Всё имеет свой закат...

Огромные чёрные тучи затянули небо, слабый свет луны уже не пробивался сквозь плотную пелену, огромные дождевые капли сливались в единый поток, с громким шумом падая под ноги. Тяжёлая ткань пиджака пропиталась водой насквозь. Лакированные чёрные туфли покрылись коркой грязи, несмотря на все попытки Ки Хуна наступать на относительно чистые участки асфальта. Волосы мокрыми нитями падали на лицо, от идеальной причёски уже ничего не осталось. Ну и где чёртово везение, когда оно так нужно? Зонт ведь уже был в его руках, когда телефон разразился противным писком. Интуиция ведь подсказывала. Нет, Ки Хун доверился непостоянной погоде и мало того что зонт, даже куртку не взял. Теперь оставалось только чуть ли не бежать под непрерывными потоками дождя. Здесь не могли помочь даже купюры, спокойно лежащие на дне сумки, которую Ки Хун судорожно старался закрыть руками и полами пиджака. Вызывать такси не вариант: ещё не хватало ждать, пока освободится машина. Вокруг, как назло, укрыться было негде. А до дома пешком не дойти. Пожалуй, оставался только один вариант. Ки Хун ненавидел метро. Ненавидел толкаться в переполненных вагонах, слушать чужие разговоры и крики, ненавидел шум, ненавидел громкую музыку, ненавидел ждать часами и подстраиваться под расписание. Но больше всего он ненавидел чувствовать себя частью толпы, чего-то серого и однообразного. Ки Хун привык быть особенным и общался только с такими же особенными. Но теперь выхода не было. Настроение упало ниже плинтуса. От привычного чувства успеха и собственного превосходства не осталось и следа. Сложно быть на позитиве, когда ты замёрз, промок, да ещё и должен ждать чёртов поезд. Ки Хун тяжело опустился на скамью, откидывая со лба мокрые волосы. Вокруг почти никого не было. Пара человек в разных концах здания одновременно, как по команде, обернулись на него. Ну конечно, нечасто в метро можно увидеть человека в дорогом официальном, но при этом насквозь мокром костюме и со стекающими с волос ручейками вместо идеальной причёски, которая и должна была быть. Ки Хун не обратил на них внимания, молча уставившись в пол. Ладонь скользнула по грубой ткани пиджака. Ки Хун поморщился, но всё равно нащупал в кармане новенький телефон. Но не успел палец коснуться кнопки для разблокировки, как повисшую вокруг тишину разрушил спокойный мужской голос: — У вас есть минутка? Ки Хун вздрогнул от неожиданности и обернулся. В десятке метров от него на скамье сидел парень, на вид лет двадцати. А голос, похоже, принадлежал мужчине, который опустился рядом. Слишком яркий контраст он представлял со всем вокруг. Идеально выглаженный и на вид недешёвый костюм, аккуратно убранные волосы и чёрный чемодан. Слишком официально. Слишком неподходяще для дождливой ночи в метро. Паренёк же, наоборот, кутался в потёртую грязную ветровку. Вместо лакированных ботинок на его ногах были простые кроссовки, совершенно неподходящие для подобной погоды. Здесь таких было немало. Пожалуй, повсюду в Корее можно было встретить бедняков. Ки Хун уже привык. — Почему бы и нет, — парень обречённо вздохнул, даже не поднимая взгляда. Ки Хун же в который раз удивился собственной удаче. Небольшой выступ и разница в высоте поверхностей позволяли ему прекрасно видеть происходящее. А тем двоим заметить его было бы весьма проблематично. Впрочем, мужчина сосредоточился только на своём собеседнике, а парень просто не обращал ни на что внимания. — Сыграете со мной в игру? Если выиграете, получите сто тысяч вон. Ки Хун прислушался. Сквозь плотную пелену негатива пробился огонёк привычного азарта. Сто тысяч не слишком много, но… — Вы будете ходить первым. Не дождавшись ответа, мужчина использовал свой последний козырь. Он лёгким движением раскрыл тот самый чёрный чемодан, и… Ки Хун чуть не подскочил от удивления. Уж