ЧИТАЙ МЕНЯ, КАК ОТКРЫТУЮ КНИГУ

      Чонгук шёл по улицам, еле сдерживая рыдания. Он в сотый раз вспоминал надменный взгляд Сонхо, когда тот, едко ухмыляясь, произнёс жёсткую и убийственную фразу, от которой хотелось проблеваться. Чем только он думал, когда решил предложить этому заносчивому ублюдку встречаться? А ведь долгое время Чонгуку казалось, что старшекурсник поглядывает на него с интересом.       Сам он чуть ли не с первой встречи был очарован Сонхо. Высокий стройный блондин, староста курса, капитан баскетбольной команды университета, всеобщий любимец. Студентки при виде этого красавца приходили в состояние эйфории, вздыхали, провожая его томными взглядами, полными похоти, парни начинали нервно играть желваками, втягивали животы и расправляли плечи. Да что говорить, даже преподаватели смотрели на Сонхо более доброжелательно, чем на всех отличников, вместе взятых.       Этот ходячий эталон мужского совершенства не отдавал предпочтения никому, не был замечен ни с одной девчонкой, тусовался только со своей командой и с другом, который бегал за капитаном, как собачонка, постоянно принося тому то кофе, то шоколадки с пирожными, то бутерброды. С чего Чонгук и сделал вывод, что Сонхо не интересуют девушки, и втайне надеялся, что когда-нибудь это божество снизойдёт до того, чтобы заметить симпатичного, вполне раскованного парня, который то и дело попадался ему на глаза, таскался на все тренировки и матчи, орал на трибунах громче всех.       И однажды после тренировки зашёл в раздевалку, выждал момент, когда рядом с Сонхо никого не было, быстро, чтобы не успеть передумать и тормознуть, подошёл к нему, тронул за локоть и тихо спросил: «Может, сходим куда-нибудь? Вдвоём?» А тот, подняв глаза, удивлённо прищурился, ядовито ухмыльнулся и так же тихо произнёс: «Пидорами не интересуюсь». Чону ничего не оставалось, как ретироваться, сгорая от стыда и унижения. Он вылетел из спортзала, рванул по улице, бежал, пока были силы, не разбирая дороги, не обращая внимания на людей, машины, светофоры. Бежал, пока не выдохся. Хриплое дыхание обжигало глотку, в боку кололо, ноги стали ватными. Единственная мысль билась в мозгу: «Если этот подонок расскажет кому-то обо мне, я его придушу! Заставлю сожрать баскетбольный мяч!»

***

      Чонгук был настолько поглощен своими переживаниями, что не заметил, как оказался в незнакомом районе города. Высоток здесь почти не было, дома — в основном пяти- и шестиэтажные. Много зелени, цветущих деревьев, клумб и скамеек. Прохожих почти не видно, что не удивительно — разгар рабочего дня, скорее всего, жители этого района либо на работе, либо на учёбе.       Парень почти упал на лавочку и рассеянным взглядом обвёл улицу. Через дорогу — небольшой продуктовый магазин, аптека, кафе. Всё расположено на первых этажах жилых домов. Он подумал, как приятно, должно быть, посидеть с другом в таком кафе тёплым майским вечером. Наверняка, местные жители ходят сюда семьями на ужин и на бранч в выходные.       Внезапно небо потемнело, набежавшая грозовая туча скрыла солнце и щедро выплеснула на землю потоки холодной воды. Где-то вдалеке раскатисто бухнул гром. Чонгук вскочил со скамейки, прикидывая, где можно укрыться от грозы. За минуту его одежда промокла, джинсовая куртка напиталась влагой, футболка прилипла к телу, с волос на лицо стекала вода. Заходить в таком виде в магазин или кафе он не решился, огляделся в поисках других вариантов — любой подъезд без домофонного замка его бы устроил.       