Всё имеет свой закат...

Яркий свет ударил в глаза, резанув по сетчатке. Веки сами опустились, но темнота не вернулась. Туман в голове очистился, быстрые кадры воспоминаний восстановили чёткую картинку. Мужчина в костюме, ттакджи, визитка, машина и усыпительный газ. Значит, сейчас его привезли в какое-то место, где, скорее всего, должны проходить игры. Ки Хун наконец открыл глаза и приподнялся на локте. Перед ним предстал огромный зал с невероятно высокими потолками, вдоль стен которого одна над другой располагались сотни железных кроватей. Толпа людей всех возрастов в одинаковых спортивных костюмах наводняла всё пространство вокруг. Сверху они сливались в единый поток, среди которого разглядеть лица было просто невозможно. Вот, что называется настоящей толпой. На большом экране у потолка высвечивалось число 456. Похоже, это значит, что во всей этой куче ровно 456 людей. Ки Хун пригляделся. На кофте каждого из игроков огромными белыми цифрами выделялся порядковый номер. Если здесь все одинаково одеты, то… Ки Хун судорожно перевёл взгляд на собственные руки. Те же самые зелёные рукава спортивного костюма. Вместо привычных чёрно-красных кроссовок — чисто белые. Пальцы нащупали нашивку на груди. 456. Значит, он последний? В глазах рябило от ярких цветов и света, мысли перепутались и упорно не хотели возвращаться в строй. Ки Хун опустил руку в карман в попытке нащупать телефон, но пальцы схватили только мягкую подкладку. Часов на запястье тоже не оказалось, как и сумки. Ки Хун в панике вскочил с кровати в глупой попытке найти свои вещи. Но ни под одеялом, ни под подушкой их не оказалось. — Вот чёрт! Паника волной накатила на него. Никогда ещё Ки Хун не оказывался в подобных до смешного нелепых, но слишком уж опасных ситуациях. Кто-то усыпил 456 человек, забрал их личные вещи и под предлогом игр на деньги привёз в какое-то совершенно незнакомое место. Навязчивая мысль снова мелькнула в голове. Наверное, именно так пропадают люди. Но страх быстро уступил место предвкушению. Если они всё ещё живы, значит, у организаторов нет цели просто убить. Игры должны состояться. Безумная уверенность теплилась где-то в груди, пусть здравый смысл и кричал о безумии всего происходящего. Ки Хун просто привык к безумию. Он и сам давно стал безумцем. Ки Хун медленно слез с кровати и влился в поток людей, сходящихся к центру зала, где уже сгрудилась целая толпа. Кое-как пробившись сквозь живую стену, он наконец увидел, что послужило представлением. — Сука. Мужчина, слишком похожий на типичного гангстера, нависал над совсем молодой девушкой. Он уже занёс руку для, похоже, не первого удара, но в ту же секунду медленно раскрылись железные двери. Сотни взглядов устремились в одну точку. Даже тот гангстер забыл о девочке. Но этого Ки Хун уже не видел. Его внимание было абсолютно поглощено людьми, которые не спеша прошествовали в зал. Они были одеты в ядовито-розовые костюмы и чёрные, как у того водителя, маски. Вокруг воцарилась полнейшая тишина. Ки Хун слышал биение собственного сердца. Взгляд бегал от одного человека в костюме к другому. У всех на масках треугольники. У того в машине вроде был круг. Вот чёрт! Они все вооружены. Мысль о похищении снова вернулась. Иначе зачем организаторам игры огнестрельное оружие? Но отступать было поздно. Ки Хун до боли сжал кулаки, стараясь собраться с мыслями. Играть, так играть. — Я хочу сердечно поприветствовать каждого из вас, — тишину разрезал механический голос. Вперёд вышел человек в точно таком же костюме, но с изображением квадрата на маске и без оружия. — В течение следующих шести дней вы примете участие в шести играх. Тот, кто победит в каждой, получит денежный приз. Ки Хун ловил каждое слово, боясь упустить что-то важное. Пока вроде всё легко. Шесть игр. Если выиграешь, получишь деньги. Но твёрдая уверенность, что эти подозрительные личности что-то недоговаривают, уже зародилась в голове. Интуиция. Ки Хун привык ей доверять. Сзади уже раздавались возмущённые крики. Люди, казалось, не видели всей иронии собственного положения. Или же злость просто ослепила их. Ки Хун молчал. Пусть внутри и кипело желание поддержать других участников, чувство