чего-чего, но такого он не видел никогда. Чемодан был заполнен различными купюрами, сложенными в идеальном порядке, а наверху лежали два квадрата: синий и красный. Глаза парня загорелись. Ки Хун знал этот блеск. Слишком знакомый ему самому азарт. Теперь не было сомнений, что парень согласится. — Сыграем в ттакджи. Выбирайте цвет. — Синий, — парень схватил свой квадрат. Похоже, ему и правда были очень нужны деньги. Ки Хун мысленно одобрил выбор. Он никогда не любил красный. Просто какая-то привычка с детства. Красный не бери. Ттакджи. Ки Хун не был профессионалом в этой игре. Да и странно звучит профессионал в игре в ттакджи. Это же детское развлечение. Ки Хун сам в детстве устраивал турниры во дворе. Впрочем, бросал он довольно успешно. Неудивительно. Вот только парень, похоже, в ттакджи не играл. Синий квадрат приземлился на красный, только слегка сдвинув его с места. Разочарование, написанное на лице парня, похоже, никак не удивило мужчину. Он преспокойно поднял свой ттакджи и с лёгкостью бросил чётко в центр синего квадрата, который подлетел и даже пару раз перевернулся в воздухе. Парень если и удивился, то не показал этого. Ладонь скользнула в карман ветровки, а глаза забегали по метро. Ки Хун знал этот взгляд. Так смотрели те, кто после проигрыша хотел сбежать. У парня не было денег. Пару секунд мужчина молча и с всё той же дежурной улыбкой следил за каждым его действием. А потом совершенно спокойно произнёс: — Неужели у вас нет денег? Он тоже понял. Ки Хун мысленно сделал пометку: наверняка профессионал в играх на деньги. — Тогда можете расплатиться своим телом. Ки Хун не успел понять, что это вообще могло значить. Хлопок. Парень схватился за горящую щеку. — Одна пощёчина сто тысяч. Теперь Ки Хун точно был близок к тому, чтобы вскочить и раскрыть своё местоположение. Значит, этот странный мужчина просто ходит по метро в официальном костюме и с чемоданом денег, предлагая людям играть в детские игры, так ещё и не с целью заработать выигрышем. Но тогда для чего? — Играем дальше. Везение было точно не на стороне парня. Как только он ни бросал ттакджи, красный квадрат словно прирос к земле. Максимум ему удалось добиться того, что ттакджи соперника подлетел на пару сантиметров. Щека уже горела от ударов, но азарт в глазах и та бешеная настойчивость, с которой он продолжал играть, поразили даже Ки Хуна. Мужчине победы давались как-то слишком легко. Всё с той же улыбкой он снова и снова давал сопернику пощёчины. И это могло бы продолжаться вечность, если бы раз на двадцатый красный квадрат не взлетел в воздух и не упал на другую сторону. — Да, победа! Парень и так казался ребёнком с его высоким голосом и подростковым телосложением. И этот возглас радости, такой ребяческий и искренний. Ки Хун уже видел, как ладонь парня опускается на лицо мужчины, оставляя красный след, но пощёчины не последовало. Вместо этого он вдруг замер и вытянул руку. — Давайте мои деньги. Точно. Они же на деньги играли. Мужчина молча отдал несколько купюр, вернул на место ттакджи и спокойно закрыл чемодан. Но не уходил, только внимательно следил, как парень рассматривает деньги на свет, проверяя на подлинность. — Если сыграете в шесть игр, сможете выиграть ещё больше. Парень засунул выигрыш в карман и с недоумением уставился на мужчину. Ки Хун, наверное, смотрел абсолютно так же. В голове уже крутились догадки, но ни одной здравой мысли, как назло, не было. Ну не бывает так, чтобы мужчина с полным чемоданом денег ходил по метро и предлагал людям деньги за детские игры! — С чего мне вам верить? — Мистер Ким Джи Йонг. 19 лет. Переехал из Америки вместе с семьёй. Родители погибли в автомобильной аварии. Живёте самостоятельно с 17 лет, работаете на двух работах, стараетесь выплатить огромные долги отца в Корее. Долг 800 миллионов вон. Мужчина