Мне не больно

Что же, отец сдержал обещание. Мне, методом исключения, досталась венгерская хвосторога. Пока Крам, Седрик и Флёр пытались не умереть, я читал в палатке чемпионов Агату Кристи, «Убийство в восточном экспрессе». Наш экспресс уже выехал, роли распределены, и даже имя жертвы известно. Когда меня вызвали, я вышел, установил с хвосторогой контакт глазами, а потом настроив мысленный диалог, велел ей замереть. Сам в этот момент пел песенку на норвежском, имитируя заклинание, введшее дракона в транс. Дракон действовал по договоренности: замер на месте. Спокойно обойдя драконицу, забрал золотое яйцо из кладки и незаметно повредил цепь. Благо кладка была замершей. Никогда бы к живой кладке драконица не подпустила никого, даже драконолога. Отойдя от дракона, развернулся, поднимая яйцо над головой, а сам отдал мысленный приказ. Дракон резко отмер, рванулся ко мне, обрывая цепь. Я увернулся, уцепился за край крыла, вскакивая на мощную шею, и мы рванули в небо. Пока я верхом на драконе, никто его не тронет. А потом на меня хлынула лавина чувств. Это было потрясающе! Я орал в небо песню Кипелова «Я свободен», раскинув руки, и чувствовал себя на вершине мира. Я победитель! Ветер трепал мои волосы, было холодно, жёстко и скользко, мешало дурацкое яйцо, завёрнутое в свитер, но я ощущал лишь непередаваемый восторг. Жаль драконы не приемлют всадников. Я бы не раздумывая променял часть своей жизни на возможность свободного полёта на драконе. Через десять миль, у небольшой реки, хвосторога приземлилась, я спустился с неё и попрощался. Дракон рванул с места свечой, закручиваясь в штопор, а меня накрыло эмоциональной волной благодарности и радости от него. Я некоторое время смотрел в небо, на уменьшающуюся чёрную точку, и радовался тому, что хоть кто-то получил свободу… Но потом включился. Моё шоу ещё не доведено до конца. Снял головную боль простеньким заклинанием, которое мне подсказал Снейп, достал из кармана уменьшенную метлу, увеличил, чуть поджёг на ней прутья и свою мантию, прикрепил выпрошенную у близнецов дымовуху, спрятав в прутьях метлы, и на максимальной скорости рванул назад. Через пять миль я встретил драконологов на мётлах. Указав им вместо северо-запада на юго-запад, я двинул к стадиону. Увидев меня, оставляющего дымный след за собой, но живого и держащего в руке золотое яйцо, трибуны взорвались приветственными криками. Ваш герой с вами, ребята! Я получил высший балл, потому что бескровно забрал яйцо и сделал это быстрее всех. Ну а то, что сам дракон исчез, не моя вина. Когда я вернулся в палатку чемпионов, где мадам Помфри обрабатывала ожоги у Флёр и Седрика, а Джо сидел рядом с Виктором, обнимая его, туда ворвался Люциус. И, наплевав на выпученные глаза всех присутствующих, схватил меня, всего ощупал на предмет повреждений, а потом засосал так, что я думал, что он душу из меня высосет. Я слабо отбивался, но освободить меня смог лишь отец, который просто вырвал меня из объятий, как пробку. Отец обнял меня, потом слегка отодвинул и сказал: — Я горжусь тобой. И я будто сломался. Меня начало трясти, губы запрыгали, руки задрожали, а ноги подкосились. Я понял, что заваливаюсь назад. На меня опустилась ватная тишина. Ко мне подскочил Джо. Потом прибежал Снейп. Меня уложили на койку, что-то спрашивали, но я не мог разжать губ. В рот полилась жидкость, но я не мог сглотнуть её, горло будто пережало. И тут отец залепил мне звонкую оплеуху, и меня отпустило. В ушах перестало звенеть, картинка перешла в режим нормального времени из замедленной, обрушились звуки, запахи, чувства. Оставив меня на Северуса, Люциуса и Джо, отец наложил Обливиэйт на Флёр, Седрика, Виктора и Помфри и колданул занавес, который отделил нашу группу от другой группы. — Вик с нами, Том, — сказал Джо. — Ну извини, мне не до сантиментов. Гарри, как ты? — Я не понял, почему меня так скрючило… — Эмоциональный откат от стресса свойственный твоему психотипу, такой эмоциональный тип личности ещё называют адреналиновый проводник. Принцип реакции на стресс похож на магический выброс. В состоянии стресса они собраны и максимально функциональны. Когда стресс отпускает, приходит откат, схожий по симптоматике на магическое истощение. Это всего лишь физиология, — пояснил Снейп. — Понятно, что ничего не понятно. Эльф! — сказал отец. Перед нами возник молоденький эльф и сразу бухнулся на колени, дрожа. — Перенеси меня и Гарри в кабинет. Эльф поклонился и, вцепившись в меня и отца сухими ручками, портанул