На двери, возле которой Чонгук остановился, висела небольшая табличка «Библиотека», а под ней листок в файле с графиком работы, прилепленный по углам скотчем. «Они ещё существуют?», — подумал Чон и потянул на себя массивную деревянную дверь. Она легко поддалась, и Чонгук оказался в слабо освещённом коридоре, перед ещё одной, вполне современной дверью. Несколько секунд он раздумывал, стоит ли заходить, дождь можно было переждать и здесь: майские грозы недолги. Но в коридоре было довольно прохладно, и Чонгук решительно открыл вторую дверь.       И как будто попал в прошлый век. Библиотека занимала несколько бывших квартир на первом этаже старого дома. Видно было, что ремонт здесь не делали со времён расселения жильцов. Обои с мелким цветочным рисунком, местами выгоревшие и пожелтевшие, смотрелись очень винтажно. Скорее всего, их просто решили оставить до лучших времен, а потом и вовсе заставили стеллажами, полками и шкафами.       Дверные проёмы тоже выглядели пожившими и видавшими многое. Краска на них потрескалась и напоминала кракелюр на старых картинах. Мебель — старомодная и не очень подходящая для библиотеки — тем не менее, была добротной и сделанной на века. Чонгук вспомнил, что видел похожие шкафы в сериале «Друзья». Ему очень нравилось, что интерьеры фильма были как будто собраны с барахолки и всё же выглядели очень органично.       За небольшим секретером сидела женщина с идеально уложенными тёмными волосами, в которых виднелись тонкие седые прядки. Тёмно-бежевый костюм очень шёл ей, подчёркивая отличный цвет лица и тёплый оттенок светло-карих глаз. Улыбнувшись, библиотекарь подошла к юноше, тронула пальцами мокрую куртку и жестом пригласила его следовать за собой.       Пройдя по коридору, они оказались возле двери, ведущей в уборную. Дама открыла её, вошла первой, сняла с крючка на стене большое мягкое полотенце и протянула Чонгуку. Он благодарно улыбнулся и только сейчас понял, что даже не поздоровался, войдя в помещение.       — Простите меня за невежливость, я забыл поздороваться.       — Это не страшно, — улыбнулась женщина, — я вижу, что ты чем-то расстроен, ещё и вымок под дождём. Вот, вытирайся, куртку можешь повесить на батарею. К сожалению, переодеться не во что, но можешь накинуть полотенце, чтоб согреться.       — Благодарю Вас. — Чон был смущён до предела таким вниманием к его персоне. — Если Вы не против, я посижу здесь немного, пока закончится дождь. Могу помочь Вам, если нужно. Может быть, что-то переставить или разложить книги.       — О, ты очень кстати! Там целая коробка книг, которые нужно отнести в читальный зал и расставить по алфавиту. Я точно не смогу её поднять.       — Я с радостью помогу Вам!       — Как тебя зовут, юноша?       — Чон Чонгук.       — Ты любишь читать, Чонгук? — женщина внимательно посмотрела ему в глаза. Тот снова смутился.       Чтение не входило в список его любимых занятий, разве что книги комиксов о супергероях, которые он просматривал перед сном. Неопределённо кивнув, Чон снова принялся вытирать волосы. Закончив, он набросил полотенце на плечи, повесил куртку и пошёл за женщиной, чтобы отнести упомянутую коробку в читальный зал.       — Чонгук, ты, наверно, голоден? Там в читальном зале есть ваза с печеньем и конфетами, а в соседней комнате автоматы с напитками и снэками.       — Нет, спасибо, я совсем не голоден. Разложу книги, немного обсохну и пойду. — Он, наконец, решил оглядеться. В библиотеке было пусто и тихо. — А здесь много народу бывает? Я думал, что обычные книги уже не читает никто.       — По вечерам и в выходные довольно многолюдно. Это тихий район, люди живут, как и много лет назад: никуда не торопятся, много общаются, собираются здесь, чтобы поговорить о любимых произведениях. У нас тут по выходным что-то вроде клуба любителей литературы. Рассказываем о новинках, обсуждаем новости, читаем вслух… некоторые сами пишут и стихи, и прозу.       — Здорово. Я такое только в кино видел. Ладно, пойду, отнесу коробку, — он подхватил большущий архивный короб, который весил не меньше тридцати килограммов. — Куда идти?       — Вот по этому коридору, вторая дверь направо. Можешь там подобрать себе книжку, почитаешь, пока дождь не закончится. Только постарайся не шуметь. Там студент занимается, готовится к сессии. Я даже не захожу туда, чтобы не беспокоить.       — Хорошо, буду тише мыши, — прошептал Чонгук и улыбнулся.       «Странный студент, интернета у него нет, что ли? Нашёл, где к сессии готовиться. Ботан какой-то». Он представил себе тощенького, бледненького, прыщавого вундеркинда-заучку и усмехнулся. Что такому остаётся? Только учиться.       Дотащив книги до читального зала, Чонгук от удивления поднял брови. Эта комната выглядела прямой противоположностью остальным. Отличный ремонт, стильный интерьер, современные удобные стеллажи, заполненные книгами, светло-серые шкафы со стеклянными дверцами, в которых лежали стопки журналов. У окна стояли два длинных массивных стола, один из которых был завален книгами, видимо, требующими сортировки или ремонта, за другим столом сидел тот самый студент. При появлении Чонгука он даже не повернулся, продолжая листать лежащую перед ним книгу огромного формата с кучей иллюстраций. Рядом на столе лежали ещё две книги такого же размера.       Чонгук тихонько опустил короб на пол, доставая книги по одной, относил их на нужные полки, передвигаясь между стеллажами почти бесшумно. С поставленной задачей он справился довольно быстро, но успел устать от бесконечных перемещений. Решив, что самое время передохнуть, выбрал в шкафу какой-то журнал с множеством фотографий природы и животных и уселся за стол, сдвинувшись в самый угол, стараясь, как и обещал, производить как можно меньше шума.       Парень напротив него сидел, почти уткнувшись носом в картинки, лицо его скрывала длинная тёмная чёлка. Вьющиеся пряди слегка шевелились от дыхания, пальцы левой руки скользили по странице, периодически останавливаясь, и тогда другой рукой он быстро делал пометки в блокноте. Чонгук обратил внимание, что у студента очень крупные ладони, длинные пальцы с ногтями почти идеальной формы. Своих рук Чонгук всегда немного стеснялся. В основном, из-за обкусанных ногтей, дурацкая привычка сохранилась у него со школы: нервничая, он первым делом начинал кусать ногти.       Вот и сейчас рука машинально потянулась к губам. Студент, видимо, заметил движение Чона боковым зрением и поднял, наконец, глаза. Несколько секунд равнодушно скользил взглядом по его лицу и вновь вернулся к чтению и своим записям. Чонгуку показалось, что за эти мгновения его успели просканировать вплоть до клеточного уровня, настолько цепким и прожигающим был взгляд парня. Взгляд, легко выбивающий почву из-под ног, заставляющий перестать дышать.       «Твою мать!» — первая мысль Чона.       И следом опять: «Твою мать! Вот тебе и прыщавый ботан!»       Юноша, сидевший перед ним, был невероятно, умопомрачительно, дьявольски, просто сногсшибательно красив.       «Вернусь домой — обязательно его нарисую», — пообещал себе Чонгук. Теперь он не мог сосредоточиться на фото в журнале, ему хотелось снова посмотреть на лицо студента. И снова ощутить его пристальный взгляд на себе.       «О, всемилостивые боги, как же такая неземная красота живет среди нас, грешных?!»       