Мне не больно

Утро выдалось добрым и неспешным. Лучше, конечно, если бы рядом был Люциус, которого я бы сейчас с удовольствием попользовал, но и так было неплохо. Лето, спешить некуда, работа работается без меня. Я искренне не понимал, как можно всю жизнь работать в жёстком графике с редкими вкраплениями выходных. Нет, я и сам, было время, вкалывал и пахал от зари до зари, но это были вынужденные временные периоды. Если вот, допустим, взять и устроиться на завод. И лет десять вставать в одно и то же время, к примеру, в шесть. О, нет! Есть люди, которые находят в размеренном и устоявшемся ритме жизни особенную прелесть, но не я. Я потянулся до хруста, зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть, и хихикнул, что никто за это не отходит меня тростью. Впереди ожидала разминка, потом завтрак, а ещё позже — встреча с парнями в Лютном. Отлично! Первым, что я увидел, выйдя из поместья, была гладь озера. Значит водоносную жилу уже нашли. Когда вода прогреется, засадят флорой и запустят фауну. Я так увлёкся своими мыслями, что намотал три лишних круга и вернулся к себе на трясущихся ногах. И ладно бы я находился в стрессе, тогда это просто необходимо. Но сейчас было всё хорошо. Моё тело «жаловалось» тянущей болью в мышцах, горячей и каменной. Душ немного облегчил моё состояние. Но в общем, прав Долохов, называющий такое: «За дурной головой ногам покоя нет». Что-то из русских мудростей. Завтракал я в полном одиночестве. Было странно. Такое случалось, когда я ещё жил у Дурслей. Не самый приятный ассоциативный ряд. Так что я быстро покидал в себя яичницу, выпил чашку чаю и пошёл к Северусу. Сев читал какую-то книгу, положив её на разделочный стол и уперевшись в него руками. Пушистик и Галлеон дремали, судя по тому, что рыбка зависла над гротом, лениво шевеля плавниками, а жижа никак не отреагировала на моё появление. Сон считается высшей рассудочной деятельностью. Надо будет внимательно посмотреть на синий лабиринт. Вдруг он видоизменился. Подойдя к сосредоточенному Северусу, я положил ему голову на плечо и из-за спины попытался посмотреть, чем он так увлечён. Книга, как ни странно, была по ритуалам, а не по зельям. «…этот вид магического брака объединяет партнёров на самом глубинном уровне, поэтому так редко применим…» Северус автоматически погладил меня по голове и перелистнул страницу. А потом до него дошло, что я фактически вишу на нём. Он крупно вздрогнул, захлопнул книгу и резко развернулся ко мне. — Поттер, ты не слышал о таком понятии, как личное пространство? Ты ещё ко мне в постель ночью проберись! — зашипел Северус. — Сев, ну чего ты шипишь? Я просто хотел привлечь твоё внимание, а ты даже не сразу заметил меня. Прости меня за бесцеремонность. Я сегодня завтракал совсем один и соскучился. Ты ел? — Нет! — сказал Северус и отвернулся. Бля, зачем я эльфа ему покупал?! — Эльф! — я не помнил, как зовут личную домовушку. То ли Динки, то ли Тинки. — Да, Господин! — лопоухое создание в полной мере ощутило мой гнев. — Почему хозяин не накормлен?! — Хозяин Северус велел его не беспокоить, — запинаясь, еле выговорил эльф. Я косо посмотрел на упрямую спину. Сев дёрнул плечом. Вот же вредный зельевар. — Если хозяин будет игнорировать приёмы пищи и распорядок сна, будешь приходить ко мне за наказанием, — грозно проговорил я, а Северус резко ко мне обернулся. — Хорошо, Господин! — Завтрак подай прямо сейчас! — бедный эльф с хлопком исчез. — Поттер! — Северус, я, знаешь ли, сын Тёмного Лорда. Возможно, мне пора начать тренироваться в пытках. Твой эльф для этого отлично подойдёт. — Не дорос ты ещё, меня шантажировать! — сквозь сжатые зубы выплюнул Снейп. — Я? Тебя? Да никогда. Я тебя люблю и не собираюсь никоим образом причинять тебе зло. А вот твой эльф не справляется со своими обязанностями. Я покупал его для того, чтобы он не покорно следовал твоему плохому настроению, а заботился о твоём рационе и распорядке дня. Хочешь, я заменю его на более расторопного? В этот момент возникла домовушка с большим подносом, аккуратно пристроила его на столешницу и поспешно исчезла. Северус сжал губы, ноздри его трепетали, руки сжались в кулаки. Я не мог понять, почему он так злится. Я сделал большой шаг вперёд и обнял его прямо поверх напряжённых плеч, шумного дыхания, всей той злости, которой он полыхал. Обнял