И готов хоть сейчас бросить всё и уехать. Тем более изначально я договаривался с Дамблдором, а не с вами! — Пустая угроза, Каркаров, — холодно сказал Реддл. — Вы не сможете отозвать своего чемпиона. Чемпионы связаны магическим контрактом. Хотят они или нет, им придётся участвовать в Турнире. — Боюсь, я не совсем вас понял, директор. Каркаров держался высокомерно, показывая всем, что слова Реддла не достойны его внимания, но его выдали руки, судорожно сжавшиеся в кулаки. — Неужели? — спокойно продолжал Реддл — Я вижу конкретную картину. Всё очень просто. Кто-то опустил в Кубок имя Поттера, точно зная, что, выпади его имя, ему придётся участвовать в Турнире, пусть хоть небо обрушится. — Значит, мсье успешно помог 'Огва’гтсу откусить от одного яблока два раза, — подытожила мадам Максим. — Полностью с вами согласен, — кивнул Каркаров. — И я намерен подать протест в Министерство магии и Международную конфедерацию магов… — Уж кому бы подавать протест, так это Гарри Поттеру, — отрезал Реддл — Но, смешно сказать, я ещё и слова от него не слышал. — Ему чего делать п’готест! — топнула ножкой Флер Делакур. — Палец пальцем не стукнул — и чемпион! Мы много месяц т’гудились, мечтали стать чемпион. Такая честь для всей школы. За тысяча галлеон многие готовы отдать их жизнь! — А может, кто-то и хочет, чтобы Поттер отдал жизнь, — вкрадчиво сказал отец. После этих слов в комнате воцарилось гнетущее напряжение. Не на шутку встревоженный Людо Бэгмен, нервно переступив с ноги на ногу, прервал молчание: — Реддл, старина, что вы такое говорите?! Отец смерил Людо презрительным взглядом. Он ненавидел панибратство, и Людо за время пребывания в Хогвартсе знатно его достал. — Если вы забыли, то недавно на моего подопечного было совершено покушение Пожирателями смерти. И сейчас в сложившейся ситуации я вижу попытку уничтожить Избранного, а не детскую шалость. — А доказательства, мсье? — мадам Максим всплеснула ручищами. — Да поймите, подложивший в Кубок имя Поттера обладает огромной волшебной силой! Маг сумел обмануть предмет, обладающий исключительными магическими свойствами. Только мощнейшее заклятие Конфундус могло заставить Кубок забыть, что в Турнире должны участвовать три школы. Ведь чтобы Кубку не из кого было выбирать, надо иметь в школе всего одного претендента. И, скорее всего, имя Поттера подложили от некой четвертой школы. Сам Поттер сделать этого никак не мог в силу элементарного отсутствия знаний о том, как это провернуть. Наступила звенящая тишина. — Доподлинно мне неизвестно, как это могло произойти, — обратился Реддл к присутствующим. — Но иного выхода нет. Кубок выбрал двоих: Седрика и Гарри. И им ничего не остается… — Но лорд Реддл… — Дорогая мадам Максим, а вам иной выход известен? Буду рад выслушать. Но мадам Максим не проронила больше ни слова, она просто клокотала от гнева. И не только она. Снейп ловко давил смех, имитируя, будто готов лопнуть от ярости, Каркаров злился. Крауч изображал статую, стоя в тёмном углу. Один только Бэгмен был охвачен радостным спортивным волнением. Идиот. — Ну что ж, — потёр он руки и улыбнулся. — Пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Барти, представлена тебе. Не возражаешь? — Да, да… Инструкции, — очнулся Крауч от своих мыслей. — Первый тур… Он подошёл к камину. И я подумал, что глава министерского департамента тяжело болен. Вокруг глаз залегли глубокие тени. Тонкую, как папиросная бумага, кожу избороздили морщины. На Кубке мира он выглядел куда лучше. Отец говорил, что Крауч-старший, вытащил своего сына из тюрьмы, подложив вместо него тело жены под Оборотным. И долго держал сына под Империо. Пока сын не сбросил его и не сбежал. Понятно тогда, отчего Крауч-старший так выглядит. Он, наверное, в ужасе. Поймают сына — его безупречной репутации и карьере конец. — Первый тур проверит вашу смекалку, — принялся за объяснения Крауч. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвертого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это всё, Томас? — повернулся Крауч к отцу. Того явственно перекосило, он не любил когда чужие называли его по имени, но кивнул. Когда все разошлись и я остался с отцом наедине, он взъерошил волосы и улыбнулся. — Давно я так не развлекался, Гарри. Как ты? — Да вроде, нормально. — К отторжению и презрению готов? — Нельзя быть к такому готовым, даже если сталкивался с этим. Но приму это за опыт. — Удачи, — отец хлопнул меня по плечу, и я вышел в жужжащий, как рой, зал. Когда меня заметили, на зал опустилась тишина. Вдруг за столом Гриффиндор поднялся Рональд Уизли и крикнул: — Поттер, ты аферист! Слизень. Пощёчина от Фреда (или Джорджа, кто их там разберёт?) прозвучала как выстрел в тишине зала. Рон вцепился в алеющую щеку и неуверенно сел на лавку. А зал взорвался гулом голосов. Хаффы на меня злились, гриффы разделились на два лагеря. Невилл, близнецы, их младшая сестра и пушистая девочка которую, кажется, звали Гермиона, спорили о чём-то с Роном, Симусом и темнокожим парнем. Рейвенкло соблюдал нейтралитет, а Слизерин потирал ладошки. Ещё бы, их факультет после падения Тёмного Лорда влачил жалкое существование, а тут к ним в прошлом году приходит Избранный, а в этом году он становится Чемпионом. Скоро у них будет ещё и Герой. Рядом с улыбающимся Джо нашёлся Виктор. — Ты не злишься на меня? — За что? — он говорил с очаровательным акцентом, чётко артикулируя то, что британцы выговаривали мягко или глотая. — У меня есть уши и ум, хоть многие и думают, что я тупой спортсмен. Турнир отличная возможность убить Чемпиона чужими руками. А потом я верю Джо, — он посмотрел на Джо таким взглядом, который я бы хотел видеть когда-нибудь и в отношении себя. Не от Виктора, нет. А в принципе от партнёра. — А Джо сказал, что ты ничего в кубок не кидал. Я протянул ему руку, и он пожал её. Шоу начинается.