протянул удивлённому и напуганному этим дерзким заявлением Джи Йонгу визитку и скрылся из виду. Ки Хун ещё несколько минут не двигался. Чёртова визитка в руках парня притягивала взгляд. Предложение звучало слишком заманчиво. Ки Хун и сам не заметил, как оказался лицом к лицу с Джи Йонгом с твёрдой уверенностью заполучить загадочную визитку. Азарт уже огнём горел в груди и в глазах. А когда Ки Хуна захватывал азарт, остановить его было просто невозможно. — Отдай мне визитку. — С чего бы это? В доказательство своих слов Джи Йонг спрятал карточку в карман и перекатился с пятки на носки. Но Ки Хун не привык отступать. — Вам нужны деньги? Я заплачу, — сколько там предлагал этот мужчина? — Сто тысяч. Парень только презрительно сжал губы. — Значит, те, кто не таскает с собой полный чемодан денег и не выглядит, как бизнесмен с картинки, не достойны твоего доверия? — Ки Хун не хотел этого говорить. Как-то само вырвалось. Джи Йонг, казалось, смутился. По крайней мере, опустил глаза в пол и стал рассматривать собственные протёртые кроссовки. Нет, так дело не пойдёт. Ки Хун справился с нахлынувшим раздражением и продолжил уже спокойнее: — Двести тысяч. — Согласен. И всё. Вот так легко? Ки Хун не любил легко выигрывать. Даже просто в разговорах или в сделках. Когда победа требовала больших усилий, её вкус дольше сохранялся на кончике языка. Он любил сильных соперников. Джи Йонг снова вытащил из кармана визитку, но отдавать её пока не спешил. Видимо, ждал награды. Ки Хун только хмыкнул, но лёгким движением достал со дна сумки стопку купюр и протянул парню, глаза которого загорелись при виде денег. Впрочем, если то, что рассказал мужчина, правда, а судя по реакции, это правда, то подобных сумм в его руках давно не было. — Спасибо большое. — Джи Йонг протянул Ки Хуну визитку и поспешил скрыться, словно боялся, что тот передумает. Треугольник. Круг. Квадрат. Что ещё за геометрия? Ки Хун повертел визитку в руках, перевернул. На обратной стороне карточки был записан простой номер телефона, никаких тайн и загадок. Но всё это было слишком странно и неестественно. Мужчина с чемоданом, ттакджи и желтоватая визитка. Только Ки Хун уже не мог остановиться. Ему было скучно. Просто скучно в этом однообразном сером мире, полном ежедневной рутины. Он слишком привык к азарту, к бурлящему в крови адреналину, уже просто не мог без этого. Ки Хун играл во всё: казино и клубы, карты, ставки на скачках, — был, что называется, самым настоящим заядлым игроком. Такие обычно погрязают в пучине долгов, чередуя редкие выигрыши с постоянными поражениями. Но Ки Хун был не таким. Стоило только кому-то предложить, он соглашался не задумываясь. У него не было ни стратегий, ни уловок. Он легко мог, даже не зная правил, уже согласиться. Ки Хун не боялся профессионалов. Чем сильнее соперник, чем больше сумма на кону, тем слаще победа. Он не умел остановиться, ставил огромные деньги. Вроде именно так люди проигрывают состояния. Ки Хуну просто везло. Игрок, мистер Удача. Как только его не называли. Мистер Фортуна. Его основное прозвище. Игры стали его наркотиком. Он уже просто не мог жить без походов в клубы и без ставок, без пьянящего чувства собственного превосходства. Каждый раз снова и снова он возвращался домой с карманами, полными купюр. Деньги уже перестали иметь ту же ценность, что и раньше. Богатство стало чем-то естественным. Вообще вся эта жизнь, бесконечная белая полоса удачи стала уже привычной. Наскучила, что ли… Эти игры же были окутаны слишком загадочной и таинственной атмосферой, выходили за границы обыденного и нормального. Ки Хун просто не мог сопротивляться. Пальцы забегали по экрану телефона, набирая нужный номер. Два длинных гудка. — Если хотите принять участие в игре, назовите своё имя и дату рождения. — Сон Ки Хун. 31 октября 1974 года.

