Мне не больно

На вечеринку мне не хотелось. Но всем было на это насрать. У Слизерина появился настоящий Герой. Не сказочный Мальчик-который-выжил, не воин Света, моралист и зануда, а настоящий, всамделишный Герой! Он летал на драконе, крал золотые яйца и летал на метле, не держась за древко руками. А ещё он был красив, как бог, и тёмен, как грех. Каким хреном к нам занесло Виктора, я отлично понимал, но что делают в подземелье близнецы, Невилл и Гермиона, я так понять и не смог. Я отволок Джо в сторонку и попросил его, чтобы он не позволял мне сосаться со слизеринцами. Брат серьёзно кивнул. А потом понеслось. Я пью за свою победу. Вспышка. Я показываю, как летал на драконе, оседлав Гойла. Гойл бегает, я же, расставив руки, пою во всю глотку. Вспышка. Я танцую на столе в юбке, больше на мне кроме юбки, боксёров и носков, ничего нет. Вспышка. Джо отбивает меня от Пьюси и Монтегю, которые зажали меня в углу и задрали юбку. Я с разворота засаживаю в ухо Монтегю. Он закатывает глаза и падает. Пьюси получает от Джо. Вспышка. Мы с близнецами танцуем канкан. Все аплодируют. Вспышка. Я пою Невилла виски. Из своего рта. Потому что по-другому он пить отказывается. Вспышка. Снейп гоняет меня Жалящими по гостиной, потому что я пригласил его на танец. Вспышка. Я и Крам курим в туалете для девочек и обсуждаем Джо. Вспышка. Я в обнимку с Драко и Невиллом лежу на полу и рассматриваю потолок, где только что наколдовал звёзды. Вспышка. Гермиона признается мне, что влюбилась в девушку. Я хлопаю её по плечу и говорю, что в этом нет ничего плохого. Вспышка. Люциус тащит меня по коридору. Вспышка. Я ору от удовольствия, пока Люциус дико трахает меня в какой-то тёмной и пыльной нише, задрав юбку на спину. После оргазма ноги у меня разъезжаются, и я падаю лицом в пол. Темнота.

***

Губ касается прохладный твёрдый край бокала. Вода! Я пью её, захлёбываясь и кашляя, пуская струйки из уголков рта. — Не торопись. Я рискнул открыть один глаз. Люц лежал на боку, подставив под ухо руку, и гладил меня кончиками пальцев вокруг соска. Потом ощутимо ущипнул. Я зашипел. — Люц. — М-м-м? — Не пускай меня на эти вечеринки, а. У меня после них задница болит. — Задница у тебя болит, потому что ты когда пьяный, чертовски распутный. Ты помнишь, что вчера на тебе кроме юбки с рюшами ничего не было? — Нет. — Я не знаю, где ты взял эту штуку, но я хочу, чтобы ты надевал её в постели. — О, ты ставишь мне условия. Это интересно. Люциус наваливается на меня, подминая под себя. Толкается, проезжаясь своим членом по моему. А потом направляет мой член в себя. В такой позе нас и застаёт отец. — Я подожду в гостиной, — говорит он, и дверь хлопает. Люц улыбается мне и берёт такой темп, что я забываю, что в гостиной сидит отец, да и вообще, всё забываю. Мой любовник не даёт мне двигаться, взяв всё в свои... В общем, взяв всё на себя. Он двигается на мне как одержимый, его тело, влажное от пота, мускулистое, с ягодками ярких от прилившей крови сосков, сводит меня с ума. В финале я ору, надрывая связки, выплёскиваясь в жаркой сосущей глубине. Люц, содрогаясь и заливая меня перламутровыми струйками, падает мне на грудь, напоследок укусив за изгиб шеи. — Сука! — выстанываю я и снова содрогаюсь, выдавая ещё порцию спермы. Мы некоторое время лежим, бурно дыша. А потом я вспоминаю, что мы не одни. И не поставили заглушающее. Я спихиваю Люца с себя, заворачиваюсь в простыню и бегу мимо отца в ванную, от поспешности оставляя дверь неплотно прикрытой. — …Люц. Ты же не думал, что меня можно заставить ревновать? — Нет, мой Лорд. — Если я и приревную, то Гарри к тебе. Но никак не наоборот. Ещё одна попытка манипуляции, и я побрею тебя налысо. И устрою завхозом, вместо Филча. Ему давно пора на отдых. То, что мой опекаемый трахает тебя, не даёт тебе никаких привилегий. — У меня серьёзные намерения. — У тебя?! Не смеши мои тапки. Что ты можешь предложить Гарри? Он молод, богат, силён, красив. Даже у твоего сына больше шансов. О, как ты глазами сверкаешь. Неужели ты умудрился попасть в собственные сети и не влюбил в себя мальчишку, а влюбился сам? Я чуть зубную щётку не проглотил. Но ответа Люциуса не услышал. То ли они поставили Сферу тишины, то ли Люц ретировался. Тем более у него занятие через пять минут у третьего курса. Я вышел, завёрнутый в ту же простыню, как в тогу. Отец сидел на диване, перед ним дымилась чашка с кофе. Я принюхался. Тоже хочу. — Ты опаздываешь на занятия, - лениво сказал отец. — У нас история магии. Ты же сам знаешь, какая это нудота. Да и профессор Бинс никогда не проверяет присутствующих. А ты сам чего пришёл, пап? — Хочу посмотреть, как ты выглядишь в юбке. — Иди ты. Лёгкое движение руки, и моя простыня превратилась в коротенькую пышную чёрную юбочку с белым кружевным подъюбником, лежащим крупными фалдами. М-да, мне до такого уровня трансфигурации расти и расти. А тут один вальяжный жест рукой. Отец рассматривает меня, слегка склонив голову на бок. — Это впечатляет! Начинаю понимать Люциуса, у которого срывает от тебя крышу. Я смотрел на отца во все глаза. Это что сейчас такое вообще? Флирт? Сейчас я тебе устрою проверку… папочка. Я улыбнулся, развернулся, расставил ноги пошире, чуть прогнулся в пояснице и начал медленно поднимать юбку. Сзади прижалось горячее тело. На живот легла тяжёлая рука. — Ты что творишь? — жарко на ухо. — А ты разве не за этим пришёл, папочка? Моё горло сжала жёсткая рука. У меня потемнело в глазах, я слабо затрепыхался, но при каждой попытке сделать вдох, рука сжималась сильнее. Уплывая в темноту, успел ощутить на своих губах горячие требовательные губы, пьющие мой судорожный вздох.