Мне не больно

Когда я пришёл, веселье уже шло полным ходом. Сев торчал в углу с близнецами, Джо и Вик стояли за барной стойкой, следя за тем, чтобы первокурсникам в стаканы не попадало ничего крепче сливочного пива, Чжоу и Гермиона удлиняли некоторым девочкам пояса, которые те, по какому-то недоразумению, перепутали с юбками, если тем было меньше шестнадцати лет. Целки и так рвались на каждой вечеринке, как фейерверки на Рождество, но Сев в своё время сразу всех предупредил, что все контакты до шестнадцати — только выше пояса. Ещё не хватало тут педофилии и претензий от родителей. В общем, на нашем факультете, как и у Райвенкло, дурачков не водилось. А вот у Хаффов в прошлом году одна девочка забеременела в пятнадцать, благо, отец и Северус выяснили, что произошло это на каникулах во время алкогольной вечеринки у магглов, и все претензии со школы были сняты. После этого в еду первому курсу стали добавлять какое-то хитрое зелье, которое позволяло малолеткам не терять мозги даже во время нахождения вне стен школы. Сев назвал его «Табу». О том, что зелья добавляются в еду, было сообщено всем родителям первокурсников и получило крайне позитивный эмоциональный отклик с их стороны. Девочке отец лично оплатил роды в Мунго. Ребёнка отдали на усыновление в семью Селвинов, которой он оказался седьмой водой на киселе. Я сразу ворвался на танцпол. Музыка была новой группы «Сатисфакция». Её организовал Ли Джордан, друг близнецов Уизли. Ли обладал глубоким красивым голосом, и тексты были интересными. Особенно мне понравилось готичное «Полнолуние», про оборотней. В полнолуние кровь волнуется, Плещется через край. Тонким месяцем это лечится, А сейчас меня не займай. Укушу тебя, не задумаюсь, Будем зависимые вместе От луны и от неизвестности, Дыбом шерсть на загривке Зубы оскаленные, глаза бешенные. Ну что ты мечешься… Такова судьба. Думаешь, она злая? Думаешь, не повезло тебе? А могла быть совсем другая: Неукушенная, незапятнанная Чужой кровью, Больная и немощная… Умерла бы ещё год назад От болезни. Хочешь сдаться? Не позволю я Раньше времени с жизнью расстаться. Ты ж красивая, И походка твоя породистая, И все линии плавные, Так что никуда не денешься — Либо на метлу, либо на виселицу — Выбор за тебя сделан уже. Так прими его, строптивица, Поклонись небу тёмному И проснись в полнолуние От сна дурацкого Кровь чужая… Да что ж поделаешь, Зато ты ты прекрасная И живая Песня, безусловно, спорная. Романтизировать ликантропию вряд ли стоило, но с другой стороны, ликантропы тоже люди. Вернее, существа, и игнорировать их существование и чувства — тупо. При Дамблдоре бедолаг, вообще, загнали под плинтус, считая людьми второго сорта. Хотя их проблема решалась тем, что существо должно было чётко знать о специфике своего существования и либо уходить в стаю на время полнолуния, либо запираться в доме, принимая аконитовое зелье, в своё время неплохо отшлифованное самим Снейпом. Он значительно снизил токсичность зелья за счёт Борца огнецветного, который компенсирует побочку главного компонента — аконита. Сейчас, при Нотте, для проведения полнолуния оборотням, принявшим своего зверя, была выделена большая локация в лесу Дин, на которую накладывали маггло- и магоотталкивающие чары, так что любой оборотень после совершеннолетия мог её посетить на время оборота. Также был создан фонд для тех, кто отвергал своего зверя, и там можно было получить зелье высокого качества на весь цикл (полнолуние длилось от суток до трёх, в зависимости от цикла) бесплатно. И ещё один момент с ликантропией. Это был единственный шанс встать на ноги для тех, кто был парализован. Ликантропия давала потрясающую регенерацию тканей. Эти данные Гиппократ Сметвик подавал в министерство ещё десять лет назад, но рассмотрены они были лишь сейчас. Да и то потому, что Иппи был лично знаком с отцом и пожаловался ему на то, что его игнорируют. Отец дал задание Люциусу разобраться, и прошение наконец-то попало на рассмотрение. Более того, в рамках интеграции оборотней в общество, в следующем году ЗОТИ у нас должен преподавать давний друг Сириуса и моего названого отца — Римус Люпин. Он был оборотнем. Я завис под эту песню в своих размышлениях в алькове, пока туда не пришёл Адриан со стаканом. — Гарри! — он ткнул мне стакан в руку, и я очнулся. — Что случилось? — Да вот, завис под песню. Не знаешь, кто её написал для Джордана? — Я. Я выпучил глаза. — Ты?! Она крутая. — Ну, я люблю стихи. Маггловские особенно. Мир Магии не особо богат на поэтов. Если кто-то что-то сочиняет, то обычно это выливается в заговоры или ритуалы, так легче запоминать их, если они рифмованы. А мне нравится в рифме описывать именно чувства. — Адриан, это круто! Я не знал. Пьюси смутился, потом посмотрел на меня, будто решаясь. — Я написал кое-что про тебя. Я понимаю, что у нас нет шансов, потому что и «нас» никаких нет, но я всё же прочитаю их тебе. — Его лицо вдруг стало одухотворённым, будто зажгли свет в тёмных окнах. Я даже засмотрелся на него. — Чудо любви, Изящества магия, Интуиции смутная тень, — Всё нам дано просто так Природою, Но мы взыскательны, И табу наложено на слово «поверь». Кто-то слеп от рождения, Кто-то сам захотел — Недоказуемая теория Наших душевных потерь. Тщательны поиски, Бесплодны порывы, Мысли — запутанные паутины, Но ты не пугайся и верь. В простоту душевную, В силу искренних слов, В уверенность строптивую, Что на свете есть Бог. Что всё учтено и взвешено Без предвзятости и пустоты. Есть ширина у вечности, Есть причина у суеты. Что придёт весна обязательно Сквозь любую метель, Что Смерть, приласкав обаятельно, Открывает тайную дверь. Мы идём путями запутанными, Но очерченными чётко так; Интуиции невмешательство Небезопасный знак. Сквозь туманы неверия И болото смертной тоски Пронесу твой образ бережно, Не меняя уставшей руки. Я сглотнул, выпил окативший пищевод кипятком алкоголь, и сказал: — Прости. — Тебе не за что просить прощения. Ты не несёшь ответственности за мои чувства. И я рад, что испытываю их. Они делают меня сильным, смелым, живым. Да и потом, я не знаю, каковы были бы они, не будь я так восприимчив к силе магии, что бушует в тебе. — Адриан был потрясающе честен сейчас. И вызывал у меня странные чувства. Восхищения, скорее всего. Так я восхищался лишь Джо, отцом и Северусом. — Я хочу тебя поблагодарить. Что я могу для тебя сделать, Адриан? — Поцелуй меня так, будто это взаимно. — Я не умею любить интимно, мне доступна лишь братская любовь… — А ты представь, что умеешь. Я откинул стакан, который сжимал в руках, в сторону, встал и подошёл к Пьюси. Он был выше меня на полголовы. Мне не привыкать. Почти все выше меня. Я смотрел в его глаза, которые искали что-то на моём лице и не находили. Запустил пальцы в волосы Адриана, второй рукой обвил его за талию, чуть приподнялся на носках и приник к его губам. Они были очень горячими. Мне подумалось, что это от того, что они цвели стихами. Я толкнулся языком в приглашающе приоткрытый рот, прошёлся кончиком по внутренней шелковистой кожице, скользнул глубже, сталкиваясь с его языком. И вдруг Адриан включился в поцелуй, делая его огненным, зыбким, живым. Он всхлипнул и проник за ряд моих зубов языком, лаская кончиком мой язык снизу. Я неожиданно застонал, вжимая его в себя сильнее, нагибая к себе ближе. И будто провалился в чужой мир, где пылали страсть, голод, жар. Перед глазами поплыли круги, тело откликнулось всё целиком, стояк болезненно упёрся в грубый шов джинсов. А потом, я будто выпал назад в реальный мир. Адриан стоял, отстранившись от меня, бурно дыша, его зрачки были расширены, а волосы встрёпаны. Он дико посмотрел на меня и… сбежал. А я так и остался, дурак дураком, со стояком в штанах и в задранной до лопаток футболке. Нахуй такие эксперименты! Я одёрнул футболку, засунул руку в штаны и в три движения достиг яркой, болезненной разрядки. Очистил себя и решительно пошёл в сторону бара. Мне надо выпить. Джо, увидев мой встрёпанный вид, поднял бровь. — Всё хорошо, братишка. Налей мне виски на три пальца. — Ты уверен? — Да! — Что топим? — Тоску о несбывшемся. — Обоснованно! — воскликнул Джо и щедро плеснул виски в стакан.