Он вспомнил фразу о принце из «Шрэка»: «Его прелестное лицо будто ангелы лепили». Похоже, в этом случае без ангелов точно не обошлось! Чон усмехнулся, вспомнив, что мультяшный персонаж точь-в-точь Сонхо — рафинированный красавчик с обложки модного журнала, отфотошопленный и напомаженный. Но в сравнении с этим темноволосым, жгучим, смуглым студентом Сонхо проигрывал по всем статьям. Этот — настоящий! Ему не нужны уловки, чтобы выглядеть настолько шикарно. Он будет великолепен даже утром, едва проснувшись, с опухшими заспанными глазами и волосами, похожими на гнездо.       Чонгук живо представил себе эту картину, а воображение услужливо дорисовало остальное: огромную кровать, на которой лежит этот смуглый красавец, и он, Чон, рядом… а тот смотрит на него, улыбается и целует в губы… настойчиво и жёстко…       От своих фантазий Чонгук чуть не застонал вслух, почувствовав, как его нутро сжалось в тугой узел желания. По коже запрыгали мириады мурашек, а волоски на руках встали дыбом. Он плотнее запахнул на себе полотенце — футболка всё ещё была влажной, не хватало простудиться. Собрав волю в кулак, он буквально заставил себя смотреть только в журнал и не думать о невероятном незнакомце.       А тот, записав очередную порцию пометок, потянулся, разминая затёкшую спину, встал и вышел из зала. Чонгук посмотрел ему вслед и едва не застонал снова. Фигура у студента была не хуже физиономии — стройная, подтянутая, да и рост не подкачал. В отчаянии Чон прикусил губу и закрыл лицо руками.       «Да твою жеж мать жеж! Что же сделать-то, чтоб он ещё раз хотя бы посмотрел на меня? Разве что залезть на стол и станцевать стриптиз, только без музыки! И даже это не поможет, парень явно по девочкам, и их у него тонны! Боженьки, а если он совсем ушёл?» — Чон в панике подскочил, чтобы проверить свою догадку, но услышал приближающиеся к залу шаги. Плюхнувшись обратно в кресло, он изо всех сил вцепился в журнал и изобразил на лице крайнюю степень заинтересованности.       Студент неторопливо прошествовал к столу, подошёл вплотную к Чонгуку, коснувшись своей ногой его колена, и поставил на стол прямо перед ним огромную чашку с дымящимся кофе. Вторую, с горячим шоколадом водрузил на подоконник. Придвинул ближе вазочку с печеньем, сушками и конфетами. Чон едва слышно пискнул: «Спасибо». Напитки были явно не из автомата, значит, этот студент или кто он там, пользуется расположением библиотекаря. Незнакомец кивнул на чашку:       — С сахаром и сливками. Надеюсь, понравится.       — Да… я именно такой… — Чонгук, услышав бархатный баритон, растерял способность связно выражать мысли. Он чувствовал, как летит в пропасть за этим манящим голосом.       — Какой? — полюбопытствовал искуситель, улыбаясь одним уголком рта.       — В смысле… я такой кофе люблю. — Лицо залило краской по самые уши.       — Это хорошо. Значит, я угадал. — Студент разглядывал Чонгука самым беззастенчивым образом, не обращая внимания на его смущение, скользил своими глазищами по лицу, а после — по плечам и груди, плотно обтянутым тонкой тканью футболки, по дрожащим рукам, сжимавшим чашку. Переведя взгляд на джинсы, сквозь дыры в которых были видны островки оголённой кожи, он, не поднимая глаз, наконец, тихо произнёс:       — Я Тэхён.       — Чонгук, — ещё тише прозвучал ответ.       — Чонгук. — Тэхён будто пробовал имя на вкус. — Это хорошо. Я запомню.       Он развернулся, посмотрел в окно, за которым до сих пор накрапывал дождик, медленно обошёл стол и вернулся к своим книгам. Усевшись, он откинулся на спинку кресла, поднял книгу, загородившись ею от взгляда Чона, и углубился в чтение. А тот дышал через раз, не мог прийти в себя, поражённый сочетанием внешности и голоса. «Ну должен же быть в нём какой-то изъян! Не может человек быть таким совершенным! Или может? О, боги-прародители, помогите мне!»       