***

5 часов назад — С Днём Рождения, малышка. Ка Ён улыбнулась и принялась нетерпеливо развязывать ленточку на небольшой коробочке. Восторг на её лице говорил сам за себя. Крышка выпала из онемевших пальцев и с громким стуком приземлилась на пол. Ки Хун и не заметил, как тёплые ручки обхватили его шею. Аккуратные длинные локоны Ка Ён легли на плечи, по телу вдруг прошла волна успокаивающего тепла. — Спасибо, папа. Это лучший подарок. Ка Ён оставила на его щеке быстрый поцелуй и вернулась в своё кресло, чтобы как следует рассмотреть содержимое коробки. Для неё это было чем-то невообразимым, нереальным. Для Ки Хуна — вполне нормальным. Ради Ка Ён он готов был на всё. Эта коробка собиралась весь год, по мелочам из разных магазинов, даже из разных городов. Всё то, что хоть когда-то упоминала в редких разговорах Ка Ён, всё то, что не могли ей позволить родители. — Не надо больше дарить так много, — совсем тихо и неуверенно прошептала девочка; хоть карие глаза горели от восторга, тихие нотки грусти уже зарождались в их глубине. — Почему же? — Ки Хун наклонился над столом, чтобы не упустить перемен в настроении дочери. — Почему ты приходишь так редко? Ки Хун просто не знал, что ответить. Потому что он потерял Ка Ён. Потому что они больше не семья. У Ка Ён новый отец. — Я люблю тебя, папа. — Я тебя тоже. Все подарки были забыты. Ка Ён теперь сидела на коленях отца, прижимаясь к грубой ткани пиджака. Ки Хун мягко обнимал её, а в голове вихрями пролетали воспоминания. Такие далёкие и неправильно счастливые. Когда они ещё жили вместе, втроём, были настоящей семьёй. Как там говорят в таких ситуациях? Не сложилось. Возможно. И всё же Ки Хуну везло только в играх, только в деньгах, в жизни — наоборот. Он потерял Ка Ён. Встречи стали слишком редкими. Его девочка, его дочь теперь жила в другой семье. Одинокая, пусть и шикарная квартира не могла в полной мере заменить семейный уют. С каждым годом Ки Хун отдалялся от матери. Да, посылал деньги, да, навещал, но всё больше между ними было недоговорок, всё чаще приходилось лгать, всё чаще в такой родной раньше, но слишком чужой сейчас квартире повисла напряжённая тишина. Его жизнь не была белой полосой. Может, правы те, кто говорит, что деньги не решают всё? Ки Хун уже не задумывался, жил по начерченному плану, не сходил с заезженной дороги. Но в его мир всё же вырвались люди из прошлого. Ка Ён была из таких. Оставить за гранью любовь к дочери Ки Хун не мог. И теперь, глядя, как Ка Ён за обе щеки улетает любимую курицу, он не сдерживал улыбки. Только время упрямо летело вперёд. — Пора возвращать тебя домой. Ка Ён кивнула с нескрываемой грустью во взгляде. Она молчала всю дорогу, даже успела задремать на плече отца. Только у двери дома уже рядом с Ун Джи обернулась и совсем тихо, но с теплящейся в голосе надеждой спросила: — Когда ты придёшь? Ки Хун не ответил. Снова. Ка Ён каждый раз задавала этот вопрос. И каждый раз Ки Хун не знал, что сказать. И теперь только молча выслушал претензии Ун Джи, проводил Ка Ён взглядом до двери, резко развернулся на каблуках и ступил в темноту улицы. Он не знал, когда придёт снова. Но Ка Ён быстро осталась в воспоминаниях. Её голос, звучащий на повторе в голове, заглушил громкий сигнал телефона. Ты будешь сегодня в клубе?