самосохранения оказалось сильнее. — С чего мы должны вам верить?! — крик одного из смельчаков прорвался сквозь общий гул толпы. Ки Хун обернулся, стараясь найти среди одинаковых костюмов бунтовщика. — Вы усыпили нас, привезли в это место, забрали телефоны и кошельки, всё, что у нас было, — бесстрашно продолжал мужчина под одобрительный гул толпы. — Теперь вы говорите, что готовы заплатить нам, если мы сыграем в несколько игр. Как нам вам верить? Ки Хун готов был подписаться под каждым словом. Без телефона он чувствовал себя слишком неуверенно. Да и вся эта афера походила на типичное массовое похищение с целью… Нет, Ки Хун даже предполагать не решался, что в голове этих людей в масках. Хотелось кричать и возмущаться, как все вокруг, требовать назад свои вещи и свободу. Но Ки Хун только сверлил взглядом белый квадрат на маске организатора и молчал. Всё же оружие в руках «треугольников» слишком явно указывало игрокам их место. — Мы неохотно приняли меры, чтобы обеспечить полную конфиденциальность при доставке вас сюда. Как только игры закончатся, мы вернём вам всё, — «квадрат» ответил на удивление спокойно. Никаких угроз или выстрелов в потолок не последовало. Но спокойное объяснение если не удовлетворило, то немного усмирило пыл толпы. И среди всех криков и общего фонового шума один голос выделялся вроде смутно знакомой холодностью. — Я не верю ни единому вашему слову. Вы обманули, похитили четыреста пятьдесят человек. Вы можете использовать любые слова, чтобы оправдать свои незаконные действия. Назовите нам хоть одну вескую причину, по которой мы должны вам доверять. Голос звучал слишком уверенно, даже требовательно, словно говорящий был убеждён не только в своей правоте, но и в безопасности и безнаказанности. Даже в преимуществе над теми людьми с оружием. Теперь Ки Хун был просто уверен, что уже слышал этот голос. Судорожно стараясь вспомнить и найти в толпе смельчака, он и не заметил, как «квадрат» достал пульт и навёл на экран. — Игрок двести восемнадцать. Чо Сан Ву. Возраст: сорок шесть лет. Бывший руководитель группы «Team Two at Joy investments». Выкачивал деньги у своих клиентов, инвестировал их в дериваты и фьючерсные опционы, но погорел. Долг: шестьсот миллионов вон. На экране возникла картинка. Мужчина, одетый с иголочки в слишком официальный костюм, так же, как тот парень в метро, в тщетных попытках выиграть бросал ттакджи и с серьёзной невозмутимостью выдерживал пощёчины незнакомца. Картинки на экране менялись. Номера игроков, бешеные суммы долгов — всё слилось в единый шум. Ки Хун не слышал ничего, устремив напряжённый взгляд в спину игроку 218. Он и правда знал его. Знал и никак не ожидал увидеть здесь, среди бедняков с безумной жаждой получить деньги. Сан Ву выглядел в этой толпе слишком неестественно, словно попал сюда по глупой ошибке. Механический голос в голове повторял всё одну и ту же строчку. Долг: шестьсот миллионов вон. Ки Хун настолько внимательно разглядывал бывшего товарища, словно хотел найти в нём объяснения, причины, подтверждение. Да что угодно! Даже в этой толпе Сан Ву выглядел не таким, как все. Никакого страха, паники, волнения — ничего не было в холодных серых глазах за стёклами очков. Ни одной эмоции. — Все вы погрязли в долгах и искалечены финансовыми трудностями. Все вы вначале не доверяли нам, но мы предложили вам игру. И мы дали вам деньги, которые обещали. Вы все доверились нам и вызвались участвовать в играх по собственной воле. Мы дадим вам последний шанс сделать выбор. Вернётесь вы к прежней жизни, преследуемой кредиторами, или воспользуетесь нашим предложением? Возможностью, которую мы вам предоставляем, — всё тем же механическим голосом пояснил «квадрат». Ки Хун даже не взглянул на него. Сан Ву нахмурился, словно обдумывая предложение. — В какие игры мы будем играть? — В целях соблюдения честности и равенства всех игроков, мы не можем заранее раскрывать какую-либо информацию об играх. По залу прокатился вздох разочарования. — А какая сумма выигрыша? — Ки Хун и сам не понял, как решился задать вопрос. Какая-то его часть жаждала привлечь внимание Сан Ву, что, впрочем, ему удалось. Другая же судорожно хотела