Чон не мог найти в себе сил оторвать взгляд от длинных тонких пальцев Тэхёна, которыми он ритмично постукивал по обложке. Представил, как эти пальцы проникают в него, гладят, ласкают, растягивают, как обхватывают его член, сжимают кожу на ляжках, оставляя яркие полосы. Он так увлёкся, воображая, на что способны эти руки, что чуть не вскрикнул, когда почувствовал прикосновение чего-то к своему бедру. Отклонившись назад, он увидел, что Тэхён, сняв обувь, медленно скользит ногой по его бедру с внутренней стороны.       Несколько секунд Чонгук в шоке разглядывал ногу, не уступающую по красоте рукам, с ровными пальцами, с ухоженными ногтями. «Долбаный идеал, твою мать! Где он ещё идеальный?» — подумал Чон и тут же снова залился краской, представив, где именно. Внутренности от возбуждения стянуло в такие узлы, что хрен распутаешь, только отрубить и выбросить! Член грозил выдрать молнию на джинсах ко всем чертям, весь низ живота уже ныл от тягучей боли, хотелось расстегнуть штаны и быстренько довести себя до разрядки, чтоб только избавиться от этого ощущения.       Тэхён слегка опустил книгу, взглянул на Чонгука, который даже не успел натянуть на лицо маску безразличия, удовлетворённо усмехнулся и продолжил интервенцию в сторону ноющего возбуждения. Рукой он слегка поманил Чона, заставляя придвинуться ближе, тот безропотно придвинул стул и сполз чуть ниже, с готовностью подставляясь под ласки.       А студент подключил вторую ногу и теперь вплотную приблизился к паху. Слегка нажав на мошонку, второй ногой проскользил по взбухшей ширинке. У Чона уже буквально сыпались искры из глаз, он рвано хватал ртом воздух и пытался не застонать. «Интересно, у него ноги не устали? Это ж какой пресс должен быть, чтоб столько времени держать ноги в таком положении?»       Но Тэхен, казалось, вовсе не чувствовал ни напряжения, ни возбуждения. Он положил книгу на стол и, пристально наблюдая за Чонгуком, медленно облизал свой палец. У Чона выдуло из головы остатки здравого смысла. Теперь он хотел только кончить. От чего угодно — от своей руки, чужой ноги, не имело значения. Таким возбуждённым он себя никогда не чувствовал. Последней, чудом не распрямившейся извилиной он понимал, что его стон или — не приведи господи — крик привлечет внимание библиотекаря и, возможно, ещё кого-то, кто зашёл в эту обитель знаний и тишины за книгой или укрылся от дождя.       Изо всех сил он стиснул зубами кожу на запястье и с ужасом ждал, какую ещё пытку ему приготовил этот красивый извращенец. А тот всё так же неторопливо прохаживался по возбуждённому члену Чона вверх и вниз, потом дотопал до пряжки ремня и жестом показал, что нужно её расстегнуть, что тот и сделал в одну секунду. И не дожидаясь следующей команды, рывком расстегнул джинсы, стянул их ниже вместе с трусами, выпуская на волю заждавшегося пленника.       Тэхён одобрительно кивнул, облизал губы и приступил к новому этапу изощрённых издевательств. Большим пальцем он провёл снизу вверх, дошёл до уздечки и легонько надавил на неё. Казалось, что у него на ногах есть глаза, настолько точно он попадал по самым чувствительным точкам.       «Господи-боже, некоторые и руками так не смогут! Что ж он тогда может сотворить своими? Я должен это узнать! Если не сдохну!»       Тэхён продолжал наглаживать член Чонгука, провёл пальцем по раскрасневшейся головке, размазывая выступившую смазку, заставив подавить очередной стон. Приложил руку к губам и покачал головой — тише будь!       — Смотри на меня! — приказал тихо, но твёрдо.       Чонгук не смел ослушаться. Его глаза затуманились от почти животного возбуждения, он жаждал излиться, умоляюще глянул в глаза Тэхёна. Он кивнул и жестом показал, что Чон должен обхватить свой член. Тот ухватился дрожащей рукой, и хотел было завершить процесс в считанные секунды. Тэхён остановил его, надавив ногой на руку, и заставил двигать ею медленно. Но возбуждение достигло того уровня, когда скорость уже не имела значения. Несколько движений — и горячие липкие струйки залили и руку Чона, и ногу Тэ, и джинсы.       