***

Ки Хун топтался у дороги уже полчаса. На этот раз он решил не надевать привычный костюм. Похоже, на играх будут не слишком богатые люди. Выделяться не стоит. Слишком обычная и непривычно свободная одежда. Клетчатая рубашка, джинсы, кроссовки. На этот раз Ки Хун даже не забыл ветровку, которая, впрочем, абсолютно не спасала от пронизывающего холодного ветра. Довольно странно, что тот голос по телефону не сказал ничего о личных вещах, которые необходимо взять. Ки Хун не стал заморачиваться. Стандартный набор — телефон, наличка, карта. Теперь на плече висела полупустая сумка, а в кармане холодом обжигал пальцы заряженный на 100% телефон. Вокруг не было ни одной души. Стрелки наружных часов медленно перешли границу назначенного времени. Ки Хун уже всерьёз задумался, что его вполне могли разыграть, а тот мужчина в метро просто развлекался. Ещё и голос по телефону не назвал ничего, кроме места встречи, времени и странного пароля, напоминающего название старой детской игры. Ни номера машины, ни цвета. Всё это было слишком подозрительным. Ки Хун озирался по сторонам, но взгляд каждый раз упирался только в темноту или едва заметные отблески далёких фонарей. И почему его не могли подобрать возле дома? Почему именно здесь, в этом глухом и безлюдном дворике? Ки Хун уже готов был развернуться и уйти, когда на дорогу выехала чёрная машина. Интуиция не подвела. Машина остановилась в нескольких метрах от Ки Хуна, открылась дверь. — Мистер Сон Ки Хун? За рулём сидел человек в нелепом ядовито-розовом костюме. Лицо закрывала чёрная маска с фигурой круга. Слишком похоже на какую-то секту или преступную группировку. Остатки здравого смысла кричали: Беги! Но Ки Хун уже давно перестал обращать на них внимание. Эта машина притягивала своей таинственностью и даже опасностью. Сердце бешено билось о ребра, в крови закипал адреналин. — Да. Наверное, именно так пропадают люди. Ки Хун быстро откинул нелепую мысль. Тот мужчина в метро раздавал людям реальные деньги за детские игры. Здесь намечается что-то масштабное. — Пароль. — Тише едешь — дальше будешь. Название детской игры. Довольно иронично. Неужели взрослых людей и правда хотят заставить играть в детские игры? Впрочем, Ки Хун не был против. Он вообще готов был сейчас на всё. Дверь машины открылась. Ки Хун уже шагнул в салон, когда взгляд случайно скользнул по соседним креслам. В машине было полно людей в старой поношенной одежде, и все они спали. Ки Хун инстинктивно отшатнулся. Но порыв сбежать подальше был быстро уничтожен в огне завладевшего им азарта. Водитель обернулся, и Ки Хун даже сквозь маску прочитал немой приказ не медлить. Один шаг. Ки Хун опустился в кресло, но дверь ещё несколько секунд оставалось открытой, словно возможность передумать и вернуться в привычную реальность. Но уже поздно что-то менять. Играть, значит, играть. Дверь медленно закрылась. Пути к отступлению больше не было. А впереди зияла только неизвестность. Манящая, притягивающая, таинственная. Риск, ставший неотъемлемой частью жизни Ки Хуна. Тихое шипение разрезало воцарившуюся на секунду тишину. Водитель снова обернулся, но теперь Ки Хун явно разглядел противогаз. А салон машины уже заполнялся полупрозрачным дымом. Ки Хун судорожно старался задержать дыхание, в порыве дёрнул ручку двери. Закрыто. Пути назад нет. Веки тяжелели. Туман заволакивал сознание. Ки Хун на всякий случай прижал к себе сумку и откинулся на спинку кресла, погружаясь в пустоту. Погружаясь в неизвестность.