крепко, вжимая в себя, утыкаясь носом в шею. — Сев, ну ты чего? — проговорил я ему в чёрные пряди волос, которые ложились на белую кожу японскими иероглифами. — Ты иногда меня бесишь, Поттер, — пожаловался мне на меня Снейп, а потом обнял в ответ. — Ты бесцеремонный, наглый и невоспитанный. Я кивал. Что ж тут возражать? Я именно такой. — Ну, вот видишь, Северус, когда я просил у Санты себе друзей, ты где-то шлындал. Поэтому мне достался такой прекрасный человек, как ты. А тебе — такой, как я. Снейп фыркнул и легонько оттолкнул меня от себя. — Позавтракаешь со мной? — Я уже поел в одиночестве и печали, но от чашки чая не откажусь. Я пил замечательный чай с кусочками фруктов, микроскопическими розовыми бутончиками и какими-то синими лепестками. Северус сосредоточенно намазывал тост маслом. — И омлет! — пронудил я, и Сев вскинул на меня глаза. А потом ухмыльнулся. — Так всегда говорила моя мама. А потом и твоя мама, если мне выпадала удача попасть к Эвансам на завтрак. — Какие они были? — Лили была лучиком света. Солнцем в ладонях. Петуния была вредной и несчастной. — Несчастной? — Лили, увы, любили больше. И это разрушало их отношения. Петти проигрывала Лили по всем фронтам. Не такая симпатичная, не такая любимая, не такая талантливая. Просто не такая. Не Лили. И это было настолько очевидно, что даже замечательные Эвансы — Роуз и Патрик — не могли скрыть этого перекоса в любви. Нет, Петунию никто не унижал и не обесценивал, но она с удовольствием тыкала родным в лицо то, что они любят Лили больше. Сёстры настолько отличались друг от друга, что у меня даже закралось подозрение, что одна из них приёмная. Но Петуния до смешного походила на свою мать. Такая же сухощавая блондинка. А Лили была очень похожа на отца. Патрик был огненно-рыжим, подвижным, открытым. С яркими зелёными глазами. Типичный ирландец, в общем. — А как они относились к тебе? — Петуния меня ненавидела и брезговала. Увы, у неё для этого хватало причин. Я был катастрофически беден, одет в обноски и запущен. Горячей водой я впервые вымылся в Хогвартсе. Я дико посмотрел на Северуса. А я ещё считал, что мне досталось тяжёлое детство. — Мистер Эванс хлопал меня по плечу и называл «пацан». А миссис Эванс старалась накормить, не задевая моего достоинства. Достоинство — это единственное, на тот момент, что принадлежало мне. Больше у меня ничего не было. Достоинство и твоя мама. Я протянул руку через стол и накрыл ей ладонь Северуса. — Мой отец, маггл, беспробудно пил и бил мать. Запрещал ей колдовство. После того как мне исполнилось семь лет, он начал бить и меня. Но я, честно говоря, не хочу вспоминать об этом. У тебя были отличные дедушка и бабушка. И потрясающая мама. Она подарила мне надежду на то, что даже такой, как я, может быть кому-то нужен. — А что случилось с Эвансами? Тётя никогда не упоминала про своих родителей. — Они погибли в автокатастрофе, когда Лили была беременна тобой. На похоронах Петуния сказала, что это Лили виновата. Я тогда её чуть не убил. Но сейчас я думаю, что Эвансов убили. Убили, чтобы ты не попал к ним. Я выпучил на Северуса глаза. — Дамблдор был максимально заинтересован в том, чтобы ты попал в наихудшие условия. И когда он уничтожил твоих родителей, он отдал тебя не любящим бабушке и дедушке, которые уже вырастили одну волшебницу, а тётке, которая всеми фибрами души ненавидела волшебство, свою сестру и её мужа. У меня даже рот приоткрылся от поступившей информации. Ну, сука бородатая, ну, погоди. Не будет тебе ни дна, ни покрышки, ни достойного посмертия. — Гарри, — мягко сказал мне Северус. — Остынь. Прошлого уже не изменить. Не мучай себя тем, как могло бы быть, если этого не было. Мы не боги и не можем поворачивать вспять стрелки. — Не боги… Мы не боги… Смерть! Я обращусь к ней, как обратился тогда Харон. Вдруг она ответит. Лишь она может призвать к ответу душу этого таракана. — Поттер, я вижу, что ты что-то задумал! — Я же некромант, Сев. Я это так не оставлю. Покоя Дамблдору не видать. — Я поддержу тебя в этом. Только не торопись. Это очень тонкая и спорная магия. Вначале надо обучиться. Не рискуй собой. Ты очень дорог… всем нам. Теперь ты то Солнце, что заставляет нас существовать, двигаться вперёд, чувствовать вкус жизни. Я кивнул. Торопиться мне действительно некуда. Дамблдор никуда не денется теперь.