Тэхён молча дотянулся до своего рюкзака и вытащил пачку влажных салфеток, протянул через стол. Чонгук медленно приходил в себя, продолжая сжимать руку зубами, по его щеке катилась слеза от невероятного напряжения и взрывного оргазма, который заставлял его содрогаться раз за разом. С трудом он протянул дрожащую руку, с третьей попытки открыл упаковку, вытащил салфетку и, будто не замечая направленного на него внимательного взгляда, осторожно вытёр ногу Тэхёна, безмятежно лежащую на его бедре. Он аккуратно обтирал каждый пальчик, представляя, с каким удовольствием облизал бы эти прекрасные ноги. Потом вытер себя и, насколько возможно, почистил джинсы. Застегнулся и снова откинулся на спинку кресла, изнемогая от усталости.       Тэхён глянул на часы и, обронив: «Мне пора», начал собирать вещи. Сложил книги аккуратной стопкой на краю стола, потом быстро что-то написал в блокноте, вырвал лист, сложил его вчетверо. Убрал блокнот и ручку в рюкзак. Надел куртку, рюкзак и собирался выйти. Чонгук с тоской следил за его сборами, он готов был схватить Тэхёна за руку и умолять остаться или уйти вместе с ним.       А тот будто не замечал щенячьего взгляда. Сделав несколько шагов в сторону выхода, Тэхён остановился, медленно развернулся, не отрывая взгляда от глаз Чонгука, так же медленно подошёл к нему, взял его руку со следами зубов и расплывающейся гематомой, легко провёл по синяку губами и спросил: «Тебе понравилось?» Чонгук смог только кивнуть в ответ. Тэхён наклонился и впечатался в его губы требовательным поцелуем. Чон мгновенно ответил, позволяя проникнуть его языку в свой рот, и хотел схватить Тэхёна за шею, но тот быстро вывернулся, засунул за вырез футболки Чона сложенный лист бумаги и быстро вышел, бросив на ходу: «Пока».       Чонгук вытащил листок, но не спешил его разворачивать. Неизвестность пугала его до одури. Он готов был поклясться, что там какая-нибудь резкая фраза, характеризующая его неподобающее поведение в столь интеллигентном месте. А может быть, только одно слово — «идиот»! Чон сунул бумажку в карман и посмотрел в окно. Дождь прекратился, солнце рассыпало по мокрым листьям и цветам миллионы бриллиантов, в лужах сверкали солнечные зайчики. Природа радовалась освежающему душу.       Но в душе Чонгука не было радости. В горле пересохло. Он быстро допил остывший кофе, следом выпил и шоколадный напиток Тэхёна. Вышел из комнаты, завернул в уборную, ополоснул чашки, повесил полотенце, стащил с батареи свою куртку, которая местами ещё была влажной, набросил её на плечи.       Подойдя к библиотекарю, отдал ей обе чашки, поблагодарил за приют и кофе, поклонился и быстро выскочил на улицу. Пройдя вдоль улицы до автобусной остановки, поискал глазами на стенде номера знакомых маршрутов. Выбрал наиболее подходящий и, дождавшись автобуса, отправился в сторону дома. В салоне было всего несколько человек. Чонгук уселся на самое дальнее сиденье и, затаив дыхание, достал листок из кармана. «Чёрт! У него даже почерк идеальный», — подумал он с неприязнью.       На листочке были написаны цифры — номер телефона — и всего одна фраза: «Если захочешь продолжения». В голове Чона зашумело от прилившей к вискам крови. Руки, в миг ставшие ватными, едва удерживали записку.       Если захочешь….       Захочет ли он?       Да он впереди автобуса побежит, если надо!       Он сложил листок снова и убрал в карман. Он позвонит!       Сегодня же!       Обязательно позвонит! ***