узнать сумму выигрыша. «Квадрат» достал пульт и нажал на кнопку. В ту же секунду потолок раздвинулся, и из образовавшейся дыры опустилась огромная свинья-копилка. Золотой свет, отражаясь от её боков, заполнил собой всё пространство зала. И пусть пока копилка была совершенно пустой, её внушительный размер говорил сам за себя. — Призовые деньги будут накапливаться здесь. После первого раунда мы сообщим вам сумму выигрыша. Ки Хун не мог оторвать восторженного взгляда от потолка. Все опасности померкли рядом с выигрышем, рядом с этой золотой копилкой, которая совсем скоро наполнится купюрами. Ки Хун совершенно забыл обо всех возмущениях и недоговорках организаторов. Азарт снова захватил его. Похоже, копилка произвела просто невообразимый эффект. Больше никто не возмущался и не задавал вопросов. Только восторженные взгляды были прикованы к одной точке. Какую же всё-таки власть имеют деньги… «Квадрат» спокойно объявил о подписании договоров. Игроки выстроились в очереди. И только тогда Ки Хун снова вспомнил о Сан Ву. Пока он выискивал в толпе бывшего друга, очереди уже полностью сформировались. Похоже, найти кого-то среди этого моря одинаковых костюмов было нереально. Ки Хун оставил бесплодные попытки и встал за парнем с номером 315, на удивление похожим на того в метро. Или эти костюмы настолько обезличивают людей? Очередь двигалась невероятно медленно. Или же просто людей было слишком много. Ки Хун склонялся ко второму. Минуты тянулись, словно вечность. Взгляд то и дело возвращался к огромной копилке под потолком, а в голове звучали слова «квадрата». Здесь собрали людей с огромными долгами. Тех, кому судорожно нужны деньги, для кого жизнь стала адом. Все они были объединены общей проблемой и общей целью. Все, кроме Ки Хуна. Его кошелёк всегда был полон купюр, телефоны он менял, как футболки, большая квартира, связи, постоянные выигрыши и слишком уж праздный для мужчины его возраста образ жизни. Если у этих людей не было выбора, то Ки Хун сделал его сам. И не жалел. Ручка, сжатая в пальцах, лист бумаги. Взгляд пробежал по трём слишком странно сформулированным пунктам договора. 1. Игрок не может покинуть игры. 2. Игрок, отказывающийся играть, будет уничтожен. 3. Игры могут быть отменены по решению большинства. Размашистая подпись появилась на чистой бумаге. Организаторы стали строить игроков в колонны. Похоже, решили не медлить и сразу приступить. Ки Хун всё также старался отыскать в толпе Сан Ву, но его номер только мелькнул и скрылся в общем потоке. Снова раскрылись двери, игроков повели по слишком разноцветным лестницам и коридорам, до смеха напоминающим извращённую пародию на детский центр или что-то в таком роде. Потом каждого фотографировали, и всё тот же механический голос просил улыбнуться. Ки Хун послушался. Так, на всякий случай. Чёрт их знает, что они там задумали. Наконец бесконечные проходы закончились, и впереди показались огромные массивные двери, похожие на двери увеличенного загона. Очередное напоминание о положении игроков. Не хватало ещё ошейники всем нацепить. Но пока Ки Хун не особо обращал внимание на детали. Уже позже пришло осознание… Теперь же перед глазами открылась довольно неожиданная картина. Над головой было настоящее голубое небо, слишком живое и светлое после ядовито-ярких цветов коридора. Жёлтый песок похрустывал под подошвой кроссовок. Но всю картину портили заборы, наглухо ограждавшие игроков от внешнего мира. В конце поля стояло единственное неправдоподобное дерево, абсолютно чёрное, без единого листочка, а рядом выстлалась огромная фигура механической куклы. — Первая игра «Тише едешь — дальше будешь». Игрокам нужно пересечь линию за пять минут. Пока звучат слова, можно двигаться, если после слов будет зафиксировано движение, игрок выбывает. Так вот, что значил тот пароль. Мало того, что взрослые люди должны играть в детские игры, так ещё и выбрали одну из самых лёгких. Ки Хун подошёл поближе к линии. Выражение полнейшей уверенности всё ещё отражалось на его лице. В детстве Ки Хун всегда был мастером в «Тише едешь — дальше будешь». — Встретимся на финише. Ки Хун только скептически окинул взглядом двоих парней, которые даже встали в стойку, готовые рвануть вперёд. Он рисковать не собирался. Тихо пискнул таймер. 