Мне не больно

На следующей неделе мы прощались с Дурмстрангом и Шармбатоном. Виктор перевёлся к нам на факультет, Каркаров рвал и метал. Вика засыпали вопиллерами поклонники болгарской сборной. Я их с удовольствием истреблял, всасывая энергию, как только конверт начинал краснеть и наливаться силой. Для вида палочкой махал, конечно, говоря, что обладаю фамильным заклинанием по их уничтожению. Каркаров даже пошёл на разборки к отцу, но вернулся от него тихим, смирным и потирающим левое предплечье. Он, как оказалось, тоже бывший пожиратель. Флёр и Панси плакали, расставаясь. Я краем уха слышал, что Панс собирается летом во Францию. Замок опустел без щебета французов и брутальных болгар. На коридоры опустилась тишина. Наступили экзамены. Лишь я, Сед и Вик остались не у дел. Мы купались в Чёрном озере, которого я перестал избегать после испытания, летали на мётлах, гоняясь за одним снитчем. Ржали, что в Турнире оказалось три ловца. Вик неизменно выигрывал, но был иногда и на моей улице праздник, загорали и вызывали тоскливые взгляды у детишек, печально сидящих в библиотеке или по башням. Вечером к нам присоединялся Джо, или Вик уходил к нему в комнаты, а мы оставались с Седриком одни. Драко ныл и отказывался выходить из своей комнаты, я вытащил его буквально пару раз. Невилл тоже всё повторял и повторял какие-то законы по трансфигурации или рылся в учебнике по зельям, так что я его оставил в покое. Несколько раз нашу компанию разбавляли Сириус и Антонин. Сири с удовольствием летал с нами, а Тони тихонечко наливался водкой. Он не любил, когда Сири садился на метлу. Тот летал как сумасшедший. Эти дни, наполненные преддверием лета и насыщенные тягучим неспешным течением жизни, были одними из самых лучших за весь учебный год. Как-то вечером, в общежитии, когда я в очередной раз пытался выковырять Драко из комнаты, меня поймал Монтегю. – Гарри, поговори со мной. – Хорошо. Мы молча ушли к Чёрному озеру. – Я в следующем году уже не вернусь в школу. И хотел попросить тебя стать капитаном квиддичной команды. Я задумался. В следующем году мне необходимо будет сформировать орден или отряд. Квиддич, конечно, усугубит нагрузку на меня. С другой стороны, капитан команды – это ещё один сикль в мою копилку. – Хорошо. – Я хочу тебя попросить ещё об одном. Поцелуй меня. По-настоящему. Я хочу попробовать твою силу. Это была честная просьба, без литья в уши про чувства и мою неземную красоту. Я сделал шаг, подходя вплотную, положил руки Грэму на плечи, чуть приподнялся и соединил наши губы. Вначале Грэм замер, а потом ответил жадно, яростно, перехватывая инициативу, сжимая меня до хруста. Он действительно пробовал меня, пил мою силу. Я её не жалел, щедро делясь ей. Грэм вдруг напрягся, задрожал и резко выдохнул в поцелуй. Я отстранился. Монтегю сел на ближайший камень. Руки его дрожали. – Вот, чёрт! Это было крышесносно. Я кончил в штаны, как школьник. – Ты и есть школьник, Грэм, – хохотнул я. Он поднял на меня глаза. – Ты как наркота. Я пожал плечами. – Я её не пробовал. – Ну, не считать же травку наркотиком. – А я пробовал. Ты круче героина. – Конечно, круче. Я же Герой, Избранный, – вновь хохотнул я. – Пошли, а то ты сейчас отморозишь себе всё ценное в мокрых штанах. – Иди ты! – Монтегю кинул на себя Очищающее, и мы пошли в замок. – Слушай, а с кем ты встречаешься? С Седриком или со Снейпом? Второе имя меня удивило. – С чего ты решил, что со Снейпом? – Я однажды видел, как он смотрит на тебя. – И как же? – Будто сожрать хочет. – Боюсь, это другая полярность чувств, Грэм. Я не скажу тебе, с кем я встречаюсь. Это тебя не касается. – Значит кто-то из преподавателей. – Иди уже, Шерлок Холмс хренов. – Я не знаю, кто это такой. – Гениальный сыщик, придумавший дедуктивный метод восстановления картины преступления по мелким деталям и незначительным фактам. – Это маггл? – Книжный персонаж. Почитай, тебе понравится. Автор Конан Дойль, знаменитый английский писатель. – А ты правда вырос в маггловском мире? – Да. – А какие они, магглы? – Те, что достались мне – ужасные. А в общей массе - люди как люди. Не хуже магов. В чём-то даже лучше, цивилизованнее. Там никто не будет выставлять ребёнка против маньяка, невзирая ни на какое пророчество.