нас в директорские апартаменты. Отец, поддерживая, уложил меня на диван, поцеловал в висок успокаивающе и сказал: — Я вернусь через час, надо добить шоу и поговорить с некоторыми людьми. Вот тебе Укрепляющее и Умиротворяющий бальзам. Постарайся поспать. Взял эльфа за руку и исчез. Я опустошил флаконы один за другим, откинулся на подлокотник, закрыл глаза и действительно уснул. Сквозь сон я почувствовал на лице щекотку пальцев, потом поцелуй в висок, в шрам, в глаза. Хихикнул. Открыл глаза и столкнулся не с серыми глазами Люца, а с шоколадными глазами отца. Он держал моё лицо в лодочке ладоней и смотрел прямо в душу. Потом выпустил, встал и налил себе виски. — Рассказывай. С самого начала и со всеми подробностями. То, что я видел со стороны, было впечатляюще. Теперь хочу знать, как ты всё это провернул. — Ты тогда сказал про Беллу. Ну, что у меня вышло её приручить, и я задумался. Я вначале с ней воевал, а потом договорился. С драконом я решил пропустить этап войны и сразу договориться. — Ты договорился с… драконом?! — Мне стало интересно, насколько драконы интеллектуальны. Я пробрался к их загонам, выбрал первого попавшегося и проник в мысли. Летом ты учил меня легилименции. Как оказалось — не зря. У меня вышло. Драконице снился сон. Я понял, что они как минимум разумны, как собаки. Разбудил, обратившись на парселтанге. Установил зрительный контакт. А дракон мне ответил. Мысленно. Представляешь? Они разумны! И я договорился, что она меня слушается, а я её отпускаю. — Драконологи, кстати, её не нашли. Хвосторогу. То, что ты рассказываешь, поразительно! Значит драконов можно отнести к волшебным народам… Но почему они отказываются общаться? — Думаю, по той же причине, что и дельфины. Человек настолько убог по сравнению с ними, живущими свободными от денег, нефти, кредитов и брендов, что мы им просто неинтересны. У них всё есть для счастья, и не нужны никакие дополнительные условия. С драконами то же самое. Они самодостаточны. Зачем им агрессивные хрупкие суетливые букашки? — Но ведь ты с драконом договорился. — Мне ничего от неё не было надо. Не согласись она, я бы решил всё проще, хоть и не так зрелищно. — И как же? — Мантия, отец. Под ней можно спрятаться даже от Смерти. Не говоря уже про дракона. Многие считают сказки барда Бидля глупостью, но мы то с тобой, да и Дамблдор, знаем, что Дары Смерти, совершенно реальные артефакты. — А где, кстати, палочка Дамблдора? — В рюкзаке валяется. Она тебе нужна? — Да. И мантия. — Эльф! — Да, Господин. — Принеси рюкзак из моих покоев. Когда рюкзак оказался в моих руках, я извлёк из его бездонных недр палочку, снял фибулу невидимки с воротника, превращая её в мантию, и отдал отцу. Он снял кольцо с пальца, то, с воскрешающим камнем, покрутил, а потом пропустил через него мантию и нанизал на палочку. В помещении резко похолодало. Я закрутил головой, не понимая, что происходит. Вдруг магия, тяжёлая, тёмная, напоенная кровью и смертью, закружилась смерчем, сошлась в одной точке и произошла ослепительная вспышка. Я вскочил, отбрасывая рюкзак, ослеплённый всполохом. Когда я проморгался, то увидел целого и невредимого Тома с занятным выражением на лице. Отец сидел на полу и с удивлением смотрел на свою ладонь. На ней лежало простое серебряное кольцо, потемневшее от времени. Я подошёл и сел рядом, обнимая. Хотелось убедиться, что он в порядке. Вгляделся в кольцо. На широком ободке был выбит знак: круг, вписанный в треугольник и нанизанный на биссектрису. — Это что было? — Дары Смерти снова вместе. В одних руках. Держи, — он сунул мне кольцо. Оно было ледяным. Я собрался надеть его, но отец схватил меня за руку. — Я сказал держи, а не надень. Как ты лордство рода Слизерин получал, помнишь? Я почувствовал, будто мне за шиворот сыпанули ледяным крошевом. Ещё бы я не помнил. Чувство провала и познания трудно забыть. — Гарри, ты чего так побледнел? Иди, ложись. Наденешь его, когда будешь в лучшей форме. Не сейчас. — Можно я оставлю его у тебя? — кольцо жгло руку ледяным холодом. — Хорошо. Я передал жгущее мне руку кольцо отцу, и тот убрал его в сейф. — Мне не хочется тебя об этом просить, но на ужин в Большой зал надо пойти. После ужина у вас вечеринка на факультете. — Бля-я-я. — Созвучен твоему мнению. Но тебе необходимо показаться и отыграть роль до конца. Встань, я накину на тебя чары Гламура. Герой это бодрость и… — …кокаиновый шик. — Достаточно будет бодрости. — Отец сунул мне флакон Бодрящего в руки, и я послушно выпил.