4:59. Игра началась. — Тише едешь — дальше будешь… — голова куклы развернулась на сто восемьдесят градусов к дереву, и детский голос разнесся по локации. Только началась песня, как один из игроков, толкнув в спину товарища, побежал к линии. Ки Хун сделал пару уверенных шагов. Песок неприятно хрустел под подошвой кроссовок, слишком яркие цвета локации выглядели как извращённая пародия на возвращение в детство. Плохое предчувствие зашевелилось в районе груди, заставив Ки Хуна остановиться раньше. — Раз, два. Парень, который бежал первым, не успел вовремя остановиться и, в попытке поймать равновесие, пошатнулся и взмахнул руками. Секунда… Ки Хун, который сфокусировал взгляд на кукле, даже не успел заметить, что произошло. Хлопок. Парень упал на песок, не подавая признаков жизни. А кукла снова начала свою песню. — Тише едешь — дальше будешь… Игрок 250 наклонился над товарищем, стараясь понять, в чём дело. Ки Хун, повелеваясь какому-то инстинкту, даже не сдвинулся с места, ловя каждое движение парня впереди. — Раз, два. Игрок 250 сделал неосторожный шаг назад. Снова хлопок. Лучше бы Ки Хун не понял, что это значило. Вот только не понять уже было просто невозможно. Из стен вокруг поля выглядывали чёрные стволы пулемётов. Выбывших игроков расстреливали. Пуля рассекла череп парня, первые пятна крови багровыми цветами расползлись по песку. — Игроки 324 и 250 выбыли, — равнодушно произнёс всё тот же механический голос. Будто это нормально: убивать людей за проигрыш в детских играх! Страх. Главный враг человека в критические моменты. Страх порождает панику, врывается в мысли, перемешивая, уничтожая, заставляет совершать необдуманные поступки. Страх превращает людей в животных. Самый умный представитель человечества в панике будет действовать слепо на инстинктах. Близость смерти всегда вызывает страх даже у самого отважного и смелого. Люди поддались панике. Толпой они ринулись к воротам в судорожной попытке спасти свои жалкие жизни, совершенно забыв, что выхода нет. Страх вытеснил из их разума банальную рассудительность, хоть какую-то способность мыслить. И даже когда заработали пулемёты, укладывая нарушителей правил, даже когда во все стороны брызнула кровь, игроки продолжали с криками бить в железные двери. Бешеное желание жить убивало. Иронично. Ки Хун, наоборот, замер. Страх парализовал тело, словно сотни игл одновременно вошли в кожу, вызывая мелкую дрожь. Ки Хун никогда не видел смерти, никогда не боролся за собственную жизнь. Теперь же он должен был идти по границе обрыва. Один неосторожный шаг — и пропасть. На его глазах обрывались жизни. Одна за другой. Десятки, сотни жизней. Совсем рядом у его ног упала молодая девушка. Кровь брызнула на рукав кофты, оставляя багровые грязные разводы. Ки Хун только крепче сжал зубы. Главное не пошевелиться. Последний выстрел завершил бойню. Над полем повисла тишина. Такая неправильная, звенящая в ушах и отдающая тихим шумом в голове. Казалось, предсмертные крики людей и свист пуль повисли в этом теперь беззвучном пространстве. Тишину неожиданно разрушил всё тот же механический голос. — Повторяем правила. Игрокам нужно пересечь линию за пять минут. Пока звучат слова, можно двигаться, если после слов будет зафиксировано движение, игрок выбывает. — Тише едешь — дальше будешь… Никто не шелохнулся. Людям казалось, что стоит сделать шаг, и снова прозвучит выстрел. Страх заставил их застыть на месте. Адреналин уже вскипятил кровь. Тело отказывалось слушаться. Ки Хун судорожно старался заставить себя сделать чёртов шаг. Тихо пискнул таймер, словно напоминая игрокам о существовании времени, но никто не пошевелился. Кукла снова повернула голову, просканировала застывших людей взглядом механических глаз. На этот раз выстрелов не было. — Тише едешь… И снова никто не сделал первый шаг. Но Ки Хун привык быть не как все, привык быть выше, умнее. Страх постепенно отходил на второй план. Нужно было действовать. Промедление может стоить жизни. Огромных усилий стоило просто оторвать словно приросшую к песку ногу и сделать первый совсем неуверенный, словно