Мне не больно

Я хлопнул виски, и вечеринка для меня понеслась вспышками. Я врываюсь на танцпол, подхватываю на руки Милли Булстроуд и начинаю её кружить. Она визжит, Крэбб орёт, Гойл хохочет. Вспышка. Мы с Грейнджер, Джиневрой, Луной, Драко и Невиллом показываем как всё было в отделе тайн. Винс комментирует, Грег изображает Волдеморта. Выходит у него феерично. Он говорит с характерными шипящими согласными и изящно кружит напротив меня (хочется сказать по подмосткам). Я гляжу на него во все глаза. Я знал, что Грег отличный парень, но никогда не думал, что он умеет так перевоплощаться. У одной из первокурсниц сдают нервы. Она плачет. Грег холодно смеётся. Все аплодируют. Вспышка. Я лежу на подушках, набросанных на полу, и перестраиваю звёзды под потолком в созвездие Дракона. Луна и Невилл, лежащие по обеим сторонам от меня, добавляют Малую и Большую Медведиц. Вспышка. Северус рассказывает мне, что у Пушистика сформировался синий лабиринт, который является чем-то наподобие зачатка мозга. Я, покачиваясь, держусь за него. А точнее висну, потому что очень громко орёт музыка, а я плохо слышу, поэтому стою, прижавшись к нему и уткнув ухо в губы. Мне щекотно, но очень интересно. Вспышка. Близнецы раздают всем конфеты, и народ начинает обрастать жёлтыми перьями (Невилл), свистеть как чайник и из ушей пар валит (Рональд), кукарекать и хлопать крыльями (Нотт. Вот уж, точно петушок обоссаный), скакать и орать как макака (Мальком Беддок). Девочки, предупреждённые Джинни, благоразумно отказываются от конфет. Вспышка. Я чувствую на своей заднице широкую ладонь, разворачиваюсь и засвечиваю Маркусу Флинту в левый глаз. Он уклоняется, ржёт, и я бью его в голень. Вспышка. Дафна и Астория Гринграссы целуются на счёт. Народ скандирует: десять, одиннадцать, двенадцать. Вспышка. Член, толкающийся мне в рот, упирается в горло. Я чувствую тяжёлую ладонь на затылке, ткани гортани сминаются, и он входит ещё глубже. Я не могу вдохнуть и, содрогнувшись всем телом, кончаю. Вспышка. Не могу вспомнить пароль от гостиной и ругаюсь на парселтанге на каменную змейку, охраняющую вход. Дверь открывается. Оп-па. Так вот он, универсальный ключ к Слизерину. Вспышка. Фред и Джордж разыгрывают кровавые леденцы. Выиграет тот, кто скажет, кто из них кто. Джинни и Рон не участвуют в конкурсе. Выигрывает Снейп. Вспышка. Люциус тащит меня куда-то по коридору. Волосы у него почему-то изумрудного цвета. Так же, как и брови, и ресницы. Я хихикаю. Он злится. Но ему, правда, идёт. Вспышка. Я стою на коленях, уткнувшись носом между половинками, и с упоением вылизываю тёмно-розовый бутон, сочащийся моим семенем. Люц стонет жалобно и задушено. Я резко разворачиваю его и беру каменный, блестящий от смазки член в рот, и он сразу же кончает обильно и сильно. М-р-р. «Ты вкусный», — говорю я и лечу в темноту.

***

Мне щекотно. Открываю глаза. Я лежу, зарывшись носом в изумрудные волосы. Меня что, к тритонам и русалкам занесло? Я собираю глаза в кучу и с любопытством рассматриваю лорда Малфоя в новом образе. Этого сукана даже дурацкий цвет волос не портит. Более того, ему они безумно идут. Поднатужившись, я отращиваю сиятельному лорду острые ушки, выкарабкиваюсь из-под руки и тащусь в ванну. Пью воду прямо из-под крана, с наслаждением моюсь и, выйдя, чувствую себя человеком, а не оранжевой жижей с зачатками мозга. Люц всё ещё безмятежно спит. Я не чётко помню, что вчера было, но я, кажется, его вчера заездил. Я лезу под одеяло, нахожу там вполне бодрую часть Люциуса и присасываюсь к ней, как вампир. Через несколько посасываний член наливается пульсирующей тяжестью на языке, голову нащупывают узкие холёные ладони, и Люц берёт мои действия под свой контроль. Я не против. Одновременно я не забываю про себя, двигая рукой в такт. Его оргазм, взорвавшийся глубоко в горле, провоцирует мой собственный. М-м-м. Меня могут посчитать нездоровым человеком, но это лучше солёной карамельки. Тем более, что сладкое я не люблю. Люци вытаскивает меня из тёплой темноты, напоённой запахом мускуса, секса, желания, и впивается в губы. Вылизывает мой рот жадно и страстно. Ему, как истинному нарциссу, нравится собственный вкус на моих губах. Я валюсь на постель, а Люц идёт в ванну. С трепетом ожидаю его реакции. Когда я слышу, как что-то падает, а сиятельный лорд ругается и шипит, я сваливаю из спальни с вещами, глупо гогоча. Второпях натянув джинсы на голое тело и кроссовки на босые ноги, бегу в гостиную общежития. Там, натянув футболку, подхватываю первого попавшегося слизеринца, и мы идём на завтрак. Первыми мне попались Драко и Блейз, стоящие у входа в коридор, ведущий в спальни. Блейз смотрит на меня с раздражением. Ну, извини, приятель, я не золотой галлеон, а всего лишь «золотой мальчик». Всем нравиться не должен. Надо поговорить с Драко о том, что между ними происходит. А то может, я зря Люца на мамашу Блейза натравил. По дороге нам попадаются Вик и Джо. Я обнимаю брата, зятя (или кто он мне там), и мы вспоминаем вчерашнюю вечеринку. Снейп, возникший с утра в гостиной и разливающий всем страждущим Антипохмельное, был единодушно причислен к лику святых, и мы на полном серьёзе обсуждали тему повешения его портрета в гостиной… Гриффиндора. Ну а что? Ощущения от Снейпа, как от преподавателя, успели проветриться. Даже Невилл перестал вздрагивать, видя его высокую мрачную фигуру в полумраке вечеринок. Так что можно порадовать наших сокурсников портретом спонсора всех наших afterparty. Драко знает отличного портретиста, я банкую, а вот суета с тем, как заказать и доставить портрет — с других. Когда мы все собираемся за столом, то я поднимаю животрепещущий вопрос. У Пьюси это последний год обучения, поэтому нам необходима замена. Адриан сам посоветовал Малькома Беддока. Впоследствии тренировки показали, что он неплох, но не Пьюси, это однозначно. Нет того огня, что заставляет летать. И писать стихи…