Мне не больно

– Привет! – Почему ты не пришёл вчера? – спросил отец. – Хотел обсудить всё не торопясь. Или это не ты был режиссёром возрождения и тебе не терпится узнать подробности? – Я, конечно. – Тогда в чём суть претензий? Утром я отрабатывал обязательную программу для министерства, вечером обязательную программу для учеников. Ты хоть отдохнул вчера? Ответить отец мне не успел, потому что вспыхнул камин и из него шагнула Белла. Она была у меня в пятницу перед лабиринтом. Сегодня не её день. Зачем она притащилась? Блэк упала на колени, кланяясь мне и отцу. – Белла? – Прошу вас, Господин! Мне плохо! – Сядь на диван и помолчи, я скоро освобожусь. – Вечером жду тебя у себя, – сказал отец, поднимаясь. Я кивнул и подошёл к Белле. – Что случилось? – Мне скууучно! Я перечитала всю библиотеку и разнесла все манекены. Домовики от меня прячутся. Я задумался. – Кричер! – Да, Господин! – Возьмёшь леди Блэк на Гриммо. Займётесь восстановлением особняка. Деньги я выделю. – Спасибо, Господин! – раздалось одновременно от домовика и Беллы. Я кинул в Беллу сырой силы, и пока она приходила в себя, рассматривал Кричера. Выглядел он не очень. Надумав, метнул силы и в Кричера. С домовика словно отвалилась старая шкура. Он откровенно помолодел. Осознав, что произошло, Кричер бухнулся мне в ноги. – Белла! Проведёшь все положенные ритуалы на родовом камне. Вы совсем свой род и дом запустили. Кричера тоже поддержишь. Отмахнувшись от благодарностей, я велел им убираться и пошёл отпаивать Люца успокоительным. Ни в какой Лондон мы не выбрались, так и провалявшись весь день в постели. Началось с того, что взбудораженный Люц стребовал с меня долг, а потом не захотел никуда идти, потому что у него видите ли трясутся ноги. Вечером я пришёл к отцу. Он ждал меня, попивая коньяк. Я от коньяка отказался, мне вчерашних провалов в памяти хватало. – Зачем ты взял Седрика вторым чемпионом? – не здороваясь спросил отец. Я вздохнул. Теперь и тут отчитываться. Хотя он, вполне возможно, всё давно уже просчитал и хочет, чтобы я просто разложил доводы по полочкам, мотивируя свой поступок. Учиться, учиться и ещё раз учиться. Вроде так говорил какой-то замшелый лидер далёкой страны, которого всё время поминал Долохов. Пенин или Левин. Хрен их там разберёшь. – Моё свидетельство могли посчитать попыткой привлечь к себе внимание и набить цену. Впрочем, так и произошло. Либо же просто списали на поехавшую от стресса крышу. Особенно учитывая негативные публикации в прессе по поводу моего участия в Турнире трёх волшебников. Их было немного, но они были. Сам знаешь, как легко управлять мнением обывателей через периодические издания. – Видел бы ты лицо Фаджа, когда он понял, что придётся выдавать не тысячу, а две тысячи из казны. Будто у него их из собственного кармана вынимали, – хмыкнул отец. О, а вот это интересная мысль. – Скорее всего, именно так он казну и воспринимает. Это можно было бы использовать, как ещё один аргумент в уничтожении его репутации. Обрати на это внимание. – Да, это неплохой повод. Пну Руквуда, пусть найдёт кого-нибудь из финансового отдела и подкупит. Фадж глупее, чем я думал. Он категорически отрицает возрождение Волдеморта. Впрочем, я тебе это уже говорил. Подписывая себе тем самым смертный приговор. Но его истерика и отрицание очевидного только на руку. – Он действительно боится, отец. И страх заставляет делать его глупости. Главное не передавить его. Ты сам знаешь, какой агрессивной может быть загнанная в угол крыса. А что с личем? – Сидит у Малфоя в поместье с теми, кого я отобливиэйтил сразу после возрождения. Собрал их через метку. Нарцисса в бешенстве. Малфой отправил её во Францию, ограничив доступ личу и пожирателям в две трети помещений. Так что они могут посещать только выделенную им часть поместья. – М-да. Как Люц на это решился... – В Малфой-меноре очень хорошая защита, лучше только на Гриммо в Блэк-хаусе. А в том крыле, что отдано под штаб Волдеморта Люциус собирался делать то ли ремонт, то ли реконструкцию. Хотя, скорее всего, это отличный повод сплавить жену подальше и торчать летом в Реддл-холле. – Хм, под таким углом я эту ситуацию не рассматривал. Каков план на использование Волдеморта? Он, вообще, как, не сильно буйный? Меня он впечатлил. И внешностью, и однонаправленностью чувств. – За ним присматривают Барти, Квирелл и Мальсибер. Барти хорошо работает с Империо, так что держит лича в узде. Снейп передал зелий, которыми его отпаивают, приводя физическое состояние в порядок. Летом потихоньку начнём его использовать в акциях. Сейчас пока лич отрабатывает пыточные на пожирателях, сидит в библиотеке и составляет план по захвату мира. – Только без жертв среди мирного населения, пожалуйста. – И как ты себе это представляешь? М? – отец склонил голову и внимательно посмотрел на меня. – Выгнали семью из дома, подожгли дом, подвесили метку, свалили гогоча. Все в ужасе, впечатлены, но пострадали только материально. Потом появляешься ты на белом коне или Нотт, или там ещё кто, кого ты собираешься во власть двигать, выплачиваете им компенсацию из личных средств, помогаете восстановить дом. Вон, те же Уизли живут в развалюхе. Им бы новый дом не помешал. Стресс, конечно, но пока дети в школе, то можно пару акций провернуть. Отец задумчиво поглаживал мой шрам и молчал. Потом решил. – Это приемлемо. Я решил упрочить достигнутое. – Ведь твоя цель лишь запугать, а не уничтожать своих же. Пожертвовать есть смысл лишь теми, кого ты отсеял от своих бывших соратников, и самим личем. Слушай, па, я вспомнил, что забыл. Про то, что Квирелл умер, знает ещё Лонгботтом. Помнишь, он тогда пошёл за мной в лабиринт. Нев умный парень, я могу поговорить с ним насчёт того, что это был спектакль для Дамблдора. – Это легко поправить. Приглашу его на чай и откорректирую воспоминания. – Я бы этого не хотел. Так бы поступил Дамблдор. Отец поднял бровь, глядя на меня сверху с усмешкой. – Кажется, у кого-то завелась совесть. – Па! – Хорошо, тогда сам решишь эту проблему. – Я вот думаю Беллу обелить. То, что её оправдали, не добавляет ей популярности. И твоих Лестрейнджей тоже. Вполне возможно это сделать при одном из нападений лича. – Всё же созрел на то, чтобы взять её телохранителем? – Да нет, просто в качестве задела на будущее. Зачем им статус изгоев? Неизвестно как будет вести себя министр в свете нападений лича. Может начаться тотальная проверка, а чистокровных и не "замазавшихся" – почти не осталось. И нужно с неё метку снять. – Так сам и сними. Мы всё равно носители одной крови, метка будет тебе послушна. Я расскажу как. С Малфоя тоже сними. Кстати, есть нюанс с метками, потом расскажу какой. Ладно, вернёмся к нашим баранам. Ты быстро сориентировался в лабиринте насчёт Седрика, я впечатлён. Как ты понял, что кубок – портал? – Интуиция. – На самом деле, я хорошо помнил сон, в котором обсуждал с отцом возрождение лича именно во время последнего испытания. Что ж, можно отнести его к интуиции. Мой стыд от того, что мне снится, постепенно сошёл на нет, как и сами сны. – И да, подумав, сейчас я признаю твою идею с Седриком удачной. Если Фадж не хочет верить вам двоим, пряча голову в песок, то тебе бы одному он точно не поверил. – Насчёт Фаджа. Может затеять журналистское расследование по поводу внебюджетных трат? Потому что если проверка будет инициирована со стороны финансового отдела, он начнёт искать того, кто под него копает, – проговорил я сонно. Устал неимоверно. – Возможно, – мурлыкнул отец, запуская мне пальцы в волосы. Я поплыл. Закрыл глаза и уснул. Мне снились горячие руки на шее, тягучие поцелуи в губы, тяжесть чужого тела, первая боль от проникновения, смытая жгучим, выворачивающим наизнанку удовольствием. Я проснулся, как от толчка. Заозирался. И понял, что я у себя в постели. Откинувшись на подушки, я ощущал удовлетворение. Мне давно не было так хорошо.