пробный шаг. Только подошва снова коснулась гладкой поверхности, как по телу пробежала новая волна дрожи. Но выстрела не последовало. Шаг, второй, третий. — Раз, два. Ки Хун твёрдо встал на две ноги. Пара секунд — и кукла снова затянула свою песню. А Ки Хун снова пошёл вперёд, медленно, словно рассчитывая каждое движение. Остановка. Кукла снова повернула голову и просканировала игроков. — Тише едешь — дальше будешь… За спиной раздались твердые шаги. Ки Хун развернулся в пол-оборота, чтобы взглянуть, что там происходит. Это была роковая ошибка. Страх, который едва удалось вытеснить из груди, снова захватил мысли при виде ужасной картины бойни. Тела игроков грудой лежали у дверей, песок пропитался багровой кровью. — Раз, два. Ноги едва не подкосились, когда Ки Хун перевёл взгляд на тело той самой девушки, которая упала рядом с ним. Она лежала на спине, нелепо раскинув руки, тёмные волосы закрывали голову и часть номера, но кофта пропиталась кровью, всё ещё льющейся из сквозной раны. К горлу подступал комок, сознание медленно заволакивалось туманом. Ки Хун закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Не помогло. Запах крови уже пропитал здесь весь воздух, железо чувствовалось на кончике языка. Детская песенка эхом звучала в ушах, вызывая только ещё больший страх. Люди уже начали медленно продвигаться вперёд, таймер упрямо высчитывал секунды, а Ки Хун никак не мог заставить себя пошевелиться. Соберись, идиот, или тебя убьют здесь, как собаку. Никакие мысленные уверения не помогали. Тело отказывалось слушаться. — Эй, будешь медлить — умрёшь, соберись, сейчас не время для страха. Ки Хун так и не узнал, кто привёл его в чувство. Люди вокруг слились в один поток. Но страх вдруг сменился бешеным потоком адреналина в крови и слепой уверенностью, как в самом начале игры. Уже не только судорожное желание выжить двигало им, когда, дождавшись начала песенки, Ки Хун рванул вперёд. Не бездумно, как тот парень, высчитывая в голове секунды. — Раз, два. Уверенная остановка. Голова куклы повернулась к игрокам. Несколько выстрелов оборвали жизни проигравших. Но Ки Хун уже не обращал на это внимание. — Тише едешь — дальше будешь, раз, два. Движения быстрые и уверенные, словно давно отрепетированные. Бег вначале, постепенное снижение скорости, уверенная остановка. Выстрелы уже не заставляли тело вздрагивать, словно за несколько секунд стали чем-то нормальным. Ки Хун был на шаг впереди остальных. Перед ним парень остановился на одной ноге, пошатнулся. Выстрел, падение. Ки Хун нарочно смотрел на уже не настолько далёкую финишную черту, чтобы не видеть тела, не совершить второй раз ту же ошибку. — Тише едешь — дальше будешь… Первый шаг, второй. — Раз… Нога зацепилась за что-то. Ки Хун взмахнул руками в попытке удержать равновесие, но по инерции полетел вперёд. Какая-то секунда отделяла его от смерти. Мгновенье. Кукла уже начала поворачиваться. Ки Хун видел смерть, она уже протянула свои костлявые руки. Перед глазами уже возник образ Ка Ён. Ки Хун хотел видеть перед смертью именно её. — Два. Но выстрел не прозвучал. Ладони не коснулись песка. Ки Хун повис в воздухе. Он был… Жив? Чья-то рука удерживала его над песком, над бездной, над смертью. Кукла нарочно долго не поворачивалась. Два выстрела прозвучали совсем рядом. Сейчас от Ки Хуна не зависело ничего. Ему оставалось только крепче сжать губы, до боли напрягая мышцы в руках, и надеяться, что у того парня хватит сил не отпустить. — Тише едешь — дальше будешь… Пронесло. Ки Хун даже не сразу осознал, что произошло. Как только ослабла хватка на вороте кофты, как только ладони коснулись песка, он рванул вперёд в привычном ритме. За спиной остался таинственный спаситель. Краем глаза Ки Хун успел заметить только смуглую кожу и кудрявые тёмные волосы. — Раз, два. Остановка. И только теперь выдох. И осознание. Он жив. Он, чёрт возьми, всё ещё жив. На таймере ещё больше минуты. До линии не так уж и далеко. Всего несколько перебежек. Песенка ускорялась, участились выстрелы. Ки Хун немного изменил тактику. Перебежки стали более короткими, но всё такими же уверенными остались остановки. Два шага. — Раз, два. Впереди игрок номер 1 пересёк финишную черту. — Тише едешь — дальше будешь. Раз, два. Линия осталась позади, а вместе с ней весь этот ад и страх смерти. Для него игра завершилась. Он победил. Ки Хун поднялся на ноги, отряхивая песок с ладоней, поймал на себе заинтересованный взгляд старика. Иронично. Первый и последний игрок завершили игру почти одновременно. Адреналин всё ещё бурлил в крови, но вкус победы, смешанный с запахом железа и крови, приятный, долгожданный, как никогда, уже появился на кончике языка. Ещё ни разу в жизни победа не приносила такой бури эмоций. Ки Хун решился повернуться к полю не сразу, уже прекрасно зная, что увидит. Тела, кровь. Бойня. По-другому не скажешь. И пара сотен людей, которые судорожно старались добраться до линии. Ки Хун присматривался к лицам и номерам, стараясь не обращать внимания на всё остальное. Взгляд сразу зацепился за таинственного спасителя. Игрок под номером 199. Он был ещё довольно далеко от линии, а время на таймере неумолимо утекало. Игроки один за другим завершали игру. В нескольких метрах от себя Ки Хун увидел Сан Ву, о котором уже успел забыть. Как всегда холодный и уверенный, он легко переступил линию. Казалось, всё творящееся вокруг вовсе не вызывало у него никаких эмоций. Та девочка, 67-я, и гангстер пересекли черту почти одновременно. Десять секунд. Игроки уже забыли о всякой осторожности, бежали изо всех сил, как только кукла повернулась, прекрасно понимая, что это их последний шанс выжить. В прыжке пересекали линию, падали на песок. Ки Хун смотрел на них свысока. Совсем рядом с ним в последнюю секунду успел завершить игру 199-й. Пискнул таймер, и тут же прогремели выстрелы, обрывая жизни тех, кто всё ещё оставался на поле. Ки Хун не чувствовал жалости. Больше не было и того липкого страха. И в какой момент он стал воспринимать убийства как что-то нормальное? Впрочем, для этого места расстреливать людей и правда было нормальным. Кровь больше не кипела. Вместе с окончанием игры исчез и адреналин. Уверенность теперь представляла странную смесь со страхом смерти и желанием жить. — Сан Ву… Но бывший товарищ даже не обернулся — услышал, молча кивнул и влился в толпу игроков. Ки Хун не заметил, как по всё тем же ярким коридорам добрался до зала, теперь ещё больше похожего на клетку. Половина кроватей исчезли, как очередной намёк на то, что стоит оступиться, и твою кровать точно так же вынесут из зала. Любая ошибка может стоить жизни. Жестоко. Ки Хун упал на кровать, откинув подальше заляпанную кровью кофту, словно стараясь освободиться от пережитого кошмара. Но он просачивался даже сквозь закрытые веки. — Господин… От неожиданного обращения Ки Хун вздрогнул, но глаза открыл. На фоне золотой копилки вырисовывалось лицо его спасителя. Огромные карие глаза смотрели слишком доброжелательно. Неправильно. Здесь добру нет места. Слишком неправдоподобно выглядела на фоне этих глаз тёмная кровь на рукаве кофты. — Вы слышите меня? — Конечно, — Ки Хун только отмахнулся. Ему было не до разговоров. — С вами всё в порядке? Я рад, что вы живы. Чёрт. Ки Хун молча разглядывал своего спасителя, словно какое-то чудо природы, даже забыв о том, что от него ждут ответа. Здесь, в этом аду, где людей расстреливают, как собак, и где каждый должен думать, как спасти собственную шкуру, просто не должно было быть этого парня с его детской наивностью и искренним желанием помочь. Ки Хун уже был близок к тому, чтобы расспросить 199-го, когда молчание прервал скрип открывающейся железной двери и звук шагов. В зал вошли всё те же солдаты в розовых костюмах с автоматами на перевес. Единственный невооружённый с маской квадрата также остановился в центре. Только теперь они производили совсем другой эффект. Страх явно отражался на лицах людей вокруг. Ки Хун и сам едва не подскочил с кровати от неожиданности, а теперь сверлил взглядом организаторов. Розовые костюмы, фигуры на масках — всё это уже перестало казаться смешным или странным. Яркие цвета резали глаза и вызывали едва ли не животный ужас. Наверное, эффект не был бы больше, приди работники в чёрных костюмах, заляпанных свежей кровью. Игроки замерли, не смея даже пошевелиться. Многие инстинктивно вскочили на ноги. Полнейшая тишина повисла в воздухе, резко оборвав все перешёптывания. Ки Хун поймал на себе взволнованный взгляд 199-го, но так и не смог заставить себя улыбнуться или даже кивнуть. — Поздравляю. Вы все прошли первую игру, — механический голос эхом пронёсся по залу. Загорелся экран. Число 456 стало стремительно уменьшаться и остановилось только на 201. — Из 456 игроков выбыли 255. 201 игрок успешно завершил первую игру. Ки Хун не мог отвести взгляд от экрана. Вот так за одну игру выбыла уже половина игроков. А эти организаторы ещё и так открыто намекают на близость смерти, чуть ли не на безвыходность положения. Здесь никто не выживет. Шансов нет. И Ки Хун мыслил здраво. Он живой мертвец. Ки Хун, погружённый в собственные мысли, не заметил, как в центре зала на колени упала женщина и со слезами на глазах стала говорить о маленьком ребёнке и умолять отпустить её. Видимо, увидев в мольбах последний шанс, несколько десятков игроков также упали на колени. Они клялись, что выплатят долги, что вернутся к нормальной жизни. Ки Хун только молча смотрел за всей этой картиной, едва скрывая презрение. Он не готов был унижаться, даже если на кону стояла жизнь. Взгляд переметнулся вправо. У кровати, скрестив руки на груди, стоял Сан Ву. Конечно, он тоже не собирался падать на колени. 199-й замер на краю кровати, только в тёмных глазах отражалась явная жалость к игрокам. Глупо. О себе бы подумал. Ки Хун мысленно поставил галочку поговорить с ним в качестве благодарности за спасение. — Возникло недоразумение. Мы здесь не для того, чтобы заставить вас отдать долги или убить вас. Мы только хотим дать вам шанс, — показалось, или недоумение проскользнуло даже в механическом голосе. Но игроков уже было не остановить. Дрожащими голосами они выкрикивали протесты, призывали то к жалости, то к благоразумию организаторов. Но о какой жалости может идти речь? Эти люди расстреляли две сотни проигравших. Ки Хун заметил, как Сан Ву обречённо покачал головой, мол, ничего у вас не выйдет. Он и сам был в этом уверен. А блестящие автоматы в руках «треугольников» ещё и намекали на возможность более трагичного конца. «Квадрат» на удивление спокойно отвечал на сыпавшиеся со всех сторон вопросы. Вот только ответы лишь ещё сильнее злили и пугали игроков. Нет, конечно, называть бойню всего лишь игрой жестоко и извращенно, но Ки Хун, в отличие от отчаявшихся людей в центре зала, ещё не окончательно потерял способность здраво мыслить. Случилось то, о чём он и думал. «Треугольники» скинули автоматы и направили в толпу участников. Грянул оглушительный выстрел в воздух. От смелости игроков не осталось и следа: закрывая руками голову, все упали на колени, словно стараясь слиться с полом. Ки Хун рефлекторно соскользнул с кровати в попытке не выделяться из толпы. Не дай бог начнётся бойня, он хоть не будет очевидной мишенью. Но выстрелов не последовало. Вместо свиста пуль звенящую пустоту разрезал механический голос. — Пункт второй договора. Игрок, отказывающийся играть, будет уничтожен. Точно. Ки Хун обратил внимание на странную формулировку, ещё когда подписывал договор. Теперь же смысл угрожающего уничтожения стал слишком понятен. Тишина снова повисла в воздухе, такая густая, словно её можно было коснуться ладонью. Несмотря на угрозы, организаторы не спешили стрелять, но и никто из игроков не решался поднять головы, пока молчание не нарушил холодный, уверенный, но совсем не механический голос. — Пункт третий договора. Игры могут быть отменены по решению большинства. Игроки заозирались в поисках смельчака. Ки Хун всё же решился повернуть голову и немного приподняться на локтях. Среди застывших на полу одинаковых силуэтов выделялась одна уверенно горделивая, возвышающаяся над этим морем зелёных костюмов фигура Сан Ву. Казалось, всё застыло в ожидании. Пара секунд тянулась нестерпимо долго. Громкий щелчок. Одновременно по незримой команде «треугольники» опустили оружие. А круг на удивление легко согласился, предложил провести голосование. Очевидное облегчение вырисовывалось на лицах поднимающихся на ноги людей. Ки Хун даже не до конца верил, что совсем скоро выберется из этого ада и вернётся к нормальной жизни. — Позвольте сначала объявить сумму выигрыша. Чёртов манипулятор. Первая мысль скрылась в бешеном потоке, когда неожиданно погас свет. Только под потолком золотом отливала огромная свинья-копилка. Две с половиной сотни взглядов устремились в одну точку. А из трубы вдруг посыпались толстыми пачками купюры. Ки Хун никогда не видел такой суммы. Деньги заполнили едва ли не половину всей огромной копилки. Механический голос озвучил баснословную сумму: 25 миллиардов 500 миллион вон. По 100 миллионов за каждого игрока. Как же деньги меняют людей… Какую ценность бумажки имеют в жестоком мире реальности. Люди, которые только что на коленях умоляли отпустить их домой и клялись выплатить долги. Люди, на лицах которых страх смешивался с желанием жить, теперь горящими глазами пожирали копилку. Ки Хун с трудом отвёл взгляд от лившегося с потолка света, чтобы увидеть реакцию других игроков. Лицо Сан Ву не выражало никаких эмоций, но глаза горели по истине адским огнём. И всё же нет здесь ангелов. Ангелов вовсе нет в этом мире. Даже в тёмных глазах 199-го теперь сверкали золотые отблески. Голосование началось почти сразу. Игроков согнали в одну половину зала, в центре установили небольшой пульт с двумя кнопками, а экран теперь высвечивал начальный счёт 0:0. Красная кнопка — завершение игры. Зелёная — продолжение. Вроде всё легко. — Игрок 456, пожалуйста, проголосуйте. Ки Хун не сразу понял, что вызвали его. Все же обычно начинают сначала. Впрочем, почему бы и нет. Быстро протиснувшись сквозь плотные ряды участников, он подошёл к пульту, уверенно занёс ладонь над зелёной кнопкой и… Остановился на середине пути. Взгляд ненарочно вернулся к золотой копилке, в голове в очередной раз пронеслись слова организаторов. Шесть игр и огромные деньги в качестве награды победителю. В Ки Хуне снова ожил мистер Фортуна. Но на этот раз подавить несвоевременную алчность и вскипающий в крови азарт удалось, стоило только вспомнить о безжалостно расстрелянных на поле людях и о собственной чуть не ставшей роковой промашке. Ладонь уверенно опустилась на красную кнопку. Ки Хун вернулся на другую сторону, не отводя взгляда от экрана, на котором теперь красовалось 0:1. Когда «квадрат» только объявил о голосовании, Ки Хун был уверен, что игры отменят. Когда в копилку посыпались деньги, эта уверенность пошатнулась, но всё ещё не сдала позиций. Теперь же, глядя на мгновенно меняющиеся цифры, Ки Хун уже вовсе не был ни в чём уверен. Голоса шли вровень. Пальма первенства уходила то зелёному, то красному. Сколько стоит жизнь? Философский вопрос. Говорят, жизнь бесценна. Но ведь те, кто теперь нажимал зелёную кнопку, продавали жизнь за эти 45 миллиардов вон. Ки Хун предпочитал не думать об этом. Все люди вокруг него погрязли в долгах. Их жизнь давно превратилась в жалкое существование. Он не хотел думать о цене чужих жизней, но судорожное желание жить заставляло его неотрывно следить за меняющимися цифрами. Люди в этом потоке голосования превратились в номера, произносимые механическим голосом. Но не Сан Ву, который гордо прямым шагом прошёл к панели и, совершенно не задумываясь, нажал зелёную кнопку. Зелёную? Ки Хун отказывался верить собственным глазам. Рассудительный гений Сан Ву хотел продолжать эту бойню! 199-й с такой же уверенностью нажал красную. В ком, в ком, а в нём Ки Хун не сомневался ни секунды. Та девочка, 67-я, присоединилась к самоубийцам. Непроголосовавших игроков становилось всё меньше, а счёт на экране по-прежнему шёл почти вровень. 100:100 на табло. Последний голос. — Игрок номер один, пожалуйста, проголосуйте. К пульту подошёл тот самый дедушка, который первым пересёк линию. В этот момент две сотни игроков замерли в ожидании. От них не зависело уже ничего. А от того старика зависели жизни. Дрожащая ладонь замерла над зелёной кнопкой. Ки Хун судорожно выдохнул, вспоминая, с какой уверенностью и даже радостью на лице первый игрок проходил игру. Может, ему и вовсе нечего терять? Его жизнь и так уже на заходе… 100:101 Морщинистая ладонь опустилась на красную кнопку. По залу разнеслись крики ликования. Ки Хун вскинул руку в победном жесте